ОК Робин Хобб (стр. 21 )

Уит говорил мне, что в комнате кто-то есть. Прежде чем войти, я заглянул в скрытый глазок: мне хотелось удостовериться, что в кабинете именно Шут, а не кто-то другой. Однако комната выглядела пустой.

Но она не была пустой.

Я привёл в действие скрытый механизм, чтобы попасть в кабинет, и вытащил нож.

На письменном столе лежали открытая книга и свежая рукопись — перо было отложено в сторону, но чернильница оказалась полна свежих чернил. Ковёр под ногами был слегка примят, дверь в уборную закрыта не плотно, камин растоплен…

Игла. Прямо у моих ног в свете оплывших свечей поблёскивала тонкая иголка — оружие шпионов. С её помощью можно убить, усыпить или лишить сознания. Достаточно знать правильную точку на теле и нужный яд. Я мог бы подумать, что сам Чейд потерял её в густом ворсе ковра, если бы не пара светлых волос, оброненных неподалёку. Волóс Шута.

Почти физически я ощутил, как шерсть на моём загривке встаёт дыбом. Сердце бешено колотилось, я замер, вслушиваясь и вглядываясь в пространство вокруг, готовый в любой момент ринуться в бой, а потом услышал какой-то звук. Я не мог определить точно, откуда — из угла комнаты или со стороны большого массивного шкафа.

Для начала я решил проверить угол комнаты

В тёмном пространстве между креслом и нишей определённо кто-то был. Уит говорил о чужом присутствии, хотя глаза никого не видели. Зверь — догадался я. Искра его жизни горела ярким пламенем, но в нём ощущалось ещё что-то. Он был связан с человеком.

Проклятье! Когда я оказался у кресла, зверь просто прошмыгнул мимо моих ног — волосатый крысиный бок промелькнул в свете камина и пропал в другом конце комнаты. Я ещё успел подумать, что мой главный враг должен быть где-то неподалёку, но отбросил эту мысль, ведь крыса тоже представляла опасность.

Вспоминая те события, я понимаю, что, гоняясь за животным, упустил из внимания своего настоящего противника. Среди людей Чейда был предатель, он обладал Уитом и, возможно, напал на Шута. А я преследовал его маленького напарника!

Мои попытки почувствовать в комнате присутствие человека не были успешными — я то не чувствовал никого, то чувствовал сразу нескольких. Я был обученным воином, я был королевским убийцей, я сражался с группой Галена и выжил, но мне никогда раньше не приходилось действовать вслепую против другого шпиона, обладающего магией.

Почти инстинктивно я метнул в животное нож, хотя шансов попасть в цель было слишком мало, и кинулся следом. А когда оказался у большого письменного стола, мне снова пришлось признаться в своей неосмотрительности — я так спешил в кабинет Чейда, что забыл закрыть выход из комнаты. Я бы мог поймать предателя в ловушку, если бы не оставил дверь открытой.

Меня подвела собственная глупость.

Нож, не нашедший цели, обнаружился у стола, а открытый выход зиял темнотой в семи шагах от него. Я чувствовал чужое присутствие и хотел проверить комнату, не упустив врага. Но и побыстрее вернуть оружие мне тоже было необходимо.

Я поспешил закрыть дверь.

Стеллаж с книгами, приводимый в движение скрытым рычагом, едва успел двинуться с места, как на мою голову обрушился удар.

В глазах потемнело, и я рухнул на пол, теряя сознание.

Не знаю, сколько времени я пролежал, прежде чем пришёл в себя. Свечи успели оплыть на две трети, а огонь в камине почти погас. Голова кружилась и болела, мир шатался, и смотреть на свет было сложно. Я осторожно потрогал голову — на затылке образовалась огромная шишка, кроме того удар рассёк кожу, и волосы слипались от крови.

Я с трудом сел и попытался вспомнить, что произошло.

В голове крутились две мысли — поднять нож и заглянуть в шкаф. Я не помнил, почему это было важно, но мне нужно было это сделать.

Лезвие поблёскивало на ковре совсем недалеко от меня. Добравшись до него и взяв в руки, я почувствовал себя уверенней. Я собрался с силами и поднялся на ноги, держась за край стола. Голова ужасно болела, комната шаталась, в глазах снова потемнело, но я удержался.

А потом всё-таки добрался до шкафа и открыл его. И понял, почему это было так важно: внутри находился Шут. Связанный по рукам и ногам, голый, если не считать распахнутой шёлковой рубашки, с кляпом во рту.

Я хотел разозлиться, но у меня не хватило сил.

— Я нашёл тебя, Шут, — облегчённо выдохнул я, опускаясь подле него на колени. Мне нужно было развязать его. Мне нужно было найти Чейда и поймать того, кто напал на лорда Голдена. Мне нужно было сделать так много. Голова снова предательски закружилась, и я схватился за дверцу шкафа, чтобы не упасть.

Я попытался освободить запястья Шута. Верёвки были крепкими, узлы тугими. Разделаться с ними оказалось сложно — собрав последние силы, я разрезал их ножом. И понял, что мои ресурсы на исходе.

Мне пришлось признаться, что в одиночку я не справлюсь.

— Я свяжусь с Дьютифулом и попрошу отпустить Чейда как можно быстрее, — сказал я моему другу и попытался использовать Скилл, чтобы поговорить с принцем.

Магия отдалась болью во всём теле, и я не помню, когда потерял сознание — до того, как нашёл Дьютифула, или после. Кажется, я отчаянно звал на помощь, прежде чем меня поглотила тьма.

Когда я очнулся, был день.

Я лежал на мягкой кровати в роскошно обставленной комнате. Окна были прикрыты плотными шторами, в помещении курились благовония.

— Ах, Фитц…— Шут взял меня за руку и поправил повязку на моей голове. — Тебе лучше лежать.

Он сидел на краю кровати, обеспокоенный и уставший. На Шуте был домашний наряд лорда Голдена из светло-зелёного шёлка, а на шее и запястьях я заметил синяки от верёвок.

Я попросил попить, и он принёс мне воды в серебряном кубке.

Я осторожно сел на кровати — комната снова закружилась, но на этот раз не было так больно.

— Ты спас меня, — сказал Шут и помог мне напиться. — Ты нашёл меня. У тебя получилось связаться с принцем, Чейд пришёл почти сразу. Один из его шпионов оказался связанным с Полукровками. Возможно, он предал нас, чтобы показать, насколько близко подобрался к престолу Видящих. Его ищут.

Я дослушал Шута и попытался уложить произошедшее в голове.

— А сейчас я в твоей спальне? — запоздало догадался я.

Шут смутился и кивнул.

— Комната слуги душная и тёмная. Я подумал, что тут тебе будет лучше.

— А где же спал ты? — спросил я и снова заметил его смущение.

— У лорда Голдена просторные покои и несколько комнат, — уклончиво ответил Шут.

Но я заметил смятое одеяло на полу.

Моё сердце наполнилось благодарностью, смущением и нежностью.

Шут любит меня, как никто другой в моей жизни.

Кажется, я начал это понимать.

3

— Фитц, мне необходимо воспользоваться потайным выходом. — Шут только что вернулся в покои лорда Голдена, плотно закрыл за собой дверь и осторожно поглядел в мою сторону.

— Потайным выходом?

«Он что, знаком с тайными коридорами Оленьего Замка?» Я удивился, насторожился, а потом догадался:

— Ты встречаешься с Чейдом?

Шут поправил кружевной манжет, сложил руки на груди и нервно улыбнулся.

— Видишь ли, необходимо подслушать разговор, в котором он не может участвовать: Чейд на приёме, вместе с принцем. Лорду Голдену, кстати, эта беседа также интересна, но, как понимаешь, он на неё не приглашён.

Я хотел спросить напрямую, что ещё Шут делает для Чейда, но сдержался и промолчал. Кажется, я ревновал и чувствовал себя отстранённым.

Мне пришлось отступить в сторону, чтобы пропустить лорда Голдена в комнату слуги.

— Ах, да, — Шут остановился и заглянул мне в глаза, — Лорд Голден плохо себя чувствует и остаток дня намерен провести в своей кровати. Он скажет Тому, что не хочет его видеть, и отпустит до вечера. — Тонкая рука легла на моё плечо, и Шут мягко добавил: — Фитц, тебе не помешает отдых.

Уж действительно. Я чувствовал себя уставшим и никому не нужным.

Ночной Волк покинул меня — эту пустоту в моём сердце не могло заполнить ничто на свете. Мой самый близкий друг был рядом, но прятался за дурацкой маской избалованного лорда, а Чейд занимался политической жизнью Баккипа больше, чем безопасностью Видящих и угрозой, исходящей от Полукровок. А ещё он доверял Шуту то, что не доверял мне, и я злился.

Конечно, мне следовало отдохнуть.

Я не стал отвечать, просто открыл перед лордом Голденом потайную дверь.

Дождался, когда он скроется в темноте хода, присел на кровать и попытался справиться с обидой и негодованием.

Я не мог отдохнуть, но мог отвлечься.

Физическая работа и простой труд всегда были помощниками в этом деле, и я провёл день, упражняясь с мечом. Я успел искупаться, постирать одежду и даже заглянуть на кухню, прежде чем осознал, что Шут до сих пор не вернулся.

Неужели встреча затянулась так надолго? А вдруг что-то случилось?

Я беспокоился, но ничего не предпринимал до тех пор, пока солнце не коснулось горизонта.

А потом не выдержал и отправился по следам Шута.

Со мной был боевой нож, а свечу я не брал. Дождавшись, пока глаза привыкнут к тусклому освещению, я смог вполне уверенно ориентироваться в полутьме.

Наверное, в тот вечер мной двигали обида и ревность, иначе я не стал бы выискивать Шута в потайном коридоре замка — самом безопасном месте Баккипа.

Я беззвучно ступал по каменному полу и размышлял о том, куда направиться в первую очередь. Левый коридор вёл в гостевую часть замка — туда, где располагались комнаты для приёмов и покои послов. Если Шуту было необходимо подслушать какой-то важный разговор, вероятнее всего, он шёл именно этим ходом. Возможно, он просто слишком увлёкся наблюдением? Чужие тайны часто интересовали моего друга.

А если разговор давно закончился и Шута там нет? С такой же вероятностью лорд Голден мог находиться сейчас в кабинете моего старого наставника.

Я дошёл до развилки и остановился — мне нужно было выбрать, куда идти.

Немного посомневавшись, я свернул в западный коридор.

Коридор огибал почти всё западное крыло Оленьего Замка и заканчивался шпионским глазком для наблюдения за Жёлтой гостиной. Беспокойство заставляло меня действовать быстро и скрытно, но на обследование всего пути у меня всё равно ушло довольно много времени и сил. Я обнаружил огарок свечи и знакомые следы на пыльном полу, но самого Шута так и не нашёл.

Оставался лишь кабинет моего старого наставника, и я поспешил туда так быстро, как только мог.