ОК Робин Хобб (стр. 24 )

А потом не выдержал и отправился по следам Шута.

Со мной был боевой нож, а свечу я не брал. Дождавшись, пока глаза привыкнут к тусклому освещению, я смог вполне уверенно ориентироваться в полутьме.

Наверное, в тот вечер мной двигали обида и ревность, иначе я не стал бы выискивать Шута в потайном коридоре замка — самом безопасном месте Баккипа.

Я беззвучно ступал по каменному полу и размышлял о том, куда направиться в первую очередь. Левый коридор вёл в гостевую часть замка — туда, где располагались комнаты для приёмов и покои послов. Если Шуту было необходимо подслушать какой-то важный разговор, вероятнее всего, он шёл именно этим ходом. Возможно, он просто слишком увлёкся наблюдением? Чужие тайны часто интересовали моего друга.

А если разговор давно закончился и Шута там нет? С такой же вероятностью лорд Голден мог находиться сейчас в кабинете моего старого наставника.

Я дошёл до развилки и остановился — мне нужно было выбрать, куда идти.

Немного посомневавшись, я направился к тайной комнате Чейда.

Неизвестность грызла меня изнутри, и, свернув в нужном направлении, я ускорил шаг. Мимо меня проскользнула крупная крыса, я дёрнулся от неожиданности и чуть не кинул в неё нож, несмотря на то, что Уит предупреждал о её приближении. Похоже, в замке снова расплодились грызуны, а я окончательно сошёл с ума, видя врагов там, где их нет.

Наконец я оказался у цели. Скрытый механизм привёл в движение стеллаж с книгами, и я шагнул в кабинет Чейда. Наверное, моё появление оказалось слишком внезапным — когда я вошёл в комнату, Шут вздрогнул.

«По крайней мере, он здесь, целый и невредимый». Я почувствовал облегчение и растерянно улыбнулся Шуту.

— Ты в порядке? У тебя всё хорошо? — спросил я его и оглядел комнату.

Кабинет был жарко натоплен, огонь в камине ярко горел, на небольшом столике у кресел стоял поднос с едой. Толстые свечи источали аромат кедра и лаванды. Шут сидел за письменным столом Чейда, заваленным бумагами, перьями и свитками, и что-то писал.

— Фитц? Тебе не следовало сюда приходить…— справившись с минутной неловкостью, поприветствовал меня Шут. И напряжённо улыбнулся в ответ.

Я заметил, что перед ним лежит старинная книга, а мой друг занимается переводом.

— Что ты делаешь для Чейда? — обида вспыхнула с новой силой, и в моём голосе прозвучали недовольство и ревность.

— Фитц, — Шут покачал головой и сложил руки на груди, — это мелкая работа, с которой я могу справиться лучше других. А… хочешь бренди? — он слишком быстро поднялся из-за стола и поспешно достал с полки стаканы и графин с янтарным напитком.

— Ты понимаешь старокалсидийский? — я заглянул в его работу и стал рассматривать аккуратные строки, записанные рукой моего друга.

— «Если нефритовый стержень не может быть прельщён пещерой лотоса, искателю следует использовать другие пути», — прочёл я, ничего не понял и заглянул в оригинал. Чернила побледнели от времени, бумага пожелтела, но слова читались хорошо и были именно такими, как их перевёл Шут.

— «Тёмная пещера, влажная, как роса южного утра, и узкая, как тайные тропы Мудрейшего, способна даровать мужам наслаждение, невиданное и несравненное…»

Я глянул на Шута — он наблюдал за мной с интересом и опаской — и пролистал на несколько страниц вперёд.

В книге обнаружились многочисленные иллюстрации. Нарисованные искусно и подробно, обнажённые мужские фигуры совершали различные действия и принимали всевозможные позы. Я видел подобное впервые и увлёкся разглядыванием тонкой работы мастера.

А потом осознал, что именно изобразил древний художник, и смутился. Мне было неудобно и отчего-то стыдно, я залился краской и спрятал взгляд. Замер и боялся посмотреть на Шута.

Наверное, я простоял так довольно долго, опомнившись лишь тогда, когда мой друг позвал меня по имени.

— Фитц? Фитц, возьми, наконец, свой бренди, — Шут поставил стакан на столик у камина.

Сам он сидел в кресле и кутался в одеяло.

Я присел напротив, взял стакан в руки и стал смотреть на огонь.

Мы молчали. Наверное, Шут чего-то ожидал от меня.

Поэтому я набрался смелости и посмотрел на своего друга. Наши взгляды встретились. Мне показалось, что в его глазах промелькнула надежда, и я опять растерялся.

Шут сделал большой глоток бренди, покачал головой и вздохнул.

— Фитц, зря ты пришёл.

Я почувствовал себя глупо: я долго и настойчиво искал Шута, а теперь нашёл и не знал, что ему сказать. Пламя миролюбиво потрескивало в камине, а мы снова замолчали.

— Ты разбираешься в таких вещах… Можно подумать, слухи о лорде Голдене и его постельных предпочтениях правдивы, — заговорил я наконец.

Шут устало вздохнул, плотнее закутался в одеяло и закрыл глаза. Я подумал, что разговор окончен, но после долгой паузы последовал ответ:

— В каком-то смысле это похоже на обладание Уитом. — Голос Шута звучал тихо и ровно, но я заметил, как сильно он сжал пальцами ручку кресла.

— Существуют люди, считающие это ненормальным и противоестественным. Но ты не можешь выбрать, обладать им или нет. Как и не можешь выбрать, кого любить.

Мир вокруг казался сейчас очень хрупким. Я боялся разбить его одним неосторожным словом. Или молчанием.

Слова Шута заставили моё сердце сжаться: мне было слишком знакомо и понятно, о чём он говорил. Когда тебя ненавидят за то, кто ты есть.

Но вместе с этим, меня снедал страх: я всегда знал, кого любит Шут, но всегда боялся себе в этом признаться.

— И ты… с кем-нибудь всё это делал? Ну, то, что нарисовано в книге? — спросил я, и мой голос дрогнул.

Мысль о том, что Шут делил постель с мужчинами, не просто привела меня в ужас — я испытал жгучую ревность. Он всегда был мне самым близким другом, я наивно считал и себя единственным в его сердце. А теперь осознал, что ошибался. Вряд ли за все годы, что мы были знакомы, у Шута ни с кем не было близости. И если его привлекали мужчины, тогда…

— Думаю, даже создатель книги не делал всё то, что в ней нарисовано, — слова перебили ход моих мыслей.

Я удивлённо глянул на Шута, но встретился глазами с лордом Голденом.

— Том Баджерлок, не знал, что тебя занимают подобные вопросы, — мой друг прищурился и решительно отмахнулся от меня изящным жестом вельможи.

Я вздохнул и ответил в той же манере:

— Конечно, нет, господин. Подобные вещи не касаются телохранителя.

— Вот и отлично, — холодно кивнул лорд Голден. Мне показалось, что в его словах промелькнула обида. — Кстати. Хотел тебя попросить: приготовь мне ванную. В скором времени я намерен вернуться в покои.

— Конечно, милорд. — Он прогонял меня, и я послушно направился к двери.

У самого выхода я остановился.

— Знаешь, Шут. Я и сам не думал, что подобные вопросы будут для меня так важны. Просто хочу, чтобы ты знал. — Я вышел из кабинета Чейда и закрыл за собой дверь.

Сейчас, вспоминая тот разговор, я чувствую себя трусом. Я больше не заговаривал с Шутом ни о книге, ни о наших отношениях. Я избегал честности, а он прятался за маской капризного лорда.

Наверное, мы оба от этого многое потеряли.

6

— Фитц, мне необходимо воспользоваться потайным выходом. — Шут только что вернулся в покои лорда Голдена, плотно закрыл за собой дверь и осторожно поглядел в мою сторону.

— Потайным выходом?

«Он что, знаком с тайными коридорами Оленьего Замка?» Я удивился, насторожился, а потом догадался:

— Ты встречаешься с Чейдом?

Шут поправил кружевной манжет, сложил руки на груди и нервно улыбнулся.

— Видишь ли, необходимо подслушать разговор, в котором он не может участвовать: Чейд на приёме, вместе с принцем. Лорду Голдену, кстати, эта беседа также интересна, но, как понимаешь, он на неё не приглашён.

Я хотел спросить напрямую, что ещё Шут делает для Чейда, но сдержался и промолчал. Кажется, я ревновал и чувствовал себя отстранённым.

Мне пришлось отступить в сторону, чтобы пропустить лорда Голдена в комнату слуги.

— Ах, да, — Шут остановился и заглянул мне в глаза, — Лорд Голден плохо себя чувствует и остаток дня намерен провести в своей кровати. Он скажет Тому, что не хочет его видеть, и отпустит до вечера. — Тонкая рука легла на моё плечо, и Шут мягко добавил: — Фитц, тебе не помешает отдых.

Уж действительно. Я чувствовал себя уставшим и никому не нужным.

Ночной Волк покинул меня — эту пустоту в моём сердце не могло заполнить ничто на свете. Мой самый близкий друг был рядом, но прятался за дурацкой маской избалованного лорда, а Чейд занимался политической жизнью Баккипа больше, чем безопасностью Видящих и угрозой, исходящей от Полукровок. А ещё он доверял Шуту то, что не доверял мне, и я злился.

Конечно, мне следовало отдохнуть.

Я не стал отвечать, просто открыл перед лордом Голденом потайную дверь.

Дождался, когда он скроется в темноте хода, присел на кровать и попытался справиться с обидой и негодованием.

Я не мог отдохнуть, но мог отвлечься.

Физическая работа и простой труд всегда были помощниками в этом деле, и я провёл день, упражняясь с мечом. Я успел искупаться, постирать одежду и даже заглянуть на кухню, прежде чем осознал, что Шут до сих пор не вернулся.

Неужели встреча затянулась так надолго? А вдруг что-то случилось?

Я беспокоился, но ничего не предпринимал до тех пор, пока солнце не коснулось горизонта.

А потом не выдержал и отправился по следам Шута.

Со мной был боевой нож, а свечу я не брал. Дождавшись, пока глаза привыкнут к тусклому освещению, я смог вполне уверенно ориентироваться в полутьме.

Наверное, в тот вечер мной двигали обида и ревность, иначе я не стал бы выискивать Шута в потайном коридоре замка — самом безопасном месте Баккипа.

Я беззвучно ступал по каменному полу и размышлял о том, куда направиться в первую очередь. Левый коридор вёл в гостевую часть замка — туда, где располагались комнаты для приёмов и покои послов. Если Шуту было необходимо подслушать какой-то важный разговор, вероятнее всего, он шёл именно этим ходом. Возможно, он просто слишком увлёкся наблюдением? Чужие тайны часто интересовали моего друга.

А если разговор давно закончился и Шута там нет? С такой же вероятностью лорд Голден мог находиться сейчас в кабинете моего старого наставника.

Я дошёл до развилки и остановился — мне нужно было выбрать, куда идти.