ОК Робин Хобб (стр. 22 )

Уит говорил мне, что в комнате кто-то есть. Прежде чем войти, я заглянул в скрытый глазок: мне хотелось удостовериться, что в кабинете именно Шут, а не кто-то другой. Однако комната выглядела пустой.

Но она не была пустой.

Я привёл в действие скрытый механизм, чтобы попасть в кабинет, и вытащил нож.

На письменном столе лежали открытая книга и свежая рукопись — перо было отложено в сторону, но чернильница оказалась полна свежих чернил. Ковёр под ногами был слегка примят, дверь в уборную закрыта не плотно, камин растоплен…

Игла. Прямо у моих ног в свете оплывших свечей поблёскивала тонкая иголка — оружие шпионов. С её помощью можно убить, усыпить или лишить сознания. Достаточно знать правильную точку на теле и нужный яд. Я мог бы подумать, что сам Чейд потерял её в густом ворсе ковра, если бы не пара светлых волос, оброненных неподалёку. Волóс Шута.

Почти физически я ощутил, как шерсть на моём загривке встаёт дыбом. Сердце бешено колотилось, я замер, вслушиваясь и вглядываясь в пространство вокруг, готовый в любой момент ринуться в бой, а потом услышал какой-то звук. Я не мог определить точно, откуда — из угла комнаты или со стороны большого массивного шкафа.

Для начала я решил проверить шкаф.

Я кинулся к шкафу и распахнул его.

В этот момент чья-то тень позади меня выскользнула в тайный ход, и я понял, какую глупую оплошность допустил, оставив дверь открытой. Я не помчался следом только по одной причине — из темноты шкафа на меня смотрели огромные испуганные глаза.

— Шут?! — выдохнул я, пытаясь понять, что с ним произошло.

Шут лежал на боку. Его рот был заткнут кляпом, повязка, закрывающая глаза, сползла. Роскошная одежда лорда Голдена валялась рядом бесформенной кучей, а сам Шут оставался в одной шёлковой рубашке. Его руки были согнуты в локтях, связаны верёвками в запястьях и притянуты к петле на шее так, что он не мог разогнуться. Вторая веревка, крепкая и прочная, обвивала его худые ноги, соединяла лодыжки и фиксировала колени прижатыми к животу. Красными полосами на бёдрах и ягодицах выделялись следы от ударов.

Кто мог такое сделать? Зачем?

Я освободил его от кляпа и принёс подсвечник — чтобы справиться с путами, не причинив ему боли, мне требовалось больше света.

— Фитц? Это ты. Ах, Фитц, — Шут узнал меня, залился краской и попытался отвернуться.

Он вздрогнул, когда я к нему прикоснулся, и, кажется, не вполне понял, что происходит.

— Шут. Я перенесу тебя на кровать, чтобы не сделать больно, — осторожно сказал я.

Сейчас я боялся за него. Мне хотелось использовать магию и проверить, как он, но я запретил себе вторгаться в границы его сознания, используя нашу связь и Скилл.

Я осторожно поднял Шута и отнёс на постель.

И замер.

На голых ягодицах, рядом со следами от ударов, красовалась непристойная надпись, унижающая постельные предпочтения лорда Голдена.

Значит, на него напали именно поэтому?

На краткий миг я испытал отвращение к лорду Голдену, к его образу жизни и манерам и к тому, что произошло с Шутом.

Наверное, эти чувства отразились на моём лице, потому что он заметил мою неловкость.

Мне стало стыдно, и я разозлился. Мой друг попал в беду, и я ни в коем случае не должен предавать его. Я не хотел отворачиваться от Шута, даже когда он скрывался под маской лорда Голдена.

Шут попытался спрятать лицо в ладонях. Я успел увидеть, что в его глазах блестят слёзы.

— Шут… Любимый, прости меня, — горячо попросил я, ещё сильнее чувствуя себя виноватым.

— Можно, я развяжу твои руки? — я не хотел дотрагиваться до него без позволения.

— Ну почему ты? Почему не кто-то другой?! — сокрушённо покачал головой Шут и зажмурился.

Мне было стыдно, но я отчаянно хотел сохранить остатки близости, которая была между нами, и помочь другу.

— Я развяжу твои руки? — настойчиво повторил я.

Мне хотелось использовать Скилл, чтобы проверить состояние Шута, но я сдержался.

Мой друг молча протянул ко мне связанные запястья, и я посчитал это согласием.

Верёвка поддавалась с трудом, и я изрядно намучился, пытаясь распутать тугие узлы. А когда его руки наконец оказались свободны, Шут взглянул на меня и схватил за запястье. Так, что бледное серебро его пальцев нашло серые отпечатки на моей коже.

Я не знаю, случайно ли так вышло, было ли это решением Шута или что-то заставило его.

Я не сразу понял, что происходит. Мир ушёл из-под ног, и я погрузился в темноту, неведомую и непонятную. А через два удара сердца обнаружил себя снова в кабинете Чейда.

Только при совсем других обстоятельствах.

Мои глаза были завязаны, и я никого не мог видеть, но голос говорящего звучал глубоко и ровно. Казалось, он наслаждается каждым словом.

— Лорд Голден решил, что раз он не обладает Уитом, ему ничего не угрожает?

Запястья горели огнём, ноги затекли, и я чувствовал отчаяние и холод. Вернее, Шут. Шут чувствовал отчаяние и холод. А я мог всего лишь наблюдать за происходящим.

Шут попытался пошевелиться, но не смог. Тело плохо слушалось, а перед глазами стоял туман.

— Не дёргайся, спокойно, — отозвался человек, с силой открывая Шуту рот и затыкая его кляпом.

Руки мучителя были сильные, движения — ловкие и умелые. Он знал, что делает.

Шут оказался без перчаток. Богато украшенный жилет лорда Голдена валялся на полу вместе с туфлями и шейным платком. Я чувствовал страх и отчаяние Шута, когда тугая верёвка обвила его шею, а крепкий узел заставил подтянуть руки к груди. Но больше всего он боялся оказаться полностью обнажённым.

И словно среагировав на его страх, мучитель лорда Голдена стал стягивать с него штаны.

Шут снова дёрнулся и протестующее замычал.

В ответ раздался смех, острый и злой.

— Тварь. Урод, — человек, напавший на Шута, пнул его, на бедре остался красный след. — Тебе понравится.

Крепкие узлы стянули лодыжки, верёвка больно впивалась в кожу, сжимая ноги вместе, заставляя колени подгибаться, а тело — чувствовать боль, неудобство и беспомощность.

В какой-то момент Шут понял, что его мучитель закончил со связыванием и отошёл от жертвы, любуясь своей работой.

— Лорд Голден из Джамелии не обладает Уитом. С ним кое-что похуже. Он связан со своим слугой, которому подставляет зад. Он не имеет право называться мужчиной и человеком, его следует забить камнями. Передай это своему шелудивому псу. Передай это Чейду. Передай это Видящим. Мы умеем мстить.

В воздухе что-то просвистело, и на Шута обрушился удар. Он инстинктивно попытался увернуться и вскрикнуть, но не смог этого сделать.

А затем удары посыпались один за другим. Иногда избивающий Шута делал передышку и, видимо, наблюдал, как тело его жертвы начинает мелко трястись, а сама жертва сжимает кулаки, чтобы не показать отчаяние и страх. Поначалу боль обжигала. Кожаный ремень оставлял горящие полосы, каждый удар приносил новую волну мучений. А потом происходящее будто стало терять остроту и значимость — на смену боли пришла отстранённость, угрозы перестали иметь силу.

Затем всё изменилось. Кажется, слишком быстро.

Удары прекратились, мучитель спешно принялся собирать одежду лорда Голдена с пола. А потом потащил куда-то и самого Шута.

Он и сам толком не помнил, как оказался в шкафу.

А я не понял, как вернулся в реальность.

Я тяжело дышал, пытаясь справиться с тем, что увидел и прочувствовал. Голова гудела, ужасно хотелось пить. Я посмотрел на Шута — он выглядел испуганным и измученным. Его била крупная дрожь. Окончательно освободив его от верёвок, я накинул ему на плечи одеяло и обнял, гладя по голове и прижимая к себе.

Кажется, Шут заплакал.

Кажется, по моим щекам тоже текли слёзы.

Кажется, мы ещё никогда не были так близки.

Мы вместе вернулись в покои лорда Голдена. Моих сил хватило на то, чтобы успешно связаться с Дьютифулом и передать ему новость о нападении Полукровок. Я выбрал остаться с Шутом: мой старый наставник наверняка справится без меня и сможет выслушать доклад завтра. К тому же мне нужно было решить, что я готов поведать Чейду, а что останется между мной и Любимым.

4

— Фитц, мне необходимо воспользоваться потайным выходом. — Шут только что вернулся в покои лорда Голдена, плотно закрыл за собой дверь и осторожно поглядел в мою сторону.

— Потайным выходом?

«Он что, знаком с тайными коридорами Оленьего Замка?» Я удивился, насторожился, а потом догадался:

— Ты встречаешься с Чейдом?

Шут поправил кружевной манжет, сложил руки на груди и нервно улыбнулся.

— Видишь ли, необходимо подслушать разговор, в котором он не может участвовать: Чейд на приёме, вместе с принцем. Лорду Голдену, кстати, эта беседа также интересна, но, как понимаешь, он на неё не приглашён.

Я хотел спросить напрямую, что ещё Шут делает для Чейда, но сдержался и промолчал. Кажется, я ревновал и чувствовал себя отстранённым.

Мне пришлось отступить в сторону, чтобы пропустить лорда Голдена в комнату слуги.

— Ах, да, — Шут остановился и заглянул мне в глаза, — Лорд Голден плохо себя чувствует и остаток дня намерен провести в своей кровати. Он скажет Тому, что не хочет его видеть, и отпустит до вечера. — Тонкая рука легла на моё плечо, и Шут мягко добавил: — Фитц, тебе не помешает отдых.

Уж действительно. Я чувствовал себя уставшим и никому не нужным.

Ночной Волк покинул меня — эту пустоту в моём сердце не могло заполнить ничто на свете. Мой самый близкий друг был рядом, но прятался за дурацкой маской избалованного лорда, а Чейд занимался политической жизнью Баккипа больше, чем безопасностью Видящих и угрозой, исходящей от Полукровок. А ещё он доверял Шуту то, что не доверял мне, и я злился.

Конечно, мне следовало отдохнуть.

Я не стал отвечать, просто открыл перед лордом Голденом потайную дверь.

Дождался, когда он скроется в темноте хода, присел на кровать и попытался справиться с обидой и негодованием.

Я не мог отдохнуть, но мог отвлечься.

Физическая работа и простой труд всегда были помощниками в этом деле, и я провёл день, упражняясь с мечом. Я успел искупаться, постирать одежду и даже заглянуть на кухню, прежде чем осознал, что Шут до сих пор не вернулся.

Неужели встреча затянулась так надолго? А вдруг что-то случилось?

Я беспокоился, но ничего не предпринимал до тех пор, пока солнце не коснулось горизонта.