ОК Робин Хобб (стр. 23 )

А потом не выдержал и отправился по следам Шута.

Со мной был боевой нож, а свечу я не брал. Дождавшись, пока глаза привыкнут к тусклому освещению, я смог вполне уверенно ориентироваться в полутьме.

Наверное, в тот вечер мной двигали обида и ревность, иначе я не стал бы выискивать Шута в потайном коридоре замка — самом безопасном месте Баккипа.

Я беззвучно ступал по каменному полу и размышлял о том, куда направиться в первую очередь. Левый коридор вёл в гостевую часть замка — туда, где располагались комнаты для приёмов и покои послов. Если Шуту было необходимо подслушать какой-то важный разговор, вероятнее всего, он шёл именно этим ходом. Возможно, он просто слишком увлёкся наблюдением? Чужие тайны часто интересовали моего друга.

А если разговор давно закончился и Шута там нет? С такой же вероятностью лорд Голден мог находиться сейчас в кабинете моего старого наставника.

Я дошёл до развилки и остановился — мне нужно было выбрать, куда идти.

Немного посомневавшись, я свернул в западный коридор.

Коридор огибал почти всё западное крыло Оленьего Замка и заканчивался шпионским глазком для наблюдения за Жёлтой гостиной. Беспокойство заставляло меня действовать быстро и скрытно, но на обследование всего пути у меня всё равно ушло довольно много времени и сил. Я обнаружил огарок свечи и знакомые следы на пыльном полу, но самого Шута так и не нашёл.

Оставался лишь кабинет моего старого наставника, и я поспешил туда так быстро, как только мог.

Уит говорил мне, что в комнате кто-то есть. Прежде чем войти, я заглянул в скрытый глазок: мне хотелось удостовериться, что в кабинете именно Шут, а не кто-то другой. Однако комната выглядела пустой.

Но она не была пустой.

Я привёл в действие скрытый механизм, чтобы попасть в кабинет, и вытащил нож.

На письменном столе лежали открытая книга и свежая рукопись — перо было отложено в сторону, но чернильница оказалась полна свежих чернил. Ковёр под ногами был слегка примят, дверь в уборную закрыта не плотно, камин растоплен…

Игла. Прямо у моих ног в свете оплывших свечей поблёскивала тонкая иголка — оружие шпионов. С её помощью можно убить, усыпить или лишить сознания. Достаточно знать правильную точку на теле и нужный яд. Я мог бы подумать, что сам Чейд потерял её в густом ворсе ковра, если бы не пара светлых волос, оброненных неподалёку. Волóс Шута.

Почти физически я ощутил, как шерсть на моём загривке встаёт дыбом. Сердце бешено колотилось, я замер, вслушиваясь и вглядываясь в пространство вокруг, готовый в любой момент ринуться в бой, а потом услышал какой-то звук. Я не мог определить точно, откуда — из угла комнаты или со стороны большого массивного шкафа.

Для начала я решил проверить шкаф.

Я кинулся к шкафу и распахнул его.

В этот момент чья-то тень позади меня выскользнула в тайный ход, и я понял, какую глупую оплошность допустил, оставив дверь открытой. Я не помчался следом только по одной причине — из темноты шкафа на меня смотрели огромные испуганные глаза.

— Шут?! — выдохнул я, пытаясь понять, что с ним произошло.

Шут лежал на боку. Его рот был заткнут кляпом, повязка, закрывающая глаза, сползла. Роскошная одежда лорда Голдена валялась рядом бесформенной кучей, а сам Шут оставался в одной шёлковой рубашке. Его руки были согнуты в локтях, связаны верёвками в запястьях и притянуты к петле на шее так, что он не мог разогнуться. Вторая веревка, крепкая и прочная, обвивала его худые ноги, соединяла лодыжки и фиксировала колени прижатыми к животу. Красными полосами на бёдрах и ягодицах выделялись следы от ударов.

Кто мог такое сделать? Зачем?

Я освободил его от кляпа и принёс подсвечник — чтобы справиться с путами, не причинив ему боли, мне требовалось больше света.

— Фитц? Это ты. Ах, Фитц, — Шут узнал меня, залился краской и попытался отвернуться.

Он вздрогнул, когда я к нему прикоснулся, и, кажется, не вполне понял, что происходит.

— Шут. Я перенесу тебя на кровать, чтобы не сделать больно, — осторожно сказал я.

Сейчас я боялся за него. Мне хотелось использовать магию и проверить, как он, но я запретил себе вторгаться в границы его сознания, используя нашу связь и Скилл.

Я осторожно поднял Шута и отнёс на постель.

И замер.

На голых ягодицах, рядом со следами от ударов, красовалась непристойная надпись, унижающая постельные предпочтения лорда Голдена.

Значит, на него напали именно поэтому?

На краткий миг я испытал отвращение к лорду Голдену, к его образу жизни и манерам и к тому, что произошло с Шутом.

Наверное, эти чувства отразились на моём лице, потому что он заметил мою неловкость.

Мне стало стыдно, и я разозлился. Мой друг попал в беду, и я ни в коем случае не должен предавать его. Я не хотел отворачиваться от Шута, даже когда он скрывался под маской лорда Голдена.

Шут попытался спрятать лицо в ладонях. Я успел увидеть, что в его глазах блестят слёзы.

— Шут… Любимый, прости меня, — горячо попросил я, ещё сильнее чувствуя себя виноватым.

— Можно, я развяжу твои ноги? — я боялся дотрагиваться до обнажённого тела Шута без его разрешения. — В смысле, не только ноги, всего тебя.

Шут справился с собой, вздохнул и снова мельком глянул на меня

— Да.

Узлы были тугие и не хотели поддаваться. Я старался освободить Шута как можно быстрее, но провозился достаточно долго, особенно с узлами на лодыжках.

Когда наконец он оказался полностью свободным, смог разогнуться и вытянуть ноги, я убрал куски верёвок с кровати. А Шут закутался в одеяло.

Повисла неловкая пауза.

Я продолжал ругать себя и чувствовал свою вину перед другом, а он отвернулся и мелко дрожал, хотя в комнате было совсем не холодно.

— Я принесу тебе воды, — запоздало опомнился я.

— Где моя одежда? Он не портил мою одежду, я помню, — отозвался Шут. Его голос был тихий и неуверенный, а сам он прятал взгляд и продолжал кутаться в одеяло.

Я принёс ему попить. Поднял вещи лорда Голдена, которые валялись в шкафу, положил их на кровать и присел рядом.

— Кто это сделал? Что ты помнишь? — я нахмурился и, кажется, начал злиться ещё сильнее. Но теперь на тех, кто напал на Шута.

— Полукровки. Они подобрались к престолу Видящих слишком близко. Тебе нужно сообщить Чейду как можно быстрее. Это был кто-то из его людей. Предатель. — Шут выдохнул и потянулся за стаканом с водой. Его руки дрожали, и он облился, пока пил.

Я схватился за голову и заходил по комнате.

Проклятье! Чейд действительно теряет хватку! Он стал слишком самонадеянным. Я припомнил наш недавний разговор. Чейд был прав — ему нужен преемник. Я знал, кого он желает видеть на своём месте, и мне хотелось сбежать из Баккипа.

Я глянул на Шута — он сидел на кровати и пытался застегнуть уцелевшие пуговицы рубашки.

— Ты не мог бы отвернуться? Мне нужно одеться, — попросил он, и я послушался.

Я остановился у стола и стал рассматривать открытую книгу. Текст, написанный на старокалсидийском, был богат сложными метафорами, за которыми терялся всякий смысл. Судьба снова вынуждала принимать решения, которых я не желал. Я снова остро чувствовал, что моя жизнь мне не принадлежит.

— Я пойду к себе, — Шут наконец оделся и направился к выходу.

— Тебе опасно идти одному. Я провожу тебя, — возразил я

— Со мной ничего не случится. Не сегодня, — горько усмехнулся Шут.

Я всё же проводил его до покоев лорда Голдена.

Мы шли молча, Шут хромал.

Я оставил его в гостиной лорда, плотно закрыл выход в тайный коридор замка и поспешил вернуться в комнату Чейда.

Меня ждала долгая ночь. Мне было нужно связаться с Дьютифулом, обследовать место происшествия и дождаться старого наставника. Мне предстояло принять серьёзное решение — я не хотел этого, но чувствовал себя обязанным. Я не верил, что когда-либо смогу заменить Чейда, но судьба не оставила мне выбора.

Я вернулся к себе на рассвете. В комнатах лорда Голдена царили тишина и спокойствие, но мне показалось, что из спальни слышался плач Шута.

Возможно, мне только показалось.

5

— Фитц, мне необходимо воспользоваться потайным выходом. — Шут только что вернулся в покои лорда Голдена, плотно закрыл за собой дверь и осторожно поглядел в мою сторону.

— Потайным выходом?

«Он что, знаком с тайными коридорами Оленьего Замка?» Я удивился, насторожился, а потом догадался:

— Ты встречаешься с Чейдом?

Шут поправил кружевной манжет, сложил руки на груди и нервно улыбнулся.

— Видишь ли, необходимо подслушать разговор, в котором он не может участвовать: Чейд на приёме, вместе с принцем. Лорду Голдену, кстати, эта беседа также интересна, но, как понимаешь, он на неё не приглашён.

Я хотел спросить напрямую, что ещё Шут делает для Чейда, но сдержался и промолчал. Кажется, я ревновал и чувствовал себя отстранённым.

Мне пришлось отступить в сторону, чтобы пропустить лорда Голдена в комнату слуги.

— Ах, да, — Шут остановился и заглянул мне в глаза, — Лорд Голден плохо себя чувствует и остаток дня намерен провести в своей кровати. Он скажет Тому, что не хочет его видеть, и отпустит до вечера. — Тонкая рука легла на моё плечо, и Шут мягко добавил: — Фитц, тебе не помешает отдых.

Уж действительно. Я чувствовал себя уставшим и никому не нужным.

Ночной Волк покинул меня — эту пустоту в моём сердце не могло заполнить ничто на свете. Мой самый близкий друг был рядом, но прятался за дурацкой маской избалованного лорда, а Чейд занимался политической жизнью Баккипа больше, чем безопасностью Видящих и угрозой, исходящей от Полукровок. А ещё он доверял Шуту то, что не доверял мне, и я злился.

Конечно, мне следовало отдохнуть.

Я не стал отвечать, просто открыл перед лордом Голденом потайную дверь.

Дождался, когда он скроется в темноте хода, присел на кровать и попытался справиться с обидой и негодованием.

Я не мог отдохнуть, но мог отвлечься.

Физическая работа и простой труд всегда были помощниками в этом деле, и я провёл день, упражняясь с мечом. Я успел искупаться, постирать одежду и даже заглянуть на кухню, прежде чем осознал, что Шут до сих пор не вернулся.

Неужели встреча затянулась так надолго? А вдруг что-то случилось?

Я беспокоился, но ничего не предпринимал до тех пор, пока солнце не коснулось горизонта.