История и философия науки (стр. 16 )

Из 46 макротехнологий, которыми обладают семь высокоразвитиых стран, на долю США приходится 20-22, по которым они разделяют или держат лидерство, на долю Германии – 8-10, Японии – 7, Англии и Франции – 3-5, Швеции, Норвегии, Италии, Швейцарии – по 1-2. Россия на период до 2025 г. могла бы поставить задачу приоритетного развития по 12-16 макротехнологиям! Причем до 2010 г. основными макротехнологиями могли бы быть 6-7 из них, по которым наш суммарный уровень знаний сегодня приближается к мировому, если не превосходит его (авиация, космос, ядерная энергетика, судостроение, спецметаллургия, энергетическое машиностроение)18.

Именно в рамках современной науки находят свое решение глобальные проблемы, вставшие перед человечеством на рубеже ХХ – ХХI веков – энергетическая, демографическая, сырьевая и проч.

Одним из примеров решения данного рода проблем, предложенного мировому сообществу, можно считать идеи, содержащиеся в новом докладе Римского клуба, осуществленный Э. Вайцзеккером, Э. Ловинсом, Л. Ловинсом, под названием «Фактор четыре. Затрат – половина, отдача – двойная». Основная идея «фактора четыре» состоит в том, что производительность ресурсов может и должна увеличиться в четыре раза. Богатство, извлекаемое из одной единицы природных ресурсов, может учетвериться. Таким образом, мы можем жить в два раза лучше и в то же время тратить в два раза меньше. И хотя повышение эффективности использования ресурсов не простое дело, оно все шире применяется на практике. «В середине 70-х годов, например, полемика в области американской инженерной экономики сводилась к тому, могут ли незатратные сбережения энергии составить в сумме примерно 10 или 30 % от общего потребления. В середине 80-х годов дискуссии велись вокруг диапазона от 50 до 80 %, а в середине 90-х годов профессионалы обсуждают вопрос, находится ли потенциал возможностей ближе к 90 или к 99%, что даст экономию в 10-100 раз»19. Причем экономия, как фактор увеличения производительности рассматривается на примере энергетики, использования материалов, транспорта, управления.

Таким образом, наука постоянно находится в поиске возможных направлений реализации того потенциала знаний, которым она обладает в повседневной жизнь человека.

Анализируя исторические этапы становления единства науки и техники, представители данного подхода , . выделяют четыре периода:

Первый период – донаучный. Особенностью этого периода является последовательное формирование трех типов технических знаний: а) практико-методических, б) технологических, в) конструктивно-технических.

Сложно указать хронологические рамки данного периода в развитии техники в ее взаимодействии с наукой. Причина этого скрывается в том, что техника берет свое начало со времени зарождения ремесла, земледелия, первого опыта изобретательской деятельности, связанной с каменными, деревянными, костяными и др. орудиями труда, с постепенного накопления опыта научной деятельности (в форме наблюдений, элементарных опытов и др.).

Второй период ознаменован зарождением технических наук. Его хронологические рамки – со втор. пол. ХVIII в. до 70-х гг. ХIХ века – со времени начала первой промышленной революции, связанной с переходом от ручного труда к машинному производству до начала эпохи модерна (победы индустриального способа производства). В это время происходит формирование научно-технических знаний на основе использования естественнонаучных знаний в инженерной практике, и, кроме того, появляются первые технические науки.

Третий период – до середины ХХ века – характеризуется построением ряда фундаментальных технических теорий.

К началу ХХ столетия они уже составили сложную иерархическую систему знаний, в состав которой вошли как систематические науки, так и собрания правил и методов в инженерных руководствах. Процесс формирования теорий технических наук шел, с одной стороны, под непосредственным воздействием естественнонаучных теорий, а, с другой стороны, они исходили из непосредственной инженерной практики (например, кинематика механизмов). В этот период инженерами была заимствована и творчески переработана применительно к инженерной практике целая совокупность теоретических и экспериментальных методов, ценностей и институтов, используемых в естествознании. Это позволило техническим наукам принять качество подлинной науки уже к началу ХХ века. На это время они обладали всеми признаками, позволившими естественным и техническим наукам стать равноправными партнерами - это и систематическая организация знаний, и опора на эксперимент, и построение математизированных теорий, начало особых фундаментальных исследований20.

Четвертый этап – с середины ХХ века по настоящее время – характеризуется осуществлением комплексных исследований, интеграцией технических наук не только с естествознанием, но и с общественными науками. Наряду с процессами междисциплинарной, межуровневой и т. д. интеграции, для этого периода характерно продолжение процесса дифференциации, проявляющееся в отделении технических наук от естественных и общественных, в образовании целого ряда технических научных дисциплин. Относительно некоторых научно-технических дисциплин вообще трудно сказать, принадлежат ли они к техническим наукам, или образуют некое новое уникальное единство науки и техники.

Тем не менее, несмотря на значительную связь техники с бурным и масштабным развитием научного знания, некоторую подчиненность технического знания естественнонаучному, в изобретательской деятельности продолжает сохранять свое значение творческий потенциал, как отдельного человека, так и целого коллектива. Его роль настолько значительна, а возможности прогноза столь малы, что это позволяет говорить об изобретении, действительно, как об одной из разновидностей научного открытия, ибо степень неожиданности, индетерминизма и даже иррационализма присутствует здесь всегда. В силу этого, можно сказать, что применение научных знаний в практической жизни человека не является строго предсказуемым, запланированным, детерминированным процессом, оно требует дополнительных усилий со стороны как человеческого разума, так и интуиции, творческого подхода к решению проблем науки и техники..

2.4. Проблема нравственной оценки научной деятельности

Постановка проблемы. Наука развивается в рамках того или иного общественного устройства, поэтому она является одним из его социальных институтов. Взаимодействие всех социальных институтов не может быть реализовано в беспорядочном виде, оно регулируется определенными нормативно-ценностными ориентирами. Там, где речь идет о нормах, обязательно встает вопрос об их предпочтении. Такой выбор – это выбор нравственного плана, когда человек для себя сам определяет, как избранное решение будет соотноситься с его внутренними ценностями. приводит в пример ситуацию, сложившуюся в физической теории в начале XX в., когда возникло сразу несколько альтернативных направлений ее развития. С точки зрения научных критериев все направления были вполне адекватными, но доминирующее место заняла теория относительности. Эйнштейн выбрал именно такой путь развития физики? Это невозможно интерпретировать, не учитывая тему, заявленную в этом параграфе. Неприятию абсолютов чрезвычайно способствовало то обстоятельство, что окружение А. Эйнштейна создало атмосферу, резко отличающуюся от той, которая была в других физических центрах (например, в Кембридже). А ведь в конце ХIX в. Кембридж доминировал в британской физике. Здесь работали всемирно известные ученые (У. Рэлей, Дж. Дж. Томпсон,

Дж. Стокс и др.). Они придерживались взглядов, близких к концепции эфира Лоренца, и пытались такую точку зрения отстаивать. Эйнштейн отказался от подобного подхода. Но дело вовсе не в научном аспекте вопроса. Сказалась нелюбовь Эйнштейна к абсолютам, которая возникла еще в той среде, где произошло становление великого физика как личности и ученого. Эта среда получила название «Веймарской культуры». Дух веймарцев заключался в неприятии утилитарной направленности научной деятельности, ее бездуховности, забвении человеческих интересов. На основе таких положений вырастало негативное отношение к математическим и естественным наукам. В результате восторжествовало нравственное определение в пользу релятивизма. Таким образом, нравственный аспект научного познания играет очень значимую роль. Поэтому игнорировать этот вопрос мы не можем. Ему следует дать оценку, которой он реально заслуживает.

Наука как социальный институт строится на основе норм и ценностей и, то, что она социальнокультурно детерминирована, давно не вызывает сомнения. Важно понимать, что эти нормы и ценности никогда не будут заданы навечно, следовательно, любой ученый будет заниматься исследовательской деятельностью, заранее выбирая на основе своих нормативно-ценностных ориентиров ту или иную траекторию познания. Поэтому необходимо проанализировать комплекс нормативно-ценностных положений современной науки. А этот анализ возможен только с учетом двух моментов: во-первых, взаимосвязи научной и общественной системы норм и ценностей; во-вторых, двойственности научной систем норм и ценностей: с одной стороны, она «покрывается» общественной системой норм и ценностей, с другой стороны, научные идеалы влияют на «состояние умов в обществе». К примеру, до XVI в., по сути, не практиковалась в медицине такая норма как вскрытие трупа (с целью изучения анатомии человека). Однако в XVI в. А. Везалий стал проводить вскрытия, и постепенно эта норма утвердилась в науке.

Конечно, бывают и бывали ситуации, когда нормы и ценности науки резко противостоят общественным нормам и ценностям. Но такое положение дел возникает не столь часто и долго продолжаться не может: либо наука утратит свой статус социального института, либо общество будет вынуждено признать новые системы норм и ценностей. Например, на сегодняшний день актуальна проблема клонирования, которая встала в результате определенных научных изысканий. Однако общество еще не готово принять сугубо эмоционально связанные с клонированием нормы и ценности. Сталкиваются разные мнения: от самого крайнего – запретить такие исследования, до утилитарного – быстрее реализовать на практике. Ясно одно, что никакие научные результаты не позволят серьезно скорректировать позицию людей, потому что по сути речь идет о личном нравственном выборе. К тому же, на данный момент ситуация «подогревается» тем всеобщим недоверием, которое общество испытывает к науке. И это тоже проблема нравственной оценки научной деятельности.