История и философия науки (стр. 33 )

Однако действительно ли интуиция является краеугольным камнем творчества? Интуитивные компоненты обнаруживаются во многих профессиях и разнообразных жизненных ситуациях. В юриспруденции от судьи требуется знать не только однозначную «букву», но и интуитивный «дух» закона. В лингвистике интуиция важна для развития «языкового чувства». В медицине известно, что опытный врач ощущает некие общие тенденции заболевания, не сводимые к сумме симптомов. Бросив взгляд на больного, он может иногда точно поставить диагноз, при этом затрудняется не только объяснить, на какие именно симптомы он ориентировался, но даже их осознать. Так, Ирле опросил психиатров о роли интуиции в их работе. Среди опрошенных 86% заявили, что могут на основании интуиции безошибочно диагностировать некоторые заболевания с первого взгляда.

Нередко интуиция оказывается спасительницей для работников «скоростных» профессий. Когда ответственные, жизненно важные решения должны приниматься в режиме жесткого дефицита времени и информации, например, у летчиков-испытателей, развитая интуиция - поистине неоценимое богатство. Таким образом, в жизни каждого человека, независимо от его профессии, встречаются ситуации, когда острый недостаток информации и времени для принятия ответственного решения не позволяет спокойно, методично и рационально учесть все обстоятельства. Тогда интуиция может его выручить - ее вторжение позволяет увидеть задачу в целом, преодолеть ограниченность известных подходов к решению и выйти за рамки привычных, одобряемых логикой и здравым смыслом представлений.

Традиционно инсайт как результат интуиции рассматривается как следствие некоего скачка, разрыва в мышлении, когда человек обнаруживает результат, не вытекающий однозначно из посылок. Ощущение неожиданности в инсайте, по нашему мнению, создается не только самим феноменом скачка, но и его величиной.

Когда, работая над задачей, человек получает решение и не может объяснить его с помощью осознаваемых логических шагов (реализуемых как экстра - или интерполяция), он поражается непредсказуемости результата и невозможности понять и объяснить способ его получения. Тогда он говорит: «это интуиция». Однако непредсказуемость решения не является абсолютной. Человек не знает, что он получит, но то, что он что-то получит, он может ощутить. Наблюдательные люди отмечают у себя определенное состояние, предшествующее озарению, эмоциональное предчувствие приближения к чему-то значимому. Не исключено, что субъективно состояние неожиданности озарения объясняется тем, что результат получен в правом полушарии с его специфическими подсознательными механизмами и особой логикой. Тогда ощущаемый разрыв – это скачок не только между неосознаваемым и осознаваемым результатом, но и между разными способами обработки информации. Существенное свойство, непременно сопутствующее интуиции, - эмоциональное возбуждение, переживание напряженности. Создается впечатление, что когда решение найдено интуитивно, обратная связь, свидетельствующая о достижении желаемого результата, замыкается через возникающие эмоциональные ощущения. Люди творческого труда знакомы с ощущением счастья и радости в момент озарения, когда после длительных, порой мучительных переживаний, вызванных нерешенной проблемой, при самых неподходящих обстоятельствах вдруг возникает решение. Здесь эмоциональное возбуждение способствует осознанию подсознательно полученного результата. Вот несколько свидетельств о подобных предвестниках.

В. Вундт писал: «В этом смысле чувство является пионером знания … Многие из лучших мыслей, вероятно, большинство из них, появляются наподобие проблеска, но начинаются смутными чувствами, «тусклой интуицией», нуждающимися в поддержке и уговорах, прежде чем они могут уверенно переживаться и определяться». Дж. Дьюи отмечал, что вначале проблема может представляться в виде «более или менее смутного чувства, неожиданного, чего-то странного, чуждого, забавного или смущающего». А. Уоллес: «Когда я осознал, что мой ум активно работает над чем-то, у меня возникло смутное чувство, которое очень трудно описать. Оно было подобно неясному впечатлению об умственной активности. Но когда ассоциация всплыла на поверхность, оно развилось в чувство радости».

В работе, посвященной психологии математического творчества, Адамар на основе анализа самонаблюдений известных ученых приходит к заключению, что чисто логических открытий не существует. Однако впадая в другую крайность, он утверждает, что открытие всегда происходит на бессознательном уровне как некая вспышка идей после предварительной сознательной работы, и слова участвуют в процессе творчества. Похожих взглядов придерживало Луи де Бройль. Он писал: «Разрывая с помощью иррациональных скачков... жесткий круг, в который нас заключает дедуктивное рассуждение, индукция, основанная на воображении и интуиции, позволяет осуществить великие завоевания мысли: она лежит в основе всех истинных достижений науки».

Процесс интуитивного решения может развиваться по пяти схемам. Например, одна из схем - это постановка задачи, осознанно осуществляемая в левом полушарии. Если она не поддается решению, эмоциональная неудовлетворенность результатом, как любая отрицательная эмоция, приводит к доминированию правого полушария, где формируется решение. Подсознательное получение результата, сопровождаясь положительными эмоциями, душевным подъемом, вновь ведет доминированию левого полушария. В этом случае шаги, которые привели к интуитивному решению, неизвестны. О них можно только догадываться после, в период последующего логического оформления и систематизации полученных результатов, когда на заключительном этапе решение осознается и описывается словами. Именно этой последовательности развития событий отвечает и сформулированная Раггом теорема о трех ступенях творчества. Эти ступени включают предварительную сознательную работу по постановке проблемы, по анализу: когда исследователь терпит неудачу в получении решения этой ступени, наступает перерыв в сознательной работе и процесс вытесняется в подсознание; там достигается результат и наступает внезапное озарение, инсайт, сопровождаемый уверенностью в правильном результате.

Бессознательное как источник творческой активности. В настоящее время показано, как взаимодействуют три важные системы, организующие психическую и прежде всего творческую деятельность человека. Процессы, происходящие в сфере неосознанного, проявляющиеся во время сна, который в большой степени зависит от активности правого полушария, составляют так называемый внутренний контур психофизиологического единства, играющий огромную роль в творческих процессах. Состояние бодрствования, проявляющееся в реализации феноменов сознания в основном на вербально-знаковом уровне, связанное, как известно, с активностью левого полушария, составляет внешний контур психических процессов, имеющих непосредственное значение в процессах творчества. Взаимодействие и единство внутренних и внешних контуров, так же как и единство составляющих их модулей является той предпосылкой, без которой невозможен психический (и тем самым творческий) акт.

С. Рамон-и-Кахаль считал, что не особые интеллектуальные способности отличают исследователя от других людей, а его мотивация, объединяющая любовь к истине и жажду славы, придает обычному рассудку то высокое напряжение, которое ведет к открытию. Возможно, вышеприведенное утверждение несколько спорн. Однако нельзя не согласиться с констатацией того факта, что «высокое напряжение» психических процессов исследователя выделяет его из массы думающих людей. Другими словами, речь идет об определенном функциональном состоянии, а именно о состоянии напряженного бодрствования. Сосредоточенность внимания на определенной теме - вот неспецифическая, но необходимая предпосылка творчества. Внимание тесно связано с таким важным для рассматриваемой темы явлением, как сознательные и бессознательные процессы. Внимание берет из доступного осознанию лишь часть.

Главное свойство многих неосознаваемых правополушарных процессов состоит в том, что для их осознавания необходима фиксация конкретного факта в пространственных и временных координатах. Для того, чтобы управлять, организовывать, структурировать и направлять работу психических процессов на творческую задачу, необходимо, вероятно фиксирование ее структуры в рамках интенциональной активности одного из полушарий, связанной с формированием «сверхзадачи». Стабильность, фиксированность в пространстве и времени конкретной или размытой, выражающейся в символе творческой задачи требуют постоянной работы системы внимания. Осознанность творческой задачи предполагает интенциональную активность правополушарных процессов, наполняя ее невербальным содержанием, что, по-видимому, формирует у исследователя ощущение глубокого и глобального смысла, тесно связанного с эмоционально-мотивационными личностными и поведенческими особенностями его правополушарных осознанных процессов. Творческая задача, зафиксированная и закодированная в интенционалоном алгоритме левого полушария, переструктурирует образный репертуар правого полушария. Взаимодействие полушарий, смена функциональных состояний, альтернатива осознанных и неосознанных процессов в постижении творческой задачи приводит к формированию нового качественного элемента, совершенно необходимого для дальнейшего развертывания творческого процесса, а именно эвристического образа - схемы. Индивидуальные эвристические образы - схемы структурируют семантическое пространство личности творца, реализующего свою исследовательскую программу. Одна из особенностей образа-схемы - ее глубокая смысловая насыщенность.

Возникновение проблемной ситуации является той социальной предпосылкой, с которой условно ведется отсчет времени реализации и протекания творческого процесса. Проблемная ситуация - это противоречие между потребностью в получении определенного результата и отсутствием адекватных средств и способов для его достижения. Творчество выступает как средство разрешения проблемной ситуации.

Мозговая информационная модель проблемной ситуации становится способной к автономной «работе», в какой-то мере независимой от деятельности и поведения человека, и превращается в неосознанную творческую деятельность. Хотелось бы подчеркнуть два момента. Первый заключается в том, что обсуждаемая модель до известной степени видоизменяется в рамках социопсихологической картины творческой личности. Возможно движение от осознанного к неосознанному во взаимодействии с психофизиологической тканью поведения человека и является в какой-то мере одним из специфических моментов творческого процесса. Второй момент заключается в том, что сформированная в психике исследователя структура проблемной ситуации носит в себе отчетливые эвристические черты.