История и философия науки (стр. 19 )

Конечно же, когда речь идет о специфике научного познания в современное время, нельзя не обозначить сугубо научный аспект гносеологии: если не существует критериев и ориентаций, придерживаясь которых можно получить достоверное знание, то зачем нужна наука, зачем нужно такое знание? Еще раз подчеркнем, что незнание – это вовсе не факт отсутствия знания, а факт особого характера знания. Подобный характер лучше всего объясняется понятием «вероятностный». Как пишут , : «… вероятностное описание не есть показатель нашего незнания, так сказать, нашего невежества»8. Это свидетельство того, что человек со своей разумностью и экспериментальной наклонностью еще не успел сделать ничего плохого для природы. Поэтому научное знание даже в современном качестве является в определенной степени достоверным для понимания развития процессов в природе. Но даже и в вероятностном плане научное знание должно быть подвергнуто нравственной оценке, поскольку нравственные критерии приблизят к жизни результат научного знания. Более того, именно признание значимости науки для человечества, даст ей основу и поле для дальнейшего развития, несмотря ни на какие существующие проблемы ее функционирования,

Нравственная оценка: ее суть и проблемы. То, что наука на современном этапе своего существования нуждается в нравственных ориентациях, мы уже показали. Другое дело, что очень сложно продемонстрировать, каким образом функционирует нравственная природа человека, как она может быть использована, какие следствия она несет для науки? Именно понимание того, как выносится нравственная оценка по отношению к деятельности субъекта или какой-либо системы информации, является ключевым моментом экспертизы, основанной на нравственных принципах. И данное умение – это тоже проблема.

Основной вопрос нравственной оценки заключается в определении нормальной цели для любого вида человеческой деятельности (особенно, практической), то есть такой цели, которая желательна сама по себе и к которой все остальные моменты относятся как средства. Нравственность ориентирована на поиск такого верховного принципа деятельности, который будет сообразен со всеми аспектами, приводящими к состоянию общего блага. Однако очень часто отсутствует понимание того, из чего исходит нравственность в своем функционировании. Чаще всего «замешательство» связано с тем, что люди путают принципы с основаниями.

К принципам нравственности относятся самые краткие и сжатые обозначения, выражающие тот или иной образ действий, который декларируется данной системой нравственности. Наиболее распространенная форма принципа проявляется в наставлении. Основание же - это форма объяснения, интерпретации, почему человеку рекомендуется вести себя так, а не иначе. Основание – это поиск истока необходимости наличия избранной модели поведения и осознания. Развести принципы и основания при вынесении нравственной оценки важно по той причине, что это дает понимание границ нормы, в чьих пределах и предлагается реализовывать заложенный образец поведения. Если же в поведении ориентироваться на основания нравственных положений, то данный процесс приведет скорее всего к смене нормативной базы.

Жизнь многообразна, поэтому регулятивы человеческой деятельности (в том числе и научной) должны быть предельно четкими. Иначе человек подвергается той амбивалентности, в которой находится ситуация его деятельности. Ведь человек внутренне свободен, с одной стороны, а с другой стороны, понимает, что его свобода не может целиком исходить от условий его независимости. Человек осознает, что сам определяется чем-то другим, чем-то внешним. Данная «внеположенность» человека по отношению к условиям его существования означает потребность в определенных принципах и руководстве, на чьем основании он будет способен каким-то образом соотноситься с независимой для него внешней действительностью. Поэтому представления о мире формируются посредством нормирования, то есть попытки схематизировать протекание процесса. Нормирование, как правило, реализуется через специальный диагноз измерений: от того, каково реальное положение, и до того, каким оно должно быть. Если нравственная оценка исходит из точки «реального положения», то речь идет о нравственности практического плана. Ее суть заключается в умении принимать то, что есть. Таким образом, нравственный образец включает в себя реальное положение дел, все остальное – это уже отклонение от нормы в худшую или лучшую сторону. Наоборот, если же речь идет о точке отсчета, где в основе лежит «то, каким должен быть объект», - речь идет уже о метафизических основах нравственной оценки (или о формальных началах нравственности). Суть данного подхода состоит в том, что нравственность должна проявляться вне зависимости от эмпирической природы и определяться она должна какой-то естественной склонностью субъекта. Нравственное заключение потому и будет считаться нравственным, что нормальность его позиций определяется исключительно внутренними обязательствами человека.

Нравственная позиция должны исходить из содержащейся в ней абсолютной необходимости. Это значит, что она является всеобщей и универсальной для всех разумных существ (или, по крайней мере, должна стремиться к этому). Выражаясь языком И. Канта, нравственные положения должны носить априорный характер. Если же нравственные оценки имеют другие основания, то тогда они утрачивают характер нравственного закона (канона). Именно этим и отличаются нравственные системы эмпирического и формального планов. Первые ориентированы на индивидуальные особенности опыта, а значит, особенности нравственных следствий при оценке данного опыта. Поэтому если опыт у разных людей различен, то нельзя предложить им единый нравственный принцип (хотя находятся исключения). И, наоборот, формальные нравственные положения универсальны, практически независимы от индивидуальности опыта. Они могут применяться по отношению к любым обстоятельствам. Но здесь возникает ситуация отчужденности самого нравственного принципа от реальных условий конкретной человеческой жизни (поскольку даже типические ситуации люди переживают по-разному). Отсюда вытекает предпочтение эмпирических и формальных систем нравственности. Выбор между ними в пользу одной из систем не может являться адекватным выбором, решением.

Приведем следующий пример: в литературе, где рассматриваются проблемы нравственных решений, подобное противостояние эмпирической системы и формальной системы нравственности обозначается антитезой: «нравственность для человека» - «человек для нравственности». Рассмотрим каждую из этих систем по отдельности.

Положение «человек для нравственности» ближе по своему смыслу формальной системе нравственных начал. Суть его заключается в том, что существуют какие-то высшие силы, принципы, которые господствуют над человеком, и он должен им подчиняться. Основанием для построения таких нравственных оценок является сама природа нравственности. Нравственность не является сферой абсолютного и универсального долженствования, представляя собой «ножницы» между эмпирическим настоящим и абсолютными духовными ценностями. Именно подобная разница позволяет формализовать, теоретически выстроить модель образцового сознательного и поведенческого отношения. Отсюда и возникает направленность на долженствование в плане стремления соблюсти обозначенный идеал. Такой идеал, естественно, будет рассматриваться как универсальный, поскольку формализация и теоретизация могут делать его доступным каждому. В данном приеме нет ничего такого, что мешало бы реализации нравственных положений. Другое дело то, как подобная система проявляется на практике.

Оторванность нравственных положений от реальной жизни приводит к тому, что принципы морали начинают возводиться в ранг обязательного абсолюта. Такое проявление называется морализаторством. Его суть в том, что здесь начинает использоваться внутренняя особенность нравственности. Нравственность, как уже говорилось, представляет собой некодифицируемый абсолютный идеал, ориентирующий человека на бесконечное совершенствование. Совершенствование реализуется в кодифицируемой сфере реальной нормативности, которая регулирует не только мотивы поведения, но и непосредственно сами действия человека. В связи с этим нередко случается перемещение кодифицируемой части нравственных положений в сферу трансцендентного идеала, когда отдельным нормам придается характер абсолютности и ценностной независимости. В результате нормативность теряет свое специфическое нравственное качество, обретая правовую или, если быть точнее, судебно-карательную структуру. Нравственные положения дополняются «паразитарным» по отношению к себе содержанием. Цель такой трансформации нравственной системы заключается в том, чтобы подчинить индивида, превратить его в «слепого» исполнителя (приверженца) абстрактных идей. Такое духовно обедняющее человека «порабощение», скрывающее от него многообразие мира, проявляется в виде нравоучительства. Нравоучительство – это ситуация, когда «рассуждение о морали» всегда вторично по отношению к «моральному рассуждению». Система «человек для нравственности» формирует модель, в которой человек не способен воспринимать нравственность как «внешний предмет», а его проект связан с тем, чтобы предъявляемые нормативные программы и нравственные оценки вызывали не только пассивное понимание, но и деятельный отклик общества. Подобного рода нравственная система озабочена тем, чтобы ее нормативность, где представлен ее идеал, реально воспринималась другими в перспективе всеобщего долженствования.

Справедливости ради необходимо отметить, что «морализаторство», «нравоучительство» не есть обязательное следствие системы «человек для нравственности». Просто именно в данной системе нередко именно подобное проявление нравственных принципов. Как пишет , «основной «грех» морализаторства оказывается связан с тем, что, принимая роль учителя и судьи, человек совершенно игнорирует тот факт, что всякий акт понимания, в том числе нравственного, является не только обязывающим, но также индивидуальным и частичным. Он ситуативен в том смысле, что связан с уникальной жизненной ситуацией понимающего. Но при этом он не является релятивным, ибо происходит не в бессмысленной и «безопорной» пустоте индивидуального произвола, а в пространстве, ограниченном общим представлением о том, какая цель действия была бы должной»9. Механизм нравоучительства связан не с всевластием нравственных принципов над всеми иными актами сознания и поведения, а с двойной процедурой «материализации», которой подвергаются, с одной стороны, трансцендентные нравственные ценности (нравственный принцип заменяется жестко предписанным алгоритмом действия), с другой стороны, - свободный творческий поиск в личной и социально-исторической сфере (когда познавательный процесс, использование традиций и законов подменяются подчинением практики нравственному мифологизированному образу, реализация которого преподносится как непреложный закон природного или юридического типа).