История и философия науки (стр. 37 )

Признание глубоких изменений, произошедших в науке и культуре в целом за последнее время, позволяет отметить такую черту современного мышления как толерантность, создающую основу современной соревновательности в науке. Как отмечает , нельзя отдавать предпочтение одной науке перед другой, одному типу культуры перед иным, поскольку наука функционирует в поле определенной культуры и каждая культура как ценностная и познавательная система «не только вступает в борьбу с другой системой, но так или иначе пытается учесть опыт другой системы, расширяя тем самым горизонт своего собственного опыта…Самые интересные идеи в истории философии и науки возникали как раз при столкновении и взаимной критике разных концептуальных каркасов, разных интеллектуальных парадигм»21. Становление постмодернистского методологического сознания во второй половине ХХ в. обусловило определенный методологический, дисциплинарный, мировоззренческий анархизм, что было зафиксировано в работах множества исследователей, таких как Ст. Тулмин, П. Фейерабенд, И. Лакатос и др. Так, в своей работе «Против методологического принуждения» П. Фейерабенд подчеркивал, что «не существует идеи, сколь бы устаревшей и абсурдной она ни была, которая не способна улучшить наше познание. Вся история мышления конденсируется в науке и используется для улучшения каждой отдельной теории…Ученый, заинтересованный в получении максимального эмпирического содержания и желающий понять как можно больше аспектов своей теории, примет плюралистическую методологию и будет сравнивать теории друг с другом, а не с «опытом», «данными» или «фактами... Альтернативы, нужные для поддержания дискуссии, он вполне может заимствовать из прошлого. В сущности, их можно брать отовсюду, где удается обнаружить: из древних мифов и современных предрассудков, из трудов специалистов и болезненных фантазий. Вся история некоторой области науки используется для улучшения ее наиболее современного и наиболее «прогрессивного» состояния. Исчезают границы между историей науки, ее философией и самой наукой, а также между наукой и не-наукой»22.

Подобная же позиция характерна и для Ст. Тулмина, аргументация которого сводится к установлению отсутствия единства в науке и единой науки, фиксации множества частных областей знания, что свидетельствует о нецелесообразности общенаучных методов и средств. Кроме того, постоянное развитие науки обуславливает преходящий характер научных подходов в исследовании, а несовместимость концептуальных (дисциплинарных) и профессиональных (процедурно-детерминистских) аспектов науки определяет отсутствие единства науки. Поскольку поиск общенаучных оснований оказывается бессмысленным, то критерии собственной рациональности современная наука получает через свою включенность в многообразные социокультурные контексты, что, в свою очередь, ведет к исчезновению «демаркационной линии» между наукой и иными формами рациональности (политикой, этикой, искусством и т. д.) и не позволяет отделить научную истину от заблуждений, слухов, фантазий, предрассудков и пр.23. Поэтому в перспективе оказывается возможным рассматривать науку в виде совокупности различного рода как собственно научных, так и вненаучных традиций, образующих контекст и само внутреннее содержание познавательного процесса.

Кроме того, говоря о социокультурных началах научного творчества на современном этапе развития человечества, невозможно не обратить внимания на феномен повторных научных открытий, который рассматривается целым рядом исследователей в качестве эмпирического подтверждения наличия социокультурных детерминант, социокультурной обусловленности научного творчества. Здесь можно упомянуть имена , , и др., кто объяснял природу этого феномена в развитии науки именно исходя из социокультурной детерминации научного знания. В данном случае можно указать и на теорию конвергенции, которая также позволяет пояснить социокультурную составляющую природы этого, и целого ряда иных, феноменов в развитии научного знания.

Идею о конвергенции, предполагающую, что процесс индустриализации продуцирует общие и единообразные политические и культурные характеристики различных обществ, которые до индустриализации могли иметь весьма различающееся происхождение и социальные структуры, сформулировали и разрабатывали целый ряд исследователей – П. Сорокин, Р. Арон, Дж. Гэлбрейт, У. Ростоу, Х. Шельски и др.

В соответствии с идеей конвергенции все общества, вступившие на путь индустриализации (или модернизации), рано или поздно сходятся к некоей общей точке, поскольку индустриализация для своего успешного осуществления требует определенных (одинаковых для всех) качественных изменений. Те страны, которые дальше других продвинулись по пути модернизации, становятся все более похожими друг на друга в самых различных сферах жизнедеятельности. При этом все этнические и национально-культурные особенности в какой-то степени отодвигаются на периферию социальной жизни. Но, вместе с тем, возрастает роль отдельно взятого индивида. Набрасывая перспективы развития в будущем «информационной магистрали», Б. Гейтс отмечает, что в недалеком будущем политические деятели впервые смогут моментально узнавать итоги репрезентативных опросов общественного мнения и реагировать на них. Избиратели будут голосовать дома или через карманный компьютер. Граждане смогут развить большую активность, выдвигая своего кандидата или организуя обсуждение какого-то вопроса. Возрастает число общественных групп со специфическими интересами24.

С точки зрения теории конвергенции объяснение природы повторных (одновременных) открытий достаточно очевидно. Их резкий всплеск во второй половине ХХ в., масса направлений параллельно ведущихся в разных странах исследований по одной и той же тематике, примеры уже осуществленных открытий, технологий и т. д. в значительной степени подтверждают мысль авторов данной идеи о социокультурной детерминации различных процессов, в т. ч. научного творчества. Среди подобных примеров можно упомянуть:

1)  создание ядерной бомбы в США (1945), СССР (1949), а затем во Франции, Великобритании, Китае, Израиле, ЮАР, Индии, Пакистане и, возможно, Сев. Корее, Иране, Ираке. Причем, круг обладателей ядерной бомбы расширяется на фоне борьбы за разоружение и наличие договора о нераспространении ядерного оружия;

2)  создание ракетных технологий, связанных с освоением космического пространства. В клуб держав, способных запустить космические аппараты на околоземное пространство, помимо пионеров – СССР и США, уже входят Франция, Китай, Индия.

Социокультурная детерминация научного творчества находит свое выражение в усилении в науке, интеграционных процессов которые становятся насущной необходимостью в связи с тем, что наука выдвигает перед собой глобальные цели. В современных условиях наука направляет свои усилия на то, чтобы ответить на вопросы: «куда течет история человечества и чего можно ожидать, каковы исторические пути развития, каковы особенности и последствия демографических кризисов и происходящего ныне демографического взрыва, как избегать неблагоприятных, катастрофических ситуаций и каковы условия самоподдерживающего и оберегаемого развития человечества»25.

Подобные исследования уже привели к достижению определенных результатов. Так, представителями Римского клуба была создана математическая модель мира, показывающая влияние жизнедеятельности общества на окружающую его среду. В заключении исследования содержится предупреждение о потенциальной угрозе наступления мирового кризиса. Если не преодолеть определенные тенденции в развитии политической, экономической и социальной систем, то они окажут и уже оказывают свое негативное воздействие на окружающую природную среду26.

Важную роль в создании этой и других моделей играют различные разделы математики, физики, синергетики, позволяющие описывать нелинейные, непредсказуемые открытые системы различного происхождения. Именно синергетика, объединяющая в себе принципы, подходы, методы целого ряда естественных наук, в последнее время становится господствующей парадигмой в исследовании социальных, политических, экономических проблем в глобальном разрезе. Синергетические модели используются и гуманитарными науками, позволяя получить математическое обоснование различных социальных процессов и место самого человека в рамках Универсума.

Рассмотрение всех обозначенных факторов в развитии и взаимодействии науки, общества и окружающей среды обуславливает вывод о социокультурной, аксиологической направленности современной постнеклассической науки во всей совокупности ее гуманитарных, естественных и технических отраслей, призванных служить саморазвитию, самореализации человеческих способностей, возможностей, задатков, совершенствованию личностных качеств человека. Именно это дает основание полагать, что индивидуальные личностные качества человека играют важную роль в развитии научного познания, ибо в противном случае достаточно было бы создать логическую схему движения к научному открытию, эксплуатируя которую, мы бы всякий раз имели на выходе очередное научное открытие, изобретение. В действительности все попытки раскрыть подобную логическую схему, К. Поппером, И. Лакатосом, Т. Куном, Ст. Тулмином и др., продемонстрировали свою несостоятельность вследствие открытого характера научного творчества как системы.

Индивидуальные начала научного творчества. Научное познание, как отмечает 27, всегда идет в режиме выдвижения гипотез, что предполагает господство творческого, интуитивного и изобретательного начала, интерпретацию и проверку гипотез, активное смыслополагание, создание идеальных моделей и другие приемы конструктивного и истолковывающего характера. Поэтому в реальном исследовательском процессе наука не элиминировала субъекта, но предоставляет ему максимальные возможности в творческом поиске, «разрешая» выходить в виртуальный мир в ходе мысленного эксперимента, моделирования, создания абстракций и идеализаций различного рода.

Движение ученого к открытию является одной из мало изученных проблем науки, науковедения, философии науки, психологии научного творчества. Эта проблема возникает из того обстоятельства, что к законообразным формулам вещей люди приходят каким-то незаконообразным образом. Социокультурные, методологические, экономические, политические и иные детерминанты научного творчества в значительной степени определяют движение ученого к открытию, но не исчерпывают его. В научном и иных видах познания исследователь всякий раз вынужден заново и конкретно определять свой путь к истине, ибо нет заданного истинного пути ученого к новому знанию. Кроме того, научное достижение, как указывает , будет считаться открытием только в том случае, если оно связано с образованием принципиально новых представлений и идей, не являющихся простым логическим следствием из известных научных положений28. И хотя содержание открытия становится достоянием культуры, воспроизводится ею, технология движения к нему ускользает вместе с завершением этого движения. Воспризвести эту технологию в качестве закона всякого движения к истине невозможно. В том случае, когда ученые все же пытаются раскрыть содержание процесса своего творчества, они редко обходятся без ссылок на «догадку», «озарение», «прозрение» и т. д. Интуиция ученого – вот что играет весьма существенную роль в выдвижении новых идей и создании новых научных представлений. А. Эйнштейн, характеризуя творческое мышление, ведущее к научным открытиям, указывал, что «подлинной ценностью является, в сущности, только интуиция»29. Более того, многие ученые, такие как К. Гаусс, А. Пуанкаре, а из наших современников – американский математик и физик, нобелевский лауреат П. Бриджмен, считали интуицию главным критерием строгости математических доказательств.