П. Тугариновым классификация категорий не соответствует не только диалектическим принципам, но и формально-логическим. Известно, что формальная логика требует, чтобы группы, выделяемые при классификации, исключали друг друга, у автора же они не исключают друг друга. Категории, включаемые им в группу релятивных, являются в то же время и атрибутивными, поскольку они, отражая определенные всеобщие связи и отношения, отражают и всеобщие стороны, а некоторое из них («содержание», «сущность», «действительность») в одно и то же время являются и субстратными, поскольку они так или иначе отражают природу, ее субстанциональность.
Итак, выдвинутая В. П. Тугариновым схема соотношения категорий не отражает ни действительного соподчинения всеобщих форм бытия, ни закономерностей развития познания.
Своеобразным образом пытается построить систему категорий и тем самым решить вопрос об их взаимосвя -
' К Маркс и Ф Энгельс. Соч, т 20, стр 544
2 Там же, стр. 546.
3 Т а м же, стр 563
17
зи Е. С. Кузьмин. Предлагаемая им система категорий не отражает ни объективной взаимосвязи всеобщих условий и форм бытия, ни закономерностей процесса познания, а представляет собой весьма искусственную, основанную лишь на формально-логических принципах классификацию, которая не только не способствует раскрытию содержания категорий диалектического материализма, их уяснению, но сплошь и рядом искажает их действительную суть и соотношение.
Е. С. Кузьмин не считается с установившимся в философии и науке употреблением отдельных категорий, веками формировавшимся содержанием каждой из них, произвольно вкладывает в них нужный ему смысл и навязывает им такое соотношение, которое ни в какой степени не отражает действительного положения вещей, действительной их взаимосвязи.
Излагая свою систему категорий, Е. С. Кузьмин как будто опирается на принципы диалектики, в частности, на принцип раздвоения единого на противоположные стороны, пытается показать развитие категорий как борьбу противоположностей, но все это остается у него лишь видимостью.
В качестве руководящего принципа он выдвигает так называемый «закон двойного раздвоения»4, суть которого сводится к тому, что в процессе познания объекта необходимо подходить к нему двояко, рассматривать его с двух сторон: как «конкретную определенность» и «как абстрактную определенность»2. Причем, при исследовании объекта в аспекте конкретной определенности необходимо рассматривать его, с одной стороны, изолированно, самого по себе, «с другой стороны, в его многообразном отношении к другому»3, что Е. С. Кузьмин называет принципом единства и многообразия. При исследовании же объекта в аспекте абстрактной определенности его «необходимо рассматривать, с одной стороны, как некоторое абстрактное отдельное одно, равное другому внутри данной совокупности, а, с другой стороны, в совокупности с другим»4. Это положение, по автору, составляет принцип отдельного и общего.
' Е. С. Кузьмин. Система онтологических категорий, стр. 21.
2 Там же, стр. 15.
3 Там же, стр. 15—16.
4 Т а м же.
18
Нетрудно заметить, что Е. С. Кузьмин уже при раскрытии содержания исходного принципа своей системы допускает произвол в трактовке ряда понятий. В самом деле, понятия «изолированность» и «нахождение в отношениях» он неправомерно отождествил с понятиями «единство» и «множество», а понятия «единица» и «совокупность единиц» отождествил с понятиями «отдельное» и «общее». Между тем эти вещи далеко не тождественны. В частности, понятия «единство» и «многообразие» фиксируют то, что предметы той или иной группы имеют единую (одинаковую, общую) природу и вместе с тем отличаются друг от друга, имеют свои особенные черты. Понятия же «изолированность» и «нахождение в отношениях» фиксируют то, что каждый предмет той или иной группы существует сам по себе, независимо от других и в то же время находится во взаимосвязи с другими, в зависимости от других. Далее, отдельное обозначает предмет, имеющий неповторимые черты, общее обозначает свойства, стороны, присущие многим предметам. Понятия же «единица» (абстрактное одно) и «совокупность однородных единиц» обозначают нечто иное, а именно, количество одного и того же.
В качестве высшего родового понятия, охватывающего все, что существует, т. е. и материальные и идеальные явления, Е. С. Кузьмин выдвигает категорию «сущее». Он пишет: «Под сущим в философии понимается наивысший род всего существующего, одинаково охватывающий естество (высший род материальных объектов), понятие (высший род идеальных реальностей) и продукт (высший род объектов, соединяющих в себе материальные начала с идеальными)»1.
Исходя из категории «сущее» и опираясь на принцип «двойного раздвоения», Е. С. Кузьмин и начинает строить свою систему категорий. Прежде всего он из категории «сущее» путем ее «двойного раздвоения», т. е. рассмотрения сущего как изолированного и как связанного со многими другими сущими, выводит категории «предмет» и «вещь». «Сущее», рассуждает он, взятое само по себе, изолированно от другого сущего, т. е. (что, согласно Е. С. Кузьмину, представляет собой одно и то же) рассматриваемое в единстве, есть предмет. Сущее
1 Е. С. Кузьмин. Система онтологических категорий, стр. 11.
19
же, взятое «в его многообразном отношении к другому», является вещью.
Что же получилось в результате такого выведения? Получилось, во-первых, то, что категории «предмет» и «вещь» приобрели новый, не свойственный им ранее смысл; во-вторых, они вступили в отношение противоположности; в-третьих, стали обозначать не только материальные образования, но и идеальные. В самом деле, и «предмет» и «вещь», согласно Кузьмину, представляют собой «сущее», которое одинаково приложимо как к материальным вещам, так и к мыслям, понятиям. А если это так, то исчезает всякая противоположность и даже различие между материальным и идеальным, между предметом и мыслью о предмете, «предмет», так же как и «вещь», представляет собой и то и другое.
Получив в результате раздвоения «сущего» категории «предмет» и «вещь», Е. С. Кузьмин применяет принцип «двойного раздвоения» к этим категориям, в результате чего каждая из них раздваивается и порождает в свою очередь две новые противоположные категории, в частности, «предмет» раздваивается на «бытие» и «развитие»', «вещь»—на «сущность» и «явление»2.
Всякий, кто сколько-нибудь знаком с философией, знает, что противоположностью «бытия» является «небытие», противоположностью «развития» — «регресс». Но Е. С. Кузьмин этим пренебрегает. Ему нет никакого дела до общественной практики и познания, которые в процессе своего развития вызвали к жизни указанные понятия и с необходимостью обусловили их содержание. Он считает себя вправе вкладывать в эти категории такое содержание, какое ему заблагорассудится.
Благодаря такому свободному творчеству автора «Системы онтологических категорий» бытие, так же как и развитие, оказалось свойственно лишь предметам и не свойственно вещам. С другой стороны, обладателями сущностью и явлением оказались лишь вещи, предметы же лишились и того и другого.
Всё изложенное получилось в результате рассмотрения «сущего» в плане «конкретной определенности». Но, как было указано ранее, с точки зрения автора, оно («сущее») должно подвергнуться рассмотрению еще и в
' Е. С. Кузьмин. Система онтологических категорий, стр. 27.
2 Т а м же, стр. 28.
20
плане «абстрактной определенности». При этом аспекте рассмотрения «закон двойного раздвоения» действует у Е. С. Кузьмина в форме принципа «единства отдельного и общего» '.
Анализ «сущего» с точки зрения отдельного и общего используется автором для выведения категорий «единица» и «мир». «Каждое сущее как отдельное, как абстрактное обезличенное одно, тождественное другому,— пишет Е. С. Кузьмин, — мы обозначаем категорией единица». Совокупная же «общность всего сущего обозначается категорией мир» 2.
Мир, таким образом, по Кузьмину, представляет собой не что иное, как совокупность абстрактных единиц, гармонию чисел. Заимствование всех этих мыслей и рассуждений у древнегреческого философа-идеалиста Пифагора очевидно.
При дальнейшем «двойном раздвоении» единица у Е. С. Кузьмина делится на части и тем самым порождает новую пару категорий: «целое» и «часть». Аналогично ведет себя и категория «мир». Она тоже под давлением «двойного раздвоения» раздваивается и порождает категории «множество» и «единство» Являясь совокупностью абстрактных единиц, рассуждает автор, мир обнаруживает себя как множество, но поскольку все эти единицы абсолютно похожи друг на друга, являются тождественными, мир в то же время выступает и как общее, т. е. как «единое»3.
За пределы учения пифагорейцев Е. С. Кузьмину не удалось выйти и здесь. Его «единство» и «множество» вполне укладываются в рамки соотношения простых абстрактных, тождественных друг другу единиц, выводятся яз особенностей сложения и вычитания чисел. Такому методу построения теории позавидовал бы даже Гоббс, так много и безуспешно занимавшийся разработкой математического метода мышления.
Наряду с характеристикой предмета со стороны бытия и развития, Е. С. Кузьмин, применяя все тот же принцип «двойного раздвоения», раздваивает предмет еще раз и получает категории «субстанция» и «величина», которые объявляет соотносительными и противоположными подобно категориям «общее» и «отдельное».
' Е. С. К у з ь м и и. Система онтологических категорий, стр. 33.
2 Т а м же, стр. 34.
3 Т а м же, стр. 36.
21
«...Категории величина и субстанция... относительно подлежащего предмет, — пишет он, — мы считаем аналогами категорий «отдельное» и «общее». В соответствии с этим, — продолжает он, — категории величина и субстанция мы рассматриваем как соотносительные, хотя никто раньше эти категории в такой связи не рассматривал»'.
Если бы тов. Кузьмин рассматривал указанные категории не с точки зрения выдуманного им «закона двойного раздвоения», позволяющего ему рассматривать любую пару категорий как аналог категорий «отдельное» и «общее», а с точки зрения диалектики, исключающей произвол и обязывающей считаться с действительным положением вещей, он заметил бы, что категория «величина» не является аналогом категории «отдельное», так же как и категория «субстанция» — аналогом категории «общее». Величина может быть и единичным (величиной отдельного единичного предмета) и общим (общим свойством), присущим многим отдельным предметам, «отдельное» же приложимо лишь к отдельным единичным предметам и не характеризует их общих сторон. Далее, «общее» может касаться как субстанции, так и внешних сторон материальных образований. Отождествление категорий величины и субстанции с категориями отдельного и общего является очередной фантазией автора.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 |
Основные порталы (построено редакторами)