субъект, следовательно, может быть смыкаем, как выражается Гегель, также с некоторыми другими всеобщностями, точно так же единичная особенность может, в свою очередь, обладать внутри себя различными определенностями, и с этой стороны, следовательно, субъект тоже может быть отнесен к различным всеобщностям посредством одного и того же среднего термина3.
Такое умозаключение Гегель считает недостаточным, ибо оно покоится на произвольном выборе того или иного среднего термина. Поэтому, как бы прекрасно оно ни протекало, всегда остается возможность отыскания такого среднего термина, из которого можно столь же правильно вывести нечто прямо противоположное. Недостаточность этого умозаключения Гегель видит также и в том, что в нем обоснованным является лишь заключение, поскольку оно выводится из посылок, сами же по -
' См.: Гегель. Соч., т. I, стр. 290.
2 Г е г е л ь. Соч., т. VI, стр. 111.
3 См.: Гегель. Соч., т. I, стр. 292.
257
сылки не обоснованы, и, чтобы их обосновать, надо привести еще два умозаключения, в каждом из которых, в свою очередь, появятся по две необоснованные посылки; чтобы обосновать их, нужно составить уже четыре умозаключения, и т. д. до бесконечности.
Чтобы снять эту бесконечность, Гегель проводит обоснование посылок внутри самого же умозаключения путем использования каждого термина умозаключения, т. е. и всеобщность и единичность, в качестве среднего термина, в результате чего все посылки оказываются обоснованными. В зависимости от того, что занимает место среднего термина, Гегель различает три фигуры умозаключения наличного бытия: 1) Е—О—В; 2) О—Е—В; 3) Е—В—О. В первой фигуре место среднего термина занимает особенное, во второй — единичное, в третьей—всеобщее. В результате того, что каждый из указанных моментов понятия (единичное, особенное, всеобщее) оказался связующим звеном, соединяющим два других момента, он потерял уже свою односторонность, абстрактность. Теперь уже средний термин представляет из себя не абстрактную особенность, а развитое единство единичности и всеобщности. А это уже есть не умозаключение наличного бытия, а умозаключение рефлексии.
Умозаключения рефлексии Гегель делит на 3 группы: умозаключение всякости, индуктивное умозаключение, умозаключение по аналогии.
В умозаключении всякости средний термин уже не является абстрактной определенностью, он конкретен, поэтому он связывает с субъектом не любой предикат, как это имело место в умозаключении наличного бытия, а такой, который присущ субъекту как конкретному. Примером умозаключения всякости может служить такое умозаключение: «Все люди смертны, Кай человек, следовательно, Кай смертей». Данное умозаключение, имея преимущество перед умозаключением наличного бытия, обладает, однако, существенным недостатком. В нем в заключении утверждается лишь то, что уже предполагается в большей посылке, ибо истинность большей посылки непосредственно зависит от истинности заключения. В самом деле, суждение «Все люди смертны» будет истинным лишь тогда, когда истинно суждение «Кай смертей». «Если бы Кай случайно не был смертей,—пишет Гегель по этому вопросу,—то большая
258
посылка была бы неправильна. Предположение, долженствующее служить, заключением, должно быть правильным уже непосредственно, само по себе, ибо в противном случае большая посылка не могла бы охватить собой всех единичных; прежде чем большая посылка может быть признана правильной, приходится предварительно решить вопрос, не служит ли само это заключение возражением против нее»'.
Обнаруживается, таким образом, что данное умозаключение покоится на субъективной единичности, которая и выступает здесь в качестве среднего термина; эта единичность лишь внешним образом обладает всеобщностью, всеобщность ее является всеобщностью всякости. Но это есть уже умозаключение индукции.
В умозаключении индукции в качестве среднего термина выступает единичность, но уже не абстрактная единичность, как это было во второй фигуре умозаключения наличного бытия, а единичность во всей полноте, как «все единичное». В качестве примера умозаключения индукции Гегель приводит следующее умозаключение: «Золото есть металл, серебро есть металл, свинец есть металл, и т. д. Все эти тела суть проводники электричества. Значит, все металлы являются проводниками электричества»2. Связующим здесь является единичность как совокупность всех единичных предметов. Но единичные предметы все никогда не могут быть перечислены, поэтому данное умозаключение основывается больше на вероятности, чем на достоверности. Этот недостаток индукции приводит к умозаключению по аналогии.
В умозаключении по аналогии из того факта, что вещи известного рода обладают известным свойством, делается вывод, что и другие вещи этого рода также обладают этим свойством. «Когда, например, мы говорим, — пишет Гегель,—до сих пор мы у всех планет находили данный закон движения; следовательно, и вновь открытая планета также, вероятно, движется по тому же закону, то это—умозаключение по аналогии»3. В умозаключении по аналогии, в отличие от умозаключения индукции, где средний термин составляют бесчисленное
' Гегель. Соч., т. VI, стр. 136.
2 Там же, стр. 298.
3 Там же, стр. 138,
259
множество единичностей, средним термином является существенная всеобщность. На первый взгляд, будто и здесь в средний термин входит единичность, но это только кажимость: заключение о том, что вещь, обладая одним свойством, общим с другой вещью, обладает и другим, на том основании, что первая вещь обладает им, делается потому, что эти две вещи имеют общую природу; таким образом, связующим звеном здесь выступает не единичность и не особенность, присущая той или иной вещи, а всеобщность. Но это может быть только тогда, когда мы с достоверностью знаем, что второе свойство, заключение о котором мы делаем, обусловлено всеобщей природой, а не особенностью или единичностью. Необходимо поэтому снять непосредственность среднего термина, его единичность в угоду всеобщности.
После этого умозаключение рефлексии переходит в умозаключение необходимости. В этом умозаключении в качестве среднего термина выступает очищенная от единичности всеобщность, в себе и для себя сущая всеобщность—род. Сначала умозаключение необходимости выступает в форме категорического умозаключения, в котором «некоторый субъект смыкается с некоторым предикатом через свою субстанцию» !. Схема категорического умозаключения совпадает с первой фигурой умозаключения наличного бытия Е—О—В. Но так как в роли среднего термина здесь выступает существенная природа единичного, его объективная всеобщность— род, «а не какая-нибудь из его определенностей или свойств, и равным образом крайний термин всеобщности есть не какое-либо абстрактное всеобщее (которое опять-таки представляет собой лишь некоторое отдельное качество), а всеобщая определенность, специфическое в различии рода, то отпадает та случайность, которая состоит в том, что субъект сомкнут с каким-либо качеством лишь через посредство какого-либо среднего термина»2. Здесь, указывает Гегель, одна и та же сущность проходит через все три термина, и единичность, особенность, всеобщность являются лишь ее формальными моментами.
В данном умозаключении единичное подчинено своему роду как среднему термину. Но этому же роду
' Гегель. Соч, т. VI, стр. 146.
2 Т а м же
260
подчинено много других единичных предметов. Поэтому подчинение именно данного единичного определенному роду выглядит весьма случайным. Кроме того, субъект (единичное) имеет в своем содержании такие элементы, которые не содержатся в среднем термине как во всеобщей природе, в этом смысле он (субъект) выступает по отношению к своему всеобщему как нечто безразличное. По той же самой причине является до некоторой степени безразличным и случайно связанным со средним термином и второй крайний термин. Моменты случайности и безразличия отсеиваются в гипотетическом умозаключении, которое содержит в себе лишь необходимое соотношение. «Если есть А, то есть В; А есть, следовательно, есть В».
В гипотетическом умозаключении всеобщее порождает или выявляет одну из своих особенностей. Если есть род, есть и определенный вид. Но всеобщее имеет не только данную особенность — вид, оно есть единство многих особенностей—видов. Развертывание всего этого множества особенностей протекает в разделительном умозаключении. «А есгь или В, или С, или Д, но А не есть ни С, ни Д; следовательно, оно есть В»1 или «А есть или В, или С, или Д; но А есть В; следовательно, А не есть ни С, ни Д». Здесь А, будучи субъектом, присутствует не только в обеих посылках, но и в заключении. В первой посылке оно выступает как всеобщее, разложенное в предикате на свои особенности — виды, во второй посылке — как определенное или как определенный вид, в заключении оно уже выступает как исключающая, единичная опосредствованность или же в меньшей посылке выступает как единичное, а в заключении — как определенное и особенное.
В этом умозаключении всеобщее через свое особенное соединяется со своим единичным. Крайние термины снимаются, поскольку они не обладают больше своим самостоятельным содержанием, отличным от содержания среднего термина. В результате всего этого понятие реализуется и приобретает такую реальность, которая есть объективность. «Умозаключение, — пишет Гегель, — есть опосредствование, полное понятие в своей положен-ности. Его движение есть снятие этого опосредования,
' Куно Фишер. История новой философии. т. VIII. М—Л Соцэкгиз, 1933, стр. 417.
261
в котором ничего не есть само по себе, а каждое определение имеет бытие лишь через посредство некоторого другого. Поэтому как результат получается некоторая непосредственность, происшедшая через снятие опосредования, некоторое бытие, которое вместе с тем тождественно с опосредованием и есть понятие, создавшее само себя из своего инобытия и в своем инобытии. Это бытие есть поэтому некоторая вещь, сущая в себе и для себя, — объективность»'.
Различные виды умозаключений Гегель распределил в той последовательности, в какой они появлялись в процессе движения понятия от внешней, случайной взаимосвязи его моментов (всеобщего, особенного, единичного), какой она выступает в умозаключении наличного бытия, к существенности, необходимости этой связи, которую она приобретает в результате развития умозаключения рефлексии, и от этого к тождеству, непосредственному единству этих моментов, закрепляющемуся в непосредственной объективности понятия, в превращении его в вещь. Вместе с тем в процессе этого движения осуществляется переход абстрактных моментов единичного, особенного, всеобщего в конкретные, существенные моменты. Что касается самого движения, то оно совершается благодаря тому, что в роли среднего термина выступал попеременно то один, то другой указанные моменты, т. е. единичное, особенное, всеобщее.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 |
Основные порталы (построено редакторами)