Эта тенденция особенно четко проявилась в учении Анаксагора, а затем и Демокрита. Анаксагор число «начал», или «элементов», определяющих единую природу вещей, довел до бесконечности. То же делает и Демокрит, выдвигая в качестве таких начал бесконечное множество атомов. Таким образом, единое превращается в свою противоположность—множество. Единством становится множество.
Дальнейшей стадией развития философской мысли является восстановление исчезнувшего единства при сохранении множества. Попытка решения этой проблемы наблюдается уже в философии Платона. Платон восстанавливает единство и в то же время сохраняет множество. В роли единства у него, с одной стороны, выступает сократовское «высшее благо», с другой — бесформенная материя, очень сходная с «единым» элеатов, поскольку она качественно не дифференцирована, существует в виде сплошной однообразной массы и не принимает никаких индивидуальных форм '. Множество же у него составляет бесчисленное количество качественно своеобразных идей2.
Хотя в учении Платона единство и множество не исключают друг друга, но связаны они между собой еще механически. Единство, например, у него может существовать вне множества, наряду с ним и рядом с ним. Разрыв единства и множества, наблюдаемый у Платона, более или менее успешно преодолевается Аристотелем. По Аристотелю, единство не существует самостоятельно, вне
' См.: Платон. Тимей. В сб.: «Античная философия». М., 1940, стр. 102—103.
2 См.: Платон. Государство. В сб.: «Античная философия», стр. 97—101.
236
отдельных вещей и явлений, а в них самих, в виде их общей материи или сущности (второй сущности) 1. Оно становится здесь единством, тождеством многого, т. е. тем, что повторяется у многих предметов, явлений, что присуще всем им. Превращаясь в общее, присущее множеству отдельных единичных вещей, единство как бы отходит на второй план, становится второй сущностью, роль же первой сущности, первого бытия, определяющего и обусловливающего все остальное, сохраняется за отдельным, единичным чувственно-конкретным бытием.
Показывая, что в роли сущности (первой) может выступать только отдельное — отдельные единичные предметы, вещи, Аристотель пишет: «Мы применяем название сущностей к животным, растениям и их частям, а также к естественным телам, например, к огню, воде и земле и ко всяким разновидностям их; кроме того—к составным частям названных тел или к тому, что (само) состоит из этих тел, — из их частей или из всей совокупности их, — какова, например, наша вселенная и ее части, звезды, луна и солнце»2.
Рассматривая отдельное (отдельные единичные предметы) в качестве первой сущности, Аристотель считает, что только оно имеет самостоятельное существование, все же остальное является его моментами, сторонами, определениями. Оно, замечает Аристотель, представляет собой то, что не сказывается о субстрате, но о чем сказывается все остальное3. Будучи сущностью, оно, отдельное, по Аристотелю, является первым и в действительности и в познании. «Сущность, — пишет он, — есть первое со всех точек зрения,—и по понятию, и по знанию, и по времени. Из других определений ни одно не может существовать отдельно; только она одна (способна на это)»4.
Итак, мы видим, что древнегреческая философия начинает свое развитие с рассмотрения отдельного, единичного чувственно-конкретного бытия, которое играет в ней определяющую роль, и идет к выявлению общего.
В рамках движения от отдельного к общему через переходы от одного к множеству и затем к единству в
' См.: Аристотель. Метафизика. М.—Л., 1934, стр. 142.
2 Аристотель. Метафизика, VII, 2, 1028в, 9.
3 См. там же, VII, 3, 1028в, 36.
4 Там же, VII, I, 1028a, 113.
237
древнегреческой философии осуществлялось исследование категорий «отношение» (взаимосвязь) и «изменение» (движение). У первых древнегреческих философов изменчивость и взаимосвязь выступают в роли исходных принципов, опираясь на которые они пытались объяснить все наблюдаемые в окружающей действительности явления. В самом деле, беря в качестве первоначала то или иное конкретное вещество, они доказывают, что все наблюдаемые в мире формы бытия появились вследствие определенных изменений этого вещества (первоначала), что, будучи различными состояниями одной и той же природы, они органически связаны между собой, переходят друг в друга и в исходное начало.
Выдвигая в качестве первоначала так называемый апейрон (некое беспредельное вещество), Анаксимандр, например, говорит: «Беспредельное есть начало сущего. Ибо из него все рождается и в него все разрешается»'. Из него «выделились небеса и вообще все миры, число которых бесконечно», «все они погибают по истечении весьма значительного времени после своего возникновения, причем с бесконечных времен происходит круговращение их всех»2.
Очевидно, что всеобщность движения и взаимосвязи здесь, у Анаксимандра, выступает в роли исходного принципа его учения о внешнем мире. Аналогичное имеет место и у Фалеса, рассматривающего в качестве первоначала воду, и у Анаксимена, считавшего первоначалом воздух.
По поводу воззрений Анаксимена Симплиций, например, утверждает, что у него первооснова вещей (воздух) вследствие свойственных ей изменений бывает то одним веществом, то другим, «разрежаясь, она становится огнем; сгущаясь же, она становится ветром, затем облаком, сгущается еще больше, делается водой, затем землей, потом камнем, все же прочее возникает из этих веществ» и что «он... признает вечным движение, вследствие которого происходит изменение вещей»3.
Итак, первые древнегреческие философы признавали всеобщность движения и взаимосвязи явлений действи -
' «Античные философы», стр. 13.
2 Там же, стр. 12.
3 Там же, стр. 16.
238
тельности и исходили из нее при разработке своих воззрений на мир.
Подчеркивая, что с взаимосвязью и движением явлений действительности мы сталкиваемся на первоначальной стадии познания и что эти всеобщие формы бытия осмысливаются в первых философских воззрениях на мир, Ф. Энгельс писал: «Когда мы подвергаем мысленному рассмотрению природу или историю человечества или нашу собственную духовную деятельность, то перед нами сперва возникает картина бесконечного сплетения связей и взаимодействий, в которой ничто не остается неподвижным и неизменным, а все движется, изменяется, возникает и исчезает. Этот первоначальный, наивный, но по сути дела правильный взгляд на мир был присущ древнегреческой философии и впервые ясно выражен Гераклитом...» '.
Исследуя категории «предмет» (отдельное), «отношение» (связь), «движение», древнегреческие философы неизбежно вынуждены были анализировать понятия «пространство» и «время». К понятию пространства древние философы обращались в связи с обоснованием реальности существования вещей и их движения. В представлении древних реально существующие вещи должны иметь определенное реальное место, в котором они могли бы находиться и перемещаться. Таким реально существующим местом они и считали пространство.
Достаточно четкое указание на пространство, как на реальность, существующую независимо от вещей и являющуюся местом для существования последних, мы находим у пифагорейца Архита Тарентского и Демокрита. «Место,—говорит Архит,—есть первое из бытия, нечто отличное от тел и независимое от них. Его особенность в том, что все вещи находятся в нем, но само оно не находится ни в чем. Оно независимо от тел, но тела зависимы от него»2. Являясь необходимым условием существования вещей, пространство у Архита выступает в роли препятствия, ограничивающего движение вещей. Оно, по его мнению, «мешает объемам тел возрастать и убывать беспредельно»3.
Иное наблюдается у Демокрита. У него пространство
' К. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 20.
2 А. В. Васильев. Пространство, время и движение. Берлин, изд-во «Аргонавты», 1922, стр. 9.
3 См. там же.
239
(пустота) выступает не только в роли необходимого условия существования отдельных вещей (поскольку составляет место их бытия и разделяет их), но и в роли необходимого условия движения последних, их возникновения и исчезновения (поскольку лишь благодаря реальному существованию пустоты атомы могут перемещаться и встречаться друг с другом, образовывать конкретные вещи и, расходясь в разные стороны, разрушать их).
Показывая в учении Демокрита связь признания реального существования пустоты (пространства) с обоснованием движения, Аристотель писал: «Наиболее методически обо всем учили, давая одно и то же учение, Левкипп и Демокрит, а именно, они приняли начало соответственно природе, какова она в действительности есть. Дело в том, что некоторые из древних полагали, будто бытие по необходимости едино и неподвижно. Ибо пустота не существует, движение же невозможно, если нет отдельно существующей пустоты, и с другой стороны, нет многого, если нет того, что разделяет... Левкипп же полагал, что он обладает учениями, которые, будучи согласны с чувственным восприятием, не отрицают ни возникновения, ни уничтожения, ни движения, ни множественности сущего. Согласившись в этом с показаниями чувственных явлений, а с философами, принимавшими единое, — в том, что не может быть движения без пустоты, он говорит, что пустота — небытие и что небытие существует нисколько не менее, чем бытие. Ибо сущее в собственном смысле — абсолютно полное бытие. Таковое же не едино, но таковых сущих бесконечно много по числу, и они невидимы вследствие малости своих объемов. Они носятся в пустоте, [ибо пустота существует], и, соединяясь между собой, они производят возникновение, расторгаясь же, — гибель» 1.
Особенно заметна связь понятия пространства с понятиями реального существования вещей и движения в изложении атомистического учения Лукрецием. «Если..., — пишет он, — пространства иль места, что мы пустотой называем, не было б вовсе, тела не могли бы нигде находиться и не могли б никуда и двигаться также различно...»2.
' «Материалисты Древней Греции». М., Госполитиздат, 1955, стр. 56.
2 «Античные философы», стр. 282.
240
Формирование философского понятия пространства завершается в философии Аристотеля, который впервые оперирует этим понятием как категорией. Соглашаясь с предшествующими философами в том, что пространство представляет собой самостоятельную, чуждую «всему внедряющемуся в него и меняющемуся»', т. е. независимую от существующих в ней вещей реальность, Аристотель, в отличие от них, не считает его пустотой. Оно у него попеременно занимается то одной, то другой вещью и не пропадает, когда существующие в нем вещи погибнут2. Объявив всякое пространство заполненным теми или иными вещами, Аристотель неизбежно приходил к утверждению того, что пространством следует считать не только само место, но и границу, отделяющую одно тело от другого, т. е. их определенное соотношение, и тем самым он связывал категорию пространства с категорией «отношение».
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 |
Основные порталы (построено редакторами)