Гуманизация социально-экономического развития как системное проявление его всеобщего родового «начала» (стр. 12 )

Глава 2 Концепция гуманизации экономического развития: становление и эволюция

2.1 Эволюция теоретических представлений о гуманизации экономического развития в экономической теории

Становление концепции гуманизации экономического развития непосредственно связано с эволюцией теоретических представлений о месте и роли человека в системе общественного производства.

В конце XIX – начале ХХ веков логика развития производства вызвала необходимость в экономической теории и производственной практике обратить особое внимание на глубокие резервы, заложенные в творческом потенциале человеческой природы.

Первые попытки определить роль человека в экономическом развитии обнаруживается еще у классиков экономической теории. В пределах своего теоретического кругозора А. Смит и его последователи считали человека не только источником, но и частью общественного богатства. Рассмотрение человека в качестве цели общественного производства можно найти в трудах представителей и других школ. Косвенное отражение это нашло, например, в принципе рационального поведения человека в рыночной экономике в неоклассической теории, в концепции экономического человека. Даже в рамках этой теории, основанной на методологии индивидуализма, обнаруживаются проблески мыслей о связи накопления богатства с развитием человека. Так, один из её основоположников А. Маршалл, писал: «Производство богатства – это лишь средство поддержания жизни человека, удовлетворения его потребностей и развития его сил – физических, умственных и нравственных. Но сам человек – главное средство производства этого богатства, и он служит конечной целью богатства…».[41,с.246] Однако, данное высказывание лишь фрагментарный тезис в общей концепции «экономического человека», не раскрывающий её суть, а, скорее всего отрицающий её.

Концепция «экономического человека» занимает особое место в проблеме гуманизации экономического развития, поэтому рассмотрим её более конкретно. Обстоятельно, на наш взгляд, модель экономического человека, которая сложилась на протяжении почти двухвековой эволюции западной экономической науки, рассмотрена в монографии «Модель человека в экономической науке». Суть её состоит в следующем:

1. Экономический человек осуществляет своё поведение в условиях ограниченности ресурсов, поэтому он вынужден делать выбор, поскольку не может одновременно удовлетворить все свои потребности.

2. В своём выборе экономический человек руководствуется предпочтениями и ограничениями, которые характеризуют соответственно его субъективные потребности и объективные возможности. При этом существенным моментом является то, что действия индивида основываются на его собственных предпочтениях, и не учитывают принятые в обществе нормы, традиции, а так же предпочтения других индивидов. И в силу обособленности экономических субъектов, их интересов, взаимодействие между ними выступает в форме обмена, как обособленной сферы воспроизводственного процесса.

3. Экономический человек обладает способностью оценивать возможные для него варианты выбора с позиции наибольшего соответствия их результатов его предпочтениям, т. е. с точки зрения максимизации его целевой функции (полезности). Главная характеристика экономического человека, подчёркивает , заключается в максимизации целевой функции[42,с.10-12].

С учётом вышеизложенного возникает вопрос: какое место занимает концепция экономического человека в осмыслении проблемы гуманизации экономического развития? Прежде всего, следует отметить, как правильно пишет , что рациональность экономического человека тесно связана с принципом методологического индивидуализма экономической теории, в соответствии с которым экономические процессы и явления объясняются как результат деятельности преследующих свои частные цели обособленных индивидов[42,с.15]. В характеристике целевой функции экономического человека содержится главный ответ на поставленный вопрос. Эта функция в условиях ограниченности ресурсов выражает способ удержания человека в жёстких границах необходимости борьбы с природой, при котором, как уже отмечалось, сама борьба за существование остаётся в качестве мотива, определяющего поведение человека. Максимизация полезности означает, что господствующим мотивом человека является материальный интерес. Конечно, сам по себе принцип рационального поведения, играющий важнейшую роль в методологии экономической теории, выражающий максимизацию целевой функции при оптимальном использовании средств к жизни, не противоречит принципу гуманизма. Высшая форма рационального поведения – это поведение, основанное на знании. Однако, применение этого знания зависит от экономического интереса и может нанести ущерб другим индивидам. Поэтому всё дело не в самом принципе рациональности, а в способе и условиях его реализации. В условиях объективной ограниченности средств к жизни реализация принципа рационального поведения при неравенстве индивидуальных сил неизбежно порождает его собственную противоположность: чрезмерную максимизацию полезности для меньшинства и минимизацию полезности для большинства, бесполезность самой человеческой жизни. Степень ограниченности средств к жизни определяется уровнем развития производительных сил. Способ же реализации принципа рациональности с учётом этого зависит от сложившихся производственных отношений, способа присвоения экономических благ, т. е. от характера трудовых отношений, отношений собственности и т. д. Всё это и определяет, в конечном счёте, многоликую галерею экономических персонажей, среди которых максимизирует полезность наиболее сильный. Реализация принципа максимизации полезности в условиях ограниченности средств к жизни связана с жестокой борьбой за существование, с конкуренцией, которая в конечном итоге, приводит к монополии, войнам, истощению природных ресурсов, к обострению социальных проблем, т. е. к тем «провалам рынка», которые обстоятельно раскрыты современной экономической теорией.

Таким образом, экономический человек в современной западной экономической науке – это обобщённый образ отчуждённого, дегуманизированного человека, отражение в зеркале капиталистической рыночной системы его собственно системного качества. Он в высшей степени выражает философию грубого экономического материализма западной экономической науки, в котором почему-то до сих пор обвиняют К. Маркса. Хотя на самом деле всё обстоит в точности до «наоборот». Маркс как раз и отрицал «экономический материализм», системно, теоретически изобразив это отрицание на диалектической основе в «Капитале» и обосновав необходимость перехода к подлинно гуманистическому типу экономического развития.

Нерасшифрованный образ экономического человека сам по себе, оторванный от представлений о самом обществе, не даёт возможность осмыслить реальный и многоликий социально-экономический статус человека, объяснить не только различие, но и антагонизм экономических интересов людей. Делая акцент на максимизации полезности, степени удовлетворения потребности модель экономического человека фактически игнорирует вторую сторону сущностных сил человека – развитие его способностей. С этой точки зрения модель экономического человека в осмыслении гуманизации экономического развития малопродуктивна.

Гуманизация экономического развития предполагает такой уровень производительных сил, при котором снимается проблема ограниченности средств к жизни и создаются предпосылки того, когда принцип рациональности в поведении человека приобретает действительно человеческое содержание в форме высокой культуры производства и потребления, т. е. совпадает с принципом гуманизма. Принцип рационализма, осуществление которого максимизирует полезность для всех вместе взятых и является условием их свободного развития и есть высший принцип гуманизма. Но это уже не утилитарный индивидуалистический рационализм, а рационализм, обогащённый ценностным содержанием, осмысление которого возможно на базе методологического коллективизма. Такое осмысление связано с социологической проблематикой человека и общества, которой, как известно, в экономической науке впервые стала заниматься немецкая историческая школа.

Что же касается социологической науки, то с момента её зарождения в конце ХIХ века она пошла своим обособленным путём в определении мотивов поведения человека, выделив понятие «социологический человек». Один из основателей социологии как самостоятельной науки Э. Дюркгейм отметил в человеке борьбу социального и индивидуального начал, причем первое из них является господствующим над вторым в детерминации сознания и поведения человека[43,с.542-543]. Модель социологического человека в социологии Э. Дюркгейма это модель исполнителя социальной роли под воздействием общества, который воплощает в себе требования общества, и ориентируется на его ценности и нормы.

Длительное время экономическая теория и социология существуют как обособленные науки, между которыми сложилось разделение «территорий» в исследовании, основанном на различиях в применяемых моделях человека. Против такого обособления выступил крупнейший представитель социологической науки М. Вебер, который, не отрицая за экономической теорией права на самостоятельное существование, призвал к созданию «социальной экономии», которая «охватывает всю совокупность культурных процессов»[44,с.361].

В рамках же экономической теории, как известно, более решительный шаг в сторону истинного человека был сделан в теории и методологии институализма (Т. Веблен, Дж. Коммонс, и их последователи), для которого характерно критическое отношение к модели «экономического человека» и стремление заменить её более широкой интерпретацией, основанной на междисциплинарном подходе, а так же убеждение в необходимости поворота экономической теории к социальным теориям. Как известно, Т. Веблен, опираясь на новые идеи в физиологии и психологии, пытался сконструировать альтернативу утилитаристкой модели «гедониста оптимизатора», предложив концепцию человеческого поведения под воздействием «инстинктов». Главными из них он считал родительский инстинкт, мастерства, праздного любопытства, стяжательства, завистливого сравнения и привычки. Определяя в качестве движущей силы общественного развития институты, под которыми представители этой теории понимали или социальные явления (семья, государство, монополии, профсоюзы и т. п.), или проявление общественной психологии, мотивы поведения и способ мышления, а также правовые, этические и другие проявления, институционализм, по сути дела, впервые в западной экономической науке обнаружил более широкий, а именно аксиологический (ценностный) подход к пониманию социально-экономических процессов. Это подход в рамках западной экономической теории можно рассматривать как первую ступеньку к концепции гуманизации экономического развития.