Процессуальные акты органов предварительного расследования (стр. 12 )

53

ной версией, неисследованность обстоятельств дела, непроверенное алиби, противоречия в заключениях эк­спертов или эксперта — все эти' нарушения уголовно-процессуального закона влекут отмену и изменение при­говора, возвращение дела на новое расследование20.

В литературе относительно трактовки законности процессуальных актов высказаны различные мнения. По мнению , законность выражает тре­бование точного соблюдения советских законов всеми участниками уголовного судопроизводства 21. -неева полагает, что требование законности выражается в точном следовании предписаниям процессуального закона во всех стадиях уголовного процесса и примени­тельно к осуществлению любого из его актов 22.

Однако такая трактовка законности представляется узкой, так как не охватывает соблюдение материальных законов (уголовного и др.). Наиболее убедительным является мнение, что законность уголовно-процессуаль-ного акта предполагает, во-первых, соблюдение и пра­вильное применение уголовно-процессуальных норм, во-вторых, правильное применение материального за­кона, и прежде всего, уголовного 23.

Правильное применение и соблюдение уголовно-про­цессуальных норм, в данном случае, означает, что уголовно-процессуальный акт предусмотрен уголовно-процессуальным законом; он выносится компетентным субъектом, осуществлен при наличии необходимых усло­вий и требований, установленных в законе; облечен в установленную законом процессуальную форму; закреп­лен в процессуальном документе, который содержит все предусмотренные законом реквизиты. Самостоятель­ное применение следователем норм уголовного права, главным образом общей части, происходит в таких уго­ловно-процессуальных актах, как прекращение уголов­ного дела по материально-правовым основаниям (ст. ст. 6—10, п. п. 3, 4 ст. 5 УПК). Но в основном вопрос о правильном применении уголовного закона — это вопрос о правильной квалификации преступления в процессуальных актах (постановление о привлече­нии в качестве обвиняемого, обвинительное заключе­ние) 24.

Представляется, что только единство двух сторон за­конности рассматриваемых актов раскрывает полно по­нятие законности уголовно-процессуальных актов орга-

54

нов предварительного расследования. По мнению и , требование закон­ности процессуальных актов предварительного расследо­вания предполагает также и соблюдение норм админи­стративного, гражданского, семейного и трудового пра­ва 25. Диспозиции ряда уголовно-правовых норм особен­ной части сформулированы с использованием положений иных отраслей права: ст. ст. 156, 1564, 162, 211, 213— 215 УК РСФСР (административного права), ст. ст. 87, 88 УК (финансового права), ч. 1 ст. 199 (земельного права), ч. 2 ст. 199 УК (гражданского права), ст. 124 УК (семейного права) и др. Это мнение является спра­ведливым, ибо правильное применение норм администра­тивного, гражданского, семейного и иных отраслей пра­ва при осуществлении ряда уголовно-процессуальных актов имеет важное значение для решения вопросов ква­лификации преступления и гражданского иска26.

Уголовно-процессуальным законом, как правило, уре­гулированы все вопросы, которые определяют законность процессуального действия или решения: основания, по­рядок и условия производства, вид, содержание и форма процессуального документа и др. Все следственные действия производятся в строго установленном порядке, предписанном УПК. Ход и результаты этих действий фиксируются в определенной законом форме. Нарушение 'требований УПК в этой части может привести либо к ущемлению процессуальных прав и законных интересов участников предварительного расследования, либо к по­тере доказательственной силы собранных фактических данных27, либо к иным негативным для предварительно­го расследования последствиям.

Проведенное нами изучение протоколов задержания подозреваемого показало, что в 33,3% протоколов, сос­тавленных следователями МВД, в 30% протоколов, составленных следователями прокуратуры, и в 5% про­токолов, составленных лицами, производящими дозна­ние, не имеется сведений об уведомлении прокурора о произведенном задержании. В 33% протоколов, состав­ленных следователями МВД, 31% протоколов, состав­ленных следователями прокуратуры, и 41,6% протоко­лов, составленных лицами, производящими дознание, отсутствовали подпись задержанного или сведения об отказе задержанного подписать протокол. О многих слу­чаях задержания не сообщается семье28 (в протоколах

55

следователя МВД таких нарушений выявлено 36,6%, следователей прокуратуры — 40%, лиц, производящих дознание — 50%), не указываются мотивы задержания (следователями МВД — 66%, следователями прокура­туры— 50%, лицами, производящими дознание — 41%).

Освобождение задержанного, как правило, должно производиться на основании постановления лица, про­изводящего дознание, или следователя. В протоколе задержания должна делаться отметка о дальнейшей «судьбе» задержанного: применена ли к нему мера пре­сечения в виде заключения под стражу или иная мера пресечения либо подозревамый освобожден. Следователи МВД в 83% протоколов не сделали отметки о дальней­шей судьбе задержанного, хотя в бланках таких прото­колов имеется специальная графа; следователи проку­ратуры — в 80% случаев; лица, производящие дозна­ние,—75%.

уже обращал внимание на то, что ре­шения об освобождении задержанного далеко не всегда облекаются в форму постановления (35%), а если вы­носится постановление, то в нем не всегда указывается основание освобождения (25%), и оно не всегда объяв­ляется подозреваемому (50% )29.

Законность предполагает обязательное участие по­нятых при производстве осмотра (ч. 1 ст. 179 УПК), ос­видетельствования (ч. 3 ст. 181 УПК), выемки и обыска (ч. 1 ст. 169 УПК), предъявления для опознания (ч. 8 ст. 165 УПК), следственного эксперимента (ч. 3 ст. 183 УПК), личного обыска (ч. 3 ст. 172 УПК).

При производстве обыска и выемки, кроме понятых, должны присутствовать заинтересованные лица. Им предоставляется право присутствовать при всех дейст­виях следователя и делать заявления по поводу этих действий, подлежащие занесению в протокол (ч. ч. 2— 4 ст. 169 УПК). Кроме того, законность рассматривае­мых следственных актов предполагает проведение их лишь при наличии для этого предпосылок и соблюдении условий, установленных законом. Законность ряда след­ственных действий предполагает возможность их про­изводства только после мотивированного постановления следователя. К таким следственным действиям отно­сятся выемка (ч. 3 ст. 167 УПК), обыск (ч. 3 ст. 168 УПК), выемка и арест почтово-телеграфной корреспон­денции (ч. 2 ст. 174 УПК), наложение ареста на иму-

56

щество (ч. 3 ст. 175 УПК), освидетельствование (ч. 2 ст. 181 УПК), экспертиза (ч. 1 ст. 184 УПК), получение образцов для сравнительного исследования (ч. 1 ст. 186 УПК), розыск обвиняемого (ч. 1 ст. 196 УПК). Законность некоторых процессуальных актов предпола­гает производство их с санкции прокурора (ч. 3 ст. 168, ч. 2 ст. 167, ч. 1, ч. 2 ст. 174, ч. 1 ст. 96, ч. 2 ст. 89, ч. 1 ст. 153).

Законность уголовно-процессуального акта в ряде случаев предполагает соблюдение установленных зако­ном определенных этических условий его производства. Так, освидетельствование, если оно сопровождается об­нажением освидетельствуемого лица, производится в присутствии понятых того же пола. В этом случае сле­дователь не присутствует при освидетельствовании лица другого пола, и оно производится (врачом в присутствии понятых. При освидетельствовании не допускаются дей­ствия, унижающие достоинство или опасные для здо­ровья освидетельствуемого лица (ч. ч. 4—бет. 181 УПК). Производство следственного эксперимента допускается при условии, если при этом не унижаются достоинство и честь участвующих в нем лиц и окружающих и не создается опасности для их здоровья (ч. 2 ст. 183

УПК).

Особо грубым нарушением социалистической закон­ности являются  случаи фальсификации уголовно-про-цессуальных актов органами  предварительного рассле­дования. Хотя такие случаи — весьма редкое  явление, но все же они имеют место. Фальсификация уголовно-процессуальных актов опасна тем, что может повлечь за собой незаконное осуждение, компрометирует совет­ское уголовное судопроизводство. Так,  в деле по обви­нению и по ч. 2 ст. 89 УК РСФСР, которые в ночь с 29 на 30 июня 1984 г. со­вершили кражу из магазина Ленинского  РПТ г. Каза­ни на сумму 742 рубля, согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы один из них в силу психи­ческих недостатков не мог осуществлять своего права на защиту. Поэтому, в соответствии со ст. 47 УПК, по его делу должно было быть обеспечено участие защитника с момента предъявления обвинения.  В ходе судебного разбирательства выяснилось, что защитник на предва­рительном следствии участвовал лишь при  выполнении требований ст. 201 УПК. При предъявлении обвинения

57

и допросе в качестве обвиняемого за­щитник не присутствовал. Однако в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и протоколе его допроса в качестве обвиняемого имеется подпись защит­ника. Судом было установлено, что при предъявлении об­винения защитник на самом деле не участвовал, а процессуальные документы сфальсифицированы. Это повлекло возвращение дела на дополни­тельное расследование30.

Обоснованность. В советском уголовном процессе лю­бой уголовно-процессуальный акт должен быть обосно­ванным. На это имеются прямые указания в уголовно-. процессуальном законе (ст. ст. 301, 211 УПК, п. 2 ч. 1 ст. 29, п. 10 ч. 1 ст. 29 Закона о прокуратуре СССР). Но в законе нет развернутого определения понятия обоснованности как требования, предъявляемого к уго-ловно-процессуальным актам.

В трактовке понятия обоснованности уголовно-про-цессуальных актов в литературе выявилось несколько подходов. Одни авторы требование обоснованности та­ких актов раскрывают с позиции соотношения их истинности и обоснованности31, другие — с точки зре­ния оснований уголовно-процессуального акта 32, третьи это понятие связывают с соответствием их фактическим обстоятельствам дела 33.