Гражданское право (стр. 39 )

§ 1. Понятие неосновательного приобретения и сбережения (обогащения) (п. )

2458. Приобретением называется такое получение имущества в собственность или иное абсолютное право, которое сопровождается уменьшением имущества и соответствующей правовой сферы другого лица. Сбережением называется сохранение (удержание) имущества, происшедшее вопреки необходимости передать таковое другому лицу или израсходовать его. Как приобретение, так и сбережение становятся возможными благодаря затратам другого лица. Приобретение и сбережение охватываются более общим понятием обогащения.

2459. Приобретение и сбережение должны иметь под собою надлежащее частноправовое основание, установленное либо законодательством, либо иным правовым актом, либо сделкой*. Случается, однако, что изменения в имущественной сфере нескольких лиц, внешне имеющие вид юридически обоснованных, происходят на самом деле без надлежащего правового основания. Кроме того, изменения эти таковы, что не могут быть поставлены в вину лицу, действиями которого они были вызваны. Нередко случается и так, что подобные изменения вызываются не действиями, а событиями, так что обсуждать вопрос об их виновнике просто некорректно.

* Выше, в соответствующих главах Учебника, мы уже рассматривали основания возникновения вещных, исключительных, личных, обязательственных, корпоративных и преимущественных прав.

2460. Рассмотрим пример (1). Перевозчик, не убедившись в полномочиях представителя грузополучателя, выдал груз лицу, не являющемуся его получателем. На каком основании грузополучатель мог бы потребовать выдачи груза от получившего его лица? Поскольку грузополучатель не лишался владения грузом и не был его собственником, то он не может быть, следовательно, ни субъектом права на его виндикацию*, ни истцом по иску о натуральном возмещении вреда**. Оставить же грузополучателя вовсе без возможности отобрать предназначавшийся ему груз было бы, по меньшей мере, несправедливо.

* Кроме того, грузополучатель, никогда не имевший груза на руках, будет лишен возможности индивидуализировать груз, что тоже является необходимым условием удовлетворения его виндикационного иска.

** Кроме того, может статься и так, что лицо, получившее груз, действовало невиновно (добросовестно заблуждалось): например, ожидая аналогичного груза от того же отправителя, оно вполне могло принять чужой груз за предназначенный ему. В таком случае в иске о возмещении вреда должно быть отказано, хотя бы грузополучатель и являлся предпринимателем, ибо деликтная ответственность в любом случае наступает только по принципу вины.

2461. Другой пример (2). Покупатель ошибочно дважды оплатил один и тот же товар. Каким образом он мог бы взыскать одну из уплаченных сумм с ее получателя? Невозможность применения виндикационного и деликтного требований здесь еще более очевидна, чем в предыдущем случае; столь же бесперспективен здесь и иск о взыскании вследствие нарушения обязательства (никаких обязательств продавец не нарушал). Конечно, можно было бы вовсе лишить покупателя возможности взыскивать, ошибочно уплаченное, дабы впредь вел себя осмотрительнее, но в таком случае нужно будет признать право собственности продавца на сумму повторной оплаты возникшим законно и основательно. Вряд ли это будет правильным*.

* Еще более рельефно данная несообразность проявляется в случае с ошибочным платежом чужого долга, например, поручителем, который не был извещен об исполнении обеспеченного им обязательства. В какой неосмотрительности можно было бы упрекнуть поручителя? Ограничить его возможности только лишь суброгационным иском к должнику было бы несправедливо по отношению к последнему, ибо должник также исполнил свое обязательство. Выход один: предоставить поручителю право на иск к кредитору, неосновательно получившему повторное исполнение. Та же ситуация возникает при платеже по банковской гарантии, в действительности уже прекратившейся исполнением обеспеченного ею обязательства.

2462. Существуют еще три типа подобных ситуаций. Это случаи (3) извлечения доходов в процессе использования чужого имущества, хотя бы и не соединенного с намерением приобрести его в собственность, но осуществляемого без надлежащего правового основания (использование временно простаивающей чужой техники, выпас скота на чужом участке, взлеты и посадки самолетов на аэродроме без санкции последнего и т. п.); (4) получения имущества в результате события (принесение имущества в чужое владение ураганом или наводнением); (5) сохранения за собой имущества, приобретенного или сбереженного по основанию, впоследствии отпавшему (по оспоренной сделке, вследствие отмены дарения, отмены и поворота исполнения судебного акта и т. п.)*. Во всех описанных случаях говорят, что приобретение или сбережение имущества является неосновательным.

* Например, в результате признания недействительной сделки купли-продажи квартиры и применения последствий ее недействительности, квартира должна быть возвращена покупателем продавцу, а сумма покупной цены — продавцом покупателю, как имущество, приобретенное по основанию, отпавшему впоследствии. Кроме того, продавец обязан возместить покупателю суммы необходимых расходов на содержание квартиры, расходов, понесенных им на оплату коммунальных услуг и налоговых платежей за квартиру и иных подобных сумм, как имущества, сбереженного по основанию, отпавшему впоследствии.

2463. Таким образом, неосновательное приобретение и сбережение (обогащение) могут быть результатом самых разнообразных фактических обстоятельств (п. 2 ст. 1102 ГК) — (1) действий третьих лиц; (2) действий потерпевшего; (3) действий обогатившегося; (4) событий; (5) отпадения основания обогащения. Юридические отношения, возникающие вследствие неосновательного обогащения, регламентируются, в основном, общими нормами (гл. 60 Кодекса), а также и рядом его специальных норм, которые касаются частных случаев неосновательного обогащения (см. п. 1 ст. 147, п. 2 ст. 167, ст. 169, п. 1 ст. 171, п. 1 ст. 172, п. 1 ст. 175, п. 1 ст. 176, п. 3 ст. 177, п. 2 ст. 178, п. 2 ст. 179, п. 2 ст. 220, п. 3 ст. 222, п. 1 ст. 229, п. 2 ст. 231, ст. 232, ст. 240, п. 3 ст. 245, ст. 293, ст. 303, ст. 316, п. 2 ст. 325, ст. 337, п. 6 ст. 350, ст. 366, 379, п. 1 ст. 381, п. 3 ст. 399, п. 4 и 5 ст. 448, п. 1 ст. 466, п. 1, 3 ст. 468, п. 2 ст. 475, п. 2 ст. 480, п. 3 ст. 487, п. 3 ст. 488, п. 2 ст. 489, п. 3 ст. 495, п. 3 ст. 498, п. 1 ст. 502, п. 3 ст. 503, ст. 504, п. 2 и 3 ст. 514, ст. 517, п. 2 ст. 518, п. 2 ст. 519, п. 2 ст. 520, п. 5 ст. 565, ст. 566, 571, п. 5 ст. 578, п. 2 ст. 599, п. 2 ст. 605, ст. 623, 640, 662, п. 3 ст. 737, п. 2 ст. 795, п. 3 ст. 796, ст. 833, п. 3 ст. 885, п. 3 ст. 900, п. 2 ст. 920, п. 4 ст. 965, ст. 984, ст. 1061, 1081 и др.). Перечисленные и иные специальные правила ГК, других законов, иных правовых актов, и даже те правила, которые вытекают из существа конкретной ситуации, имеют приоритет над нормами гл. 60 Кодекса, применяющимися к ним в субсидиарном порядке (ст. 1103).

§ 2. Понятие, содержание и виды кондикционных правоотношений (п. )

2464. Кондикционным называется правоотношение, содержанием которого является требование лица, за счет которого другое лицо неосновательно приобрело или сберегло имущество, о возмещении или компенсации стоимости неосновательно приобретенного или сбереженного имущества и корреспондирующая ей обязанность неосновательно обогатившегося лица произвести такое возмещение или компенсацию.

2465. Содержание кондикционного требования может быть различным и зависит от конкретных фактических условий его возникновения. По общему правилу, содержанием требования, возникшего из неосновательного обогащения, является передача имущества, составляющего неосновательное обогащение, в натуре (п. 1 ст. 1104 ГК). Кондикционная обязанность—это, как правило, обязанность натурального возмещения неосновательно приобретенного или сбереженного. Это правоотношение можно было бы назвать основным, или кондикционным в узком смысле этого слова.

2466. В случае невозможности возвратить в натуре неосновательное обогащение приобретатель должен возместить потерпевшему действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения (п. 1 ст. 1105). Лицо, которое неосновательно временно пользовалось чужим имуществом без намерения его приобрести, должно возместить собственнику имущества то, что оно сберегло вследствие такого пользования. Наконец, лицо, которое неосновательно воспользовалось чужими услугами, должно компенсировать лицу, оказавшему услуги, все то, что оно сберегло вследствие такого пользования. Размер возмещения и компенсации в случаях неосновательного сбережения определяется по цене, существовавшей во время, когда закончилось неосновательное пользование, и в том месте, где оно происходило (п. 2 ст. 1105). Это — суррогатное кондикционное правоотношение, т. е., правоотношение, заменяющее кондикционное.

2467. Лицо, передавшее путем уступки требования или иным образом принадлежащее ему право другому лицу на основании несуществующего или недействительного обязательства, вправе требовать восстановления прежнего положения, в том числе возвращения ему документов, удостоверяющих переданное право (ст. 1106 ГК). Это тоже разновидность основного кондикционного правоотношения, специфика в содержании которого предопределяется спецификой юридического способа обогащения. Разумеется, если уступленное право уже было осуществлено его приобретателем (т. е., при невозможности возврата в первоначальное положение), цедент вправе потребовать выдачи всего, полученного цессионарием от реализации этого права как неосновательно полученного (п. 1 ст. 1104), а если и это оказывается невозможным — то возмещения стоимости полученного в деньгах (п. 1 ст. 1105).

2468. Объектом дополнительного кондикционного правоотношения являются доходы, которые обязанный субъект извлек или должен был извлечь из обогащения с того времени, когда узнал или должен был узнать о его неосновательности* (п. 1 ст. 1107 ГК). Обращает на себя внимание, что это правило привносит существенную коррективу в понятие неосновательного обогащения. Под ним подразумевается не только то, что обогатившийся реально получил, но и то, что он должен был бы получить. Пользуясь терминологией теории убытков можно было бы сказать, что законодательство предусматривает обязанность возмещения (компенсации) суммы не только конкретного, но и абстрактного обогащения. Можно заметить, что условием возникновения дополнительного кондикционного правоотношения является недобросовестное (виновное) поведение обогатившегося лица.

* Получается, что в случае, когда неосновательное обогащения стало следствием действий самого обогатившегося, должны быть возмещены доходы, извлеченные за весь период обогащения.

2469. Объектом дополнительного копдикционного правоотношения, возникшего из факта денежного обогащения*, являются не только суммы, полученные или сбереженные обогатившимся, но и доходы, которые обязанный субъект извлек или должен был извлечь из обогащения с того времени, когда узнал или должен был узнать о его неосновательности, исчисленные по правилам ст. 395 ГК на сумму обогащения (п. 2 ст. 1107 ГК). Профессором Санкт-Петербургского университета было высказано мнение, что доходы, превышающие указанный предел, которые обогатившийся извлек, умело и удачно пустив неосновательно полученные (сбереженные) деньги в оборот, должны оставаться ему**. Эту позицию, конечно же, никак нельзя признать правильной, ибо незаконное пользование не может доставить законных доходов (см. ст. 136). В более позднем издании учебника того же авторского коллектива данный вопрос освещен более правильно, а именно— в том смысле, что п. 2 ст. 395 делает возможным также взыскание убытков, превышающих сумму процентов*** ().

* А также кондикционного правоотношения денежного возмещения или денежной компенсации.

** Гражданское право: Учебник. Ч. 2 / Под ред. , . М., 1997. С. 775.

*** Там же. Ч. 3. Изд.-е 3-е. М., 2001. С. 72..

2470. Кондикционные правоотношения могут быть не просто сложными (включать в себя и основное и дополнительное правоотношения), но к тому же и сложными взаимными, т. е., включающими также встречные кондикциопные требования и обязанности. Законодательство (ст. 1108 ГК) учитывает, что неосновательно обогатившееся лицо несет расходы и затраты на содержание и сохранение неосновательно приобретенного или сбереженного им имущества. Обогатившийся вправе потребовать с потерпевшего возмещения необходимых расходов и затрат, понесенных им с того времени, когда он узнал (должен был узнать) о неосновательности своего обогащения, т. е., с того же момента, с которого начинает исчисляться срок для определения подлежащих возврату или возмещению доходов обогатившегося*. Данного права не имеет обогатившийся, который умышленно удерживал имущество, подлежащее возврату**.

* В литературе уже неоднократно отмечалось, что ссылка ст. 1108 на ст. 1106 ГК («... приобретатель вправе требовать от потерпевшего возмещения понесенных необходимых затрат на содержание и сохранение имущества с того времени, с которого он обязан возвратить доходы (ст. 11» является опечаткой и в действительности имеется в виду п. 1 ст. 1107. Это совершенно справедливо. Но в ст. 1108 есть и другая опечатка: п. 1 ст. 1107 говорит вовсе не о моменте «с которого (обогатившийся) обязан возвратить доходы», а о начале исчисления срока, извлеченные в продолжение которого доходы, подлежат возврату или возмещению, т. е., о времени извлечения доходов, подлежащих возврату или возмещению.

** Непонятно, правда, должно ли здесь применяться общее правило ст. 1064 ГК о презумпции вины (умышленной вины). Мы полагаем, что текст ст. 1008 предполагает, что умысел подлежит доказыванию.

2471. Законодательство не решает вопроса о судьбе неотделимых улучшений предмета обогащения, осуществленных обогатившимся лицом664. В литературе высказывалось мнение о возможности применения для этого по аналогии норм п. 2 и 3 ст. 623 ГК, т. е., правил о судьбе неотделимых улучшений арендованного имущества (). Но такое применение в действительности невозможно, ибо упомянутые нормы ставят судьбу неотделимых улучшений, произведенных арендатором, в зависимость от согласия арендодателя, в то время, как в отношениях из неосновательного приобретения или сбережения института, который можно было бы уподобить согласию арендодателя просто не существует. Нам видится возможным одно из двух следующих решений: (1) распространительное толкование п. 1, ст. 1107 (в том смысле, что она касается не только доходов, но и неотделимых улучшений); (2) распространительное толкование ч. 3 ст. 303 (в том смысле, что она касается неотделимых улучшений любого неосновательно удерживаемого имущества, а не только того, которое истребовано успешным виндикационным иском). Оба варианта дают идентичный результат**: обогатившийся имеет право на возмещение стоимости только таких неотделимых улучшений, которые произведены им до того момента, как он узнал или должен был узнать о неосновательности своего обогащения, т. е., в тот период, когда он был добросовестным владельцем предмета обогащения***.

* С отделимыми проблем не возникает: их обогатившийся вправе отделить и оставить в своей собственности.

** Если не считать, что ч. 3 ст. 303 ограничивает максимальную сумму возмещения неотделимых улучшений суммой, на которую повысилась стоимость предмета обогащения, в то время, как п. 1 ст. 1107 такого ограничения не содержит. Думается, было бы правильным указанное ограничение не применять, если обогащение стало следствием действий самого потерпевшего и применять в остальных случаях.

*** Получается, что в случае, когда неосновательное обогащения стало следствием действий самого обогатившегося, стоимость неотделимых улучшений возмещать не следует.

2472. В содержание кондикционных правоотношений не следует включать дополнительную обязанность, присовокупляемую к ним в случае, если приобретатель не возместил стоимость неосновательного обогащения немедленно после того, как узнал о неосновательности своего обогащения. На него ложится риск случайной гибели предмета обогащения (п. 2 ст. 1104 ГК), а также риск изменения его стоимости (п. 2 ст. 1105). Последнее обстоятельство объясняет тот факт, что нарушение кондикционной обязанности, приведшее к уменьшению стоимости ее объекта (неосновательно приобретенного или сбереженного имущества), порождает деликтное правоотношение, т. е., требование и обязанность возместить убытки, вызванные уменьшением стоимости предмета неосновательного обогащения. В свою очередь возрастание стоимости предмета обогащения не позволяет обогатившемуся удержать у себя образовавшуюся разницу.

§ 3. Соотношение кондикционных и деликтных правоотношений (п. )

2473. Основанием возникновения деликтного правоотношения является сложный юридический состав, рассмотренный в гл. XXIV Учебника. Основанием возникновения кондикционных требований и обязанностей является неосновательное обогащение, неважно, от каких причин произошедшее (см. § 1 настоящей главы); не исключено, что таковое может быть вызвано событием или действиями других, по отношению к обогатившемуся и потерпевшему, лиц. Соответственно, в деле возникновения кондикционных правоотношений, по общему правилу, не может играть какой-либо роли вина обогатившегося. Вместе с тем, умышленное и грубо неосторожное поведение обогатившегося может вызвать возникновение дополнительной кондикционной обязанности по возмещению доходов (в том числе и абстрактных), либо уплате процентов (при денежном обогащении) (п. 2469 Учебника), а также — может привести к утрате встречных кондикционных требований о возмещении сумм необходимых расходов на содержание и стоимости неотделимых улучшений предмета обогащения (п. 2471 Учебника). В деликтных же правоотношениях форма вины правонарушителя, как правило, никакого юридического значения не имеет.

2474. Неосновательное обогащение совсем не обязательно должно иметь вредоносный для потерпевшего, характер; так, ни один из случаев неосновательного сбережения наличного имущества потерпевшего не уменьшает (другое дело, что оно не увеличивается, хотя должно было бы увеличиться); деликт же по самому своему определению всегда есть деяние вредоносное, т. е., реально умаляющее наличное имущество потерпевшего или приводящее к необходимости такого умаления. Напротив, вредоносное противоправное деяние далеко не в каждом случае приводит к обогащению причинителя вреда; так, при уничтожении чужого имущества происходит умаление имущественных интересов потерпевшего, но увеличения имущества причинителя это событие не влечет. Неосновательное обогащение, как это явствует уже из самого наименования института, всегда предполагает обогащение пассивного субъекта кондикционного правоотношения.

2475. Проблема разграничения деликтных и кондикционных обязательств в общем виде разрешается достаточно просто, чего нельзя сказать о ее частном случае. Мы имеем в виду разграничение деликта и случаев неосновательного приобретения чужого имущества, последовавшего в результате совершения виновного противоправного вредоносного деяния. В литературе отмечается, что такое разграничение провести невозможно, и если неосновательное обогащение является результатом правонарушения (деликта), то в таких случаях возможно предъявление как иска из причинения вреда, так и иска из неосновательного обогащения, на усмотрение потерпевшего (В. С. Ем, , )*. Естественно, что такое усмотрение хотя и будет основываться на соображениях практической целесообразности, тем не менее, должно ограничиваться чертами, характерными для кондикционного и деликтного требований в их чистом виде. Ранее считалось, что наличествующие условия для предъявления деликтного требования исключают требование кондикционное (В. Т. Смирнов; ). Существовала и промежуточная позиция, сторонники которой допускали предъявление кондикционных требований лишь при отсутствии оснований для предъявления требования о возмещении умышленно причиненного вреда (A.M. Белякова, , ).

* См.: См.: Гражданское право: Учебник / Под ред. . Изд.-е 2-е. Т. 2. Пт. 2. С 466-467; Гражданское право: Учебник. Ч. 2 / Под ред. , . С. 771; То же. Ч. 3 Изд.-е 3-е. С. 80.

2476. Указание ст. 1103 ГК о том, что нормы гл. 60 (о кондикционных правоотношениях) применяются, в частности, и к правоотношениям по возмещению вреда, в том числе причиненного недобросовестным поведением обогатившегося лица, исключают любые точки зрения, в которых присутствует грань между деликтом и кондикцией, проводимая по признаку вины обогатившегося. Более того, буквальное толкование этой нормы приводит к странному результату: нормы о неосновательном обогащении следует применять к любому деликту, в том числе и тогда, когда самого-то обогащения... вовсе не было (!), например, при причинении вреда посредством уничтожения имущества потерпевшего. Абсурдность результата буквального толкования проявляется не только в терминологическом плане, но и в существе отношений: при отсутствии обогащения необходилюсти в применении норм гл. 60 ГК просто не возникает; все возникающие отношения вполне охватываются нормами деликтного права. Абсурдность результата буквального толкования свидетель-, ствует о его неправильности.

2477. Из нормы ст. 1103 ГК ни в коем случае нельзя делать вывода о том, что деликт является видом кондикции. При таком подходе проведение разграничения действительно невозможно. Но все становится на свои места, если вспомнить, что основным в деликте является умаление (ухудшение) имущественной и правовой сферы потерпевшего, причем, ни при каких условиях не сопровождаемое улучшением правовой сферы причинителя вреда. Рассмотрим пример. Вор (пожалуй, самый классический делинквент) получает владение похищенной вещью (улучшает свое имущественное положение), но не становится ее собственником (не улучшает своей правовой сферы). В то же время вор, продавший похищенную вещь, становится собственником денег, вырученных от ее продажи, т. е., улучшает как свое имущественное, так и свое правовое положение. Чего вправе требовать потерпевший—возмещения стоимости похищенной вещи, или выдачи выручки, полученной вором от ее продажи? Нормы ст. 15 и 1064 ГК отвечают однозначно: убытков в размере стоимости похищенного, понесенных в связи с хищением расходов и упущенной, вследствие хищения, выгоды, причем, п. 2 ст. 15 добавляет, что «если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы». Следовательно, сколь бы удачно вор ни продал вещь, требования потерпевшего не выйдут за рамки деликтных.

2478. «Центром тяжести» кондикции является улучшение не только имущественной, но и правовой сферы обогатившегося лица. Пример. В течение некоторого времени лицо сдавало в поднаем чужую комнату, пользуясь отсутствием соседа в связи с его длительной командировкой. Состояние комнаты постепенно ухудшалось. Чего вправе потребовать возвратившийся сосед и на каком основании? Несомненно, возмещения убытков, в сумме расходов, которые потребуется произвести для приведения комнаты в прежнее состояние, а также — упущенной выгоды в размере не меньшем, чем те доходы, которые извлекло лицо, сдававшее его комнату в поднаем. Снова все покрывается деликтным иском. Место для кондикции остается лишь в том случае, когда сдававшаяся в поднаем комната сохранила надлежащее состояние, например, за счет поднанимателей, по мере надобности ремонтировавших ее. Деликту места здесь нет, ибо нет умаления имущественного права, а объектом кондикционного требования нанимателя комнаты станут денежные суммы, поступившие в собственность обогатившегося соседа от поднанимателей.

2479. Таким образом, разграничение деликта и кондикции, возникшей вследствие противоправных действий обогатившегося, должно проводиться по двум критериям: привели ли действия обогатившегося (1) к умалению наличного имущества потерпевшего и (2) к поступлению какого-либо имущества в собственность (в иное абсолютное право) обогатившегося. Отрицательный ответ на первый вопрос и положительный на второй означает классическую кондикцию; положительный на первый и отрицательный на второй — классический деликт; отрицательные ответы на оба вопроса — отсутствие как деликта, так и кондикции. Положительные ответы на оба вопроса мыслимы лишь в «пограничной» ситуации, охватываемой, как было показано выше, нормами деликтного права.

§ 4. Соотношение кондикционного требования и виндикационного притязания (п. 2480—2482)

2480. Главными отличительными чертами виндикационного притязания (§ 9 гл. XLVII Учебника) следует назвать:

1) специфический субъектный состав (может быть заявлено только собственником вещи, лишенным владения ею, к ее владельцу, не являющемуся собственником);

2) специфический объект — индивидуально определенная вещь;

3) специфическое содержание — требование о возврате (передаче) вещи;

4) специфические основания для отказа в удовлетворении по отношению к владельцу, являющемуся добросовестным приобретателем (см. ст. 302 ГК);

5) правовые последствия удовлетворения виндикационного иска выражаются в восстановлении нарушенной имущественной сферы собственника имущества без нарушения правовой сферы ответчика.

2481. В случае же с кондикционными требованиями все обстоит иначе:

1) обладателем кондикционного требования является лицо, лишившееся титула собственности на имущество, или потерпевшее от умаления его иного законного имущественного интереса, в то время, как носителем корреспондирующей этому требованию обязанности выступает лицо, являющееся собственником неосновательно приобретенного или сбереженного;

2) объектом кондикционного правоотношения, по общему правилу, не могут быть индивидуально-определенные вещи*;

* Исключение составляет требование, предусмотренное п. 2 ст. 231 ГК — о возврате безнадзорных животных их новым собственником прежнему.

3) содержанием кондикционного обязательства является, как правило, уплата денег или передача вещей, определенных родовыми признаками;

4) кондикционные отношения устанавливаются и реализуются независимо от добросовестности обязанного лица;

5) реализация кондикционных правоотношений означает вторжение в имущественную сферу обязанного лица.

2482. Нормами о неосновательном обогащении, имеющими. значение в сфере применения к виндикационным требованиям, являются правила п. 2 ст. 1105 и ст. 1107 ГК. Они применяются субсидиарно по отношению к ст. 303, содержащей постановления о расчетах при возврате имущества из чужого незаконного владения.

§ 5. Соотношение кондикционного требования с обязательствами возврата, а также с требованиями, составляющими содержание договорной ответственности (п. 2483—2485)

2483. С кондикционными правоотношениями не нужно смешивать обязательственные правоотношения, содержанием ряда из которых также могут быть действия по возврату или выдаче той или иной, ранее переданной вещи (обязательство возврата заложенного и арендованного имущества, возврата предметов найма и ссуды, сумм займа и кредита; возврата инструментов, оборудования и остатка материалов подрядчиком, выдачи груза, предмета хранения и т. п.). Но не нужно забывать, что обязательства возврата всегда возникают из договоров или из указанных в них юридических фактов, в то время, как обязанности по возврату неосновательного обогащения возникают, как раз, помимо договоров, а точнее — независимо от их наличия или отсутствия. Далее, содержанием обязательства может быть только возврат или выдача вещи, но не возмещение и не компенсация, в то время, как содержанием кондикционных обязанностей чаще всего становятся именно действия по возмещению и компенсации. Наконец, обязательственная обязанность возврата или выдачи может лежать только на лице, либо вовсе не обладающем абсолютным правом на имущество, либо обладающем им па «менее сильном» абсолютном праве, чем то, которое имеет на то же самое имущество активный субъект. Кондикцион-ная же обязанность — это обязанность равного по отношению к равному, т. е., в частности, обязанность собственника вещи перед собственником же, причем, не обязательно, что той же самой вещи.

2484. Точно также не следует путать обязанности кондикционные с обязанностями возврата и возмещения отнятого и умаленного при нарушении обязательств. Так, например, в соответствии с п. 1 ст. 466, п. 1 ст. 468 и п. 3 ст. 487 ГК покупатель, предварительно оплативший товар, но получивший его в меньшем количестве или в ассортименте ином, чем предусмотрено договором, вправе потребовать от продавца возврата излишне (неосновательно) уплаченной денежной суммы. К подобным отношениям (отношениям договорной ответственности) действительно применяются (в субсидиарном порядке) нормы об обязательствах из неосновательного обогащения (ст. 1103), однако это не означает, что они составляют разновидность кондикционных обязанностей. Как уже указывалось, обязанности возмещения отнятого и умаленного возникают из факта гражданского правонарушения, в то время, как обязанности возмещения неосновательно приобретенного и сбереженного — из иных юридических фактов (см. выше). Кроме того, при неосновательном обогащении всегда имеет место обогащение пассивного субъекта, в то время, как при отобрании и умалении этого может и не произойти.

2485. Доцентом кафедры гражданского права юридического факультета МГУ было предложено толкование ст. 1103 ГК в том смысле, что таковая предусматривает применение норм гл. 60 ГК лишь к отношениям, возникшим из передачи недолжного «в связи с обязательством», а не «по обязательству». Так, предварительная оплата товара — это уплата по обязательству, а потому, даже если в ответ на нее не последовало передачи товара, кондикции не возникает. Другое дело — повторная оплата товара. Ее нельзя признать произведенной по обязательству (условия обязательства двойной оплаты одного и того же товара не предусматривают), но не будь обязательства этой оплаты совершено бы и не было. Получается, что оплата оказывается произведенной в связи с обязательством*. Данная точка зрения представляется новой, довольно перспективной и заслуживающей самого пристального внимания и развития, естественно, при условии точного разграничения понятий о предоставлении (сбережении) по обязательству и в связи с ним.

* Другие примеры, приведенные — отгрузка не заказанного товара, предоставление в аренду вещей, не оговоренных в договоре. См.: Гражданское право: Учебник / Под ред. . Изд.-е 2-е. Т. 2. Пт. 2. М., 2000. С - 463.

§ 6. Реституционные правоотношения как разновидность кондикционных (п. )

2486. Реституционными (восстановительными) называются правоотношения, возникающие из факта недействительности сделки, состоящие из требования стороны, совершившей предоставление по недействительной сделке, о возврате данного предоставления или (при невозможности возврата) — о возмещении его стоимости в денежном выражении, а также—корреспондирующей обязанности стороны, получившей предоставление, по его возврату или компенсации его стоимости. Реституционные правоотношения регламентируются нормами ГК о последствиях недействительности сделок (п. 2 ст. 167, ст. 169, п. 1 ст. 171, п. 1 ст. 172, п. 1 ст. 175, п. 1 ст. 176, п. 3 ст. 177, п. 2 ст. 178, п. 2 ст. 179).

2487. Помимо перечисленных черт (специфических основания возникновения, субъектного состава и содержания) реституционные (лат. правоотношения обладают еще рядом характерных признаков. Прежде всего, они не могут сосуществовать с иными правоотношениями возмещения и компенсации в том числе, с требованиями о возмещении убытков, иначе как в случаях, прямо предусмотренных законом (см. нормы п. 1 ст. 171, п. 1 ст. 172, п. 1 ст. 175, п.-1 ст. 176, п. 3 ст. 177 ГК, допускающие возмещение одной стороной другой стороне реального ущерба). Реституционные правоотношения призваны обнять собой весь спектр фактических отношений участников сделки, а потому существование и предъявление реституционного требования исключает параллельное существование и предъявление требований иного рода.

2488. Далее, реституционные требования могут быть реализованы исключительно в судебном (исковом) порядке. Это положение вытекает из того обстоятельства, что основанием их возникновения является состояние недействительности сделки — ничтожной или успешно оспоренной. Участник недействительной сделки имеет охраняемый законом интерес в восстановлении положения, существовавшего до совершения действий во исполнение квази-обязанностей, якобы порожденных этой недействительной сделкой. Охраняемые же законом интересы реализуются только в судебном порядке. Реституционные требования, следовательно, должны быть подвержены действию специальных давностных сроков. Согласно п. 1 ст. 181 ГК иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение десяти лет со дня, когда началось ее исполнение, а по п. 2 той же статьи иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение года со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной*.

* А если сделка была совершена под влиянием насилия или угрозы, то давность исчисляется со дня, когда прекратилось действие насилия или угрозы в отношении истца.

2489. Реституционным требованиям как правило присуща взаимная (двусторонняя) направленность. Общим правилом о последствиях недействительности сделок является применение двусторонней реституции (п. 2 ст. 167 ГК). Наличность этого правила в законодательстве объясняется двусторонним характером правоотношений, возникающих из подавляющего большинства сделок. Естественно, что применение односторонней реституции в таких случаях приведет к постановке участников недействительной сделки в юридически неравноправное положение: один сможет реализовать свой охраняемый законом интерес в восстановлении прежнего положения, другой нет. Применение односторонней реституции допустимо лишь при недействительности односторонне обязывающей сделки, а также в случаях, прямо установленных законом (см. ст. 169, п. 2 ст. 179).

2490. Нельзя не увидеть, что реституционные требования являются частным случаем требований из неосновательного обогащения. Получение имущества по ничтожной сделке (без основания), или по оспоримой сделке, признанной недействительной (по основанию, отпавшему впоследствии) — это один из частных случаев неосновательного обогащения, равно возможный наряду с другими. Наибольшую актуальность в плане субсидиарного применения к реституционным требованиям имеют нормы о неосновательном обогащении, содержащиеся в п. 2 ст. 1104, п. 2 ст. 1105, ст. ГК. Так, например, ст. 1106 фактически разъясняет, что представляет собой процесс возврата в первоначальное положение сторон недействительной сделки по уступке права: лицо, уступившее требование, вправе для восстановления прежнего положения потребовать, в частности, возвращения ему документов, удостоверяющих переданное право.