Уральская индустрия в экономической политике Советского государства второй половины 50-х – середины 80-х гг (стр. 17 )

Идея организации Уральского научного центра по типу Сибирского отделения АН СССР возникла во второй половине 50-х гг. Более десяти лет местные органы власти, академические учреждения Урала добивались его создания на базе Уральского филиала АН СССР. Еще весной 1962 г. на Урале работала группа ученых страны, которая подготовила докладную записку о целесообразности организации Уральского отделения Академии наук, объединяющего Уральский и Башкирский филиалы АН СССР. Предлагалось создать новые институты: энергетики, машиностроения, автоматики, телемеханики, неорганической химии и химии полимеров и др.[382] В Президиуме АН СССР решение вопроса было отложено на неопределенное время.

Однако местные партийные и советские органы продолжали настаивать на создании на Урале отделения наук, видя в нем мощный фактор развития производительных сил региона. В феврале 1965 г. в Свердловске прошла сессия академических учреждений Урала. В ее работе приняли участие представители Свердловского, Челябинского, Пермского, Оренбургского, Курганского, Удмуртского обкомов КПСС, Облисполкомов, совнархозов, промышленных предприятий, научных учреждений и вузов Урала и других районов. Было принято решение ходатайствовать перед вышестоящими организациями (ЦК КПСС и Президиум АН СССР) о создании научного центра на Урале в виде отделения АН СССР[383]. В мае 1968 г.

С. 212:

в Свердловск прибила правительственная комиссия в составе академиков , , члена-корреспондента АН СССР и кандидата наук во главе с вице-президентом АН СССР академиком . Знакомство с деятельностью научных учреждений и промышленных предприятий, встречи с ответственными партийными, советскими и хозяйственными работниками привели членов комиссии к выводу о возможности и целесообразности открытия на Урале научного центра[384]. Президиум АН СССР одобрил выводы комиссии и поручил возглавить научный центр академику , жизнь и деятельность которого тесно связаны с Уралом.

с 1947 г. работал в Институте физики металлов АН СССР и преподавал в Уральском университете. В 1953 г. был избран членом-корреспондентом АН СССР, а в 1966 г. – действительным членом АН СССР по отделению общей и прикладной физики. За успехи в развитии науки и техники был удостоен звания Героя Социалистического труда и лауреата Государственной премии СССР. известен как ученый мирового значения школы физиков-теоретиков. Его основные труды посвящены теории магнитных и электрических свойств металлов и полупроводников, теории ферромагнетизма и теории сверхпроводимости[385].

Учреждения центра создавались в Перми, Челябинске, Кургане, Оренбурге, Ижевске. В 1971 г. был организован Отдел физики полимеров в Перми. В 1977 г. начал действовать Отдел физики металлов в Ижевске. Интенсивно расширяются новые подразделения в конце десятой пятилетки[386]. В 1979 г. в составе Института металлургии организован Отдел комплексных проблем машинострое-

С. 213:

ния и лаборатория порошковой металлургии. При Институте экономики создан отдел истории. Начала работу Белоярская биостанция Института экологии растений и животных. В 1980 г. Пермский отдел физики полимеров был преобразован в Институт механики сплошных сред.

Постановлением партии и правительства в 1987 г. Уральский научный центр АН СССР был преобразован в Уральское отделение АН СССР.

Для координации деятельности научных учреждений и предприятий в сентябре 1972 г. при Президиуме УНЦ АН СССР был создан межведомственный совет по координации научных исследований в области естественных и общественных наук (МСК)[387]. В состав Совета вошли ученые и представители плановых комиссий областей и общественных организаций Урала. Возглавил Совет академик . МСК состоял из 12 секций[388].

Совет выявил наиболее крупные межотраслевые проблемы, способствующие развитию народного хозяйства Урала, осуществлял организацию перспективного планирования исследований, внедрение результатов научных работ в производство. МСК были установлены связи более чем с 250 промышленными предприятиями, научными учреждениями и вузами – Уралмашзаводом, Нижнетагильским металлургическим комбинатом, Качканарским ГОКом, Уральским, Челябинским, Пермским политехническими институтами, которые участвовали в составлении и реализации «Сводного тематического плана экономических и социологических исследований по Уральскому экономическому району»[389].

Работая над проблемами «Большого» Урала, Совет по координации научных исследований стал осуществлять контакты с Башкирским и Коми филиалами АН СССР, с Сибирским отделением АН СССР и

С. 214:

АН Казахской АССР[390]. Координация научных исследований прежде всего проводилась по важнейшим народнохозяйственным проблемам региона: охране окружающей среды, физико-химическим основам новых металлургических технологий, перспективам развития минерально-сырьевых ресурсов Урала и комплексного использования сырья, комплексным проблемам машиностроения, физико-химии поверхности[391].

Однако УНЦ АН СССР не удалось в исследуемый период стать координатором всей научной работы на Урале. На это указывалось в постановлении бюро Свердловского обкома КПСС (дек., 1975)[392] и в постановлении ЦК КПСС «О работе Уральского научного центра Академии наук СССР» (окт., 1983)[393].

По нашему мнению, в условиях застоя хозяйственного механизма 70-х – начала 80-х гг. УНЦ АН СССР и не мог стать (в той степени в какой ожидали от него партия и правительство) координатором научной работы в регионе. Прежде всего при выполнении координационных планов, разработанных секциями МСК, не было контактов между соисполнителями, работающими в учреждениях разного ведомственного подчинения, а это обусловливалось отсутствием экономической и правовой ответственности ученых, закрепленных за определенной проблемой. Вполне очевидно, что для устранения недостатков в области координации научных исследований основным должно было быть предоставление юридических и экономических полномочий МСК. Так, являясь только совещательным органом при Президиуме, он не способен преодолеть ведомственную разобщенность научных учреждений, вузов, промышленных предприятий.

Материал нашего исследования подтверждает вывод, сделанный в книге «Научно-техническая революция и про-

С. 215:

мышленное развитие СССР», что «ни в 70_е гг., ни в первой половине_ 80-х гг. научно-техническая политика в нашей стране должных изменений не перетерпела»[394]. На Урале значительное количество законченных исследовательских работ не находило практического применения, оставалось стареть «на полках» институтов. В условиях отраслевой разобщенности предприятий, монополии на производство того или иного вида продукции (единство производителя), ее удешевления, использование научно-технических достижений было не выгодно. Возник диктат производителя. Готовые разработки не находили спроса. После 1965 г. постепенно сформировался механизм невосприятия нового. Так, на Среднем Урале удельный вес внедренных научных разработок от числа выполненных составил: в 1964 г. – 20%, в 1970 г., 1975 и 1980 гг. – 35%[395].

Партия, обосновав на апрельском (1985) Пленуме ЦК, XXVII съезде КПСС (1987 г.) курс на проведение радикальной хозяйственной реформы, одной из основных задач стала считать совершенствование экономического механизма в сфере науки, ее взаимодействие с производством. При этом должен был учитываться положительный опыт, особенно в области создания научно-производственных объединений, межотраслевых научно-технических комплексов, усиление хозрасчетных связей НИИ, вузов, предприятий[396].

§ 3. Социально-демографическая политика

В литературе 1980-х годов отсутствовало определение единой категории «социально-демографическая политика». В то же время имелась трактовка условно раздельных понятий – «социальная политика» и «демографическая политика». Чтобы вычленить предмет исследования – «социально-демографическая политика»,считаем необходимым

С. 216:

привести дословную формулировку этих понятий в экономических словарях того периода.

«Социальная политика – важнейшая часть политики Коммунистической партии нашей страны, которая направлена на регулирование общественных отношений в социальной сфере и проявляется в максимальной заботе о человеке и активизации человеческого фактора. Социальная политика охватывает широкий круг проблем, касающихся интересов классов и социальных групп, наций и народностей, общества и личности условий труда и быта, здоровья и досуга»[397].

«Демографическая политика – область деятельности государства, направленная на регулирование структуры, размещения, перемещения и динамики народонаселения. Демографическая политика носит классовый характер и характеризуется совокупностью экономических, социальных и идеологических мер тесно связанных с социальной политикой. Демографическая политика эффективна лишь в том случае, когда она соответствует объективным закономерностям социально-демографического развитая, выражающимся в изменении демографического изменения под влиянием изменения образа жизни»[398].

Итак, в соответствии с государственной политикой 70 – 80-х гг. XX века первопричиной всех изменений в трудовом потенциале региона являлось его социально-экономическое развитие, а изменение образа жизни людей прямо влияло на демографическую ситуацию.

В соответствии с приведенной теоретической программой, в параграфе ставятся задачи – на фоне социально-экономических процессов, развернувшихся в стране в 50 – 80-е гг. выявить тенденции: а) изменения численности населения Урала и в частности, индустриальных кадров; б) миграции трудящихся, изменения источников пополнения работников индустрии; г) изменения в структуре кад-

С. 217:

ров – социальные, отраслевые, общеобразовательные, половые, возрастные, национальные.

На различных этапах развития индустрии Урала менялась численность ее работников.

Численность населения Урала росла опережающими темпами по сравнению с СССР и РСФСР в период превращения региона в индустриальную базу страны – первые пятилетки, в военные и послевоенные годы (табл. 1). Если за 1939 – 1959 гг. население СССР увеличилось на 9,5%, РСФСР – на 8,4%, то УЭР – на 37,5%, а Свердловской области – на 55%[399]. Это самый высокий прирост населения в экономических районах страны.

Таблица 1

Численность населения УЭР по материалам переписи, тыс. чел.[400]

Регион	1926	1939	1959	1970	1979
УЭР	8257,8	10294,0	1418З,9	15185,2	15554,2
Курганская обл.	1236,2	976,1	999,2	1085,6	1080,5
Оренбургская	1495,5	1672,0	1831,5	2050,0	2088,1
Пермская	1738,0	2086,0	2991,3	3023,4	3008,2
Свердловская	1716,0	2610,3	4044,7	4319,7	4454,5
Челябинская	1048,8	1727,1	2979,0	3288,8	3430,9
Удм. АССР	1023,3	1222,5	1338,2	1417,7	1492,2

Темпы роста населения на Урале в 60 – 70-е гг. стали отставать от союзных и республиканских показателей (табл. 1). Население РСФСР насчитывало в 1965 г. тыс. чел.,: в 1970 г – тыс., в 1975 г. – тыс., в 1980 г. – тыс.; в УЭР соответственно –,,, доля населения региона в республике – 12%, 11,6%, 11,4%,

С. 218:

11,2%. Темпы роста численности всего населения оказали непосредственное влияние и на рост индустриальных кадров (табл.2).

Таблица 2

Рост численности рабочих и служащих, %[401]

Год	СССР	УЭР	Свердл. обл.
1960	100,0	100,0	100,0
1965	121,4	112,5	112,6
1970	141,7	125,6	120,0
1975	152,8	132,1	124,3

Основной причиной более медленных темпов роста населения на Урале по сравнению с СССР и РСФСР был отток трудовых ресурсов из региона, отрицательное сальдо миграции (превышение лиц, выбывших из района, по сравнению с прибывшими). За период с 1959 по 1979 гг. УЭР «потерял» свыше 2,3 млн чел.[402] Каждый десятый житель мигрировал с Урала. Заметим, что в годы первых пятилеток (1929 – 1939) на Урал переселилось около 2 млн чел.[403] Значит, в 60 – 70-е гг. регион «потерял» больше, чем «получил» в годы индустриализации.

Среди регионов республики по оттоку населения в 1951 – 1965 гг. он занимал 4-е место, в 1966 – 1970 гг. – 2-е, и в 1971 – 1979 гг. – 3-е место[404]. Вершина миграции с Урала приходится на годы восьмой пятилетки. В РСФСР Урал по оттоку населения опережал Сибирь и Дальний Восток.

К главным причинам миграции с Урала следует отнести:

1) снижение в РСФСР доли капитальных вложений в экономику УЭР, в связи с ускоренным освоением новых районов страны и,

С. 219:

в первую очередь, Сибири и Дальнего Востока;

2) отставание жизненного уровня Урала от других районов страны;

3) доля капитальных вложений, направляемых на социальное развитие региона, не соответствовала его вкладу в развитие экономики страны, что вело к нарушению принципа социальной справедливости.

Сложившаяся структура капитальных вложений вполне объяснима в годы первых пятилеток и Великой Отечественной войны. Индустрия Урала призвана была стать тогда базовой для других районов и в связи с этим формировалась очень быстрыми темпами. Вполне естественно, что создаваемая в экстремальных условиях социальная инфраструктура носила характер временности и незавершенности.

Но когда в 50-е гг. ситуация изменилась и в стране был создан мощный производственный потенциал, можно было ожидать восстановления для региона принципа социальной справедливости. Однако существенных изменений в инфраструктуре Урала не произошло. Даже наметился разрыв в отставании от менее индустриальных районов страны. Данная точка зрения в литературе высказывается впервые и поэтому требует всесторонней аргументации.

На Урале удельный вес капиталовложений, направляемых на развитие социальной сферы, был ниже, чем в среднем по РСФСР и имел тенденцию к снижению. Так, в регионе в общем объеме инвестиций доля социальной сферы составила в 1971 – 1975 гг. – 18,5%, в 1976 – 1980 гг. – 16,4% (снижение – 2,1%), по РСФСР соответственно 20,7 и 18,2% (снижение – 1,5%[405]) В УЭР капитальные вложения в социальную инфраструктуру за годы девятой и десятой пятилеток в расчете на 10 тыс. жителей составили примерно 80% от

С. 220:

среднереспубликанского уровня. На немного возросла эта цифра и в 11-й и в 12-й пятилетках[406]. В итоге по данным директора Института экономики УрО АН СССР члена-корреспондента Свердловская область в конце 12-й пятилетки, занимавшая второе место в РСФСР по объему промышленного производства, по обеспеченности жильем на одного человека, находилась в республике на 36-м месте, по вводу детских дошкольных учреждений – на 36-м, по продаже непродовольственных товаров – на 48-м, по реализации бытовых услуг – на 41-м[407].

Автор не ставит задачу детально рассмотреть уровень материального и культурного благосостояния трудящихся Урала. Как проблема самостоятельная она в целом исследована. В работах , и других показано отставание УЭР от других индустриальных районов в развитии таких отраслей социальной инфраструктуры, как жилищно-коммунальное хозяйство, торговля и общественное питание, бытовое обслуживание, здравоохранение, культура, народное образование[408]. Наша цель – показать, как влияет изменение жизненного уровня населения на миграционные процессы.

Отставание развития социальной сферы – основная причина миграции населения с Урала. На это обращает внимание и руководство государства. Однако меры, принимаемые партией и правительством для прекращения миграции носили половинчатый характер. На Урале с 1 марта 1974 г. был введен районный коэффициент к заработной плате рабочих и служащих промышленности, строительства, транспорта и связи. В результате заработная плата была повышена в северных районах Свердловской и Пермской областей на 20%, Курганской, Челябинской, Оренбургской областях и Удмуртской АССР – на 15%. Отметим, что не все трудя-

С. 221:

щиеся Урала получили прибавку к заработной плате за счет районного коэффициента. Так, работники непроизводственной сферы не получили «уральские» и попали в сравнении с получившими в неравное положение, потому что параллельно с введением районного коэффициента вводились районные надбавки к стоимости продуктов питания, бытового обслуживания, транспорта. В результате усилилась миграция работников социальной сферы. Урал по возрастающей терял квалифицированные кадры врачей, учителей, творческих работников и др. В 1980 г. по Свердловской области укомплектованность врачами составила 87,8%[409]. К тому же и работники материальной сферы, имея денежную надбавку за счет районного коэффициента, не могла ее реализовать из-за отсутствия товаров и отставания социальной сферы в целом. Как следствие, полученная денежная надбавка не расходовалась, росли вклады в сберегательные кассы.

Анализ документов показывает, что местные партийные и советские органы не смотрели безучастно на утечку квалифицированных кадров из региона, а неоднократно обращались в ЦК КПСС и Совет Министров СССР с просьбой изменить положение дел: ввести надбавку к заработной плате всем категориям работников, сократить существенное отставание Урала от СССР, РСФСР по соцкультбыту, поднять его до уровня центральных районов страны. Однако, их просьбы не имели успеха. Объяснить данную позицию можно только тем, что центральные ведомства в своей деятельности зачастую игнорировали интересы региона. С одной стороны, перспективы развития индустрии Урала недооценивались. С другой стороны, как уже говорилось, под видом реконструкции действующих предприятий велось их расширение, создание дополнительных рабочих мест, что усиливало напряженность баланса трудовых ресур-

С. 222:

сов и социальной инфраструктуры региона.

На Урале число рабочих мест в промышленности росло быстрее, чем численность трудовых ресурсов[410]. Если сопоставим общий рост населения в 1961 – 1970 гг. и рост рабочих мест в промышленности, то увидим, что первые увеличились на 10%, а вторые – на 30%[411]. В результате, по расчетам Института экономики УНЦ АН СССР в первой половине 70-х гг. в регионе оказалось необеспеченными примерно 8 – 10% общего числа объема основных фондов промышленности. Наиболее высокая напряженность с трудовыми ресурсами была в Свердловской, Челябинской и Курганской областях. Во второй половине 70-х гг. диспропорция между вводом основных фондов и приростом численности трудящихся в ряде областей Урала (особенно в Свердловской и Курганской) еще более усилилась[412].

Резерв рационального использования трудовых ресурсов заключен в оптимизации соотношения численности работников аппарата управления и общей численности рабочих и служащих, занятых в хозяйстве. В УЭР численность управленческого персонала хотя и была ниже, чем по РСФСР в целом (14,7% против 15,3%), продолжала оставаться достаточно высокой. Причем численность аппарата управления росла опережающими темпами. В годы десятой пятилетки численность его увеличилась на 12,7%, а рабочих и служащих – только на 6%[413]. В этих условиях имелись возможности перераспределения трудоспособного населения между занятыми управленческой деятельностью и непосредственным производством материальных благ и услуг.

В стране, и особенно на Урале, завышенная потребность в работниках, превышающая экономическую целесообразность, порожде-

С. 223:

на не совершенством хозяйственного механизма. Отраслевые министерства и ведомства, экономически не заинтересованные в применении новой техники, не обеспечивая рост выпуска продукции, завышали уровень потребности в трудовых ресурсах.

Социально-экономические сдвиги, происходящие в структуре советского общества, оказали серьезное влияние на изменение характера и природы источников пополнения кадров промышленности, строительства, транспорта.

В литературе общепринято мнение, что источники формирования трудовых ресурсов подразделяются на внешние (обусловленные межрайонной, внутрирайонной, городской и сельской миграцией населения) и внутренние (обусловленные естественным приростом трудовых ресурсов и ускорением темпов технического прогресса в ведущих отраслях производства).

Выше уже были рассмотрены миграционные источники пополнения кадров. Отметим, что Урал в 60-е гг. – первой половине 80-х гг. отдавал их западным и южным районам больше, чем получал оттуда.

Другим основным источником пополнения кадров индустрии в течение длительного периода было крестьянство. Историческое развитие Урала наложило отпечаток на использование этого источника. В регионе в начале 60-х гг. его роль еще сохранялась, но в 70-х гг. крестьянство как источник было практически исчерпано. В силу специфики региона процессы перемещения из села в город здесь прошли раньше, чем где-либо. На Урале до первой половины 60-х гг. темпы оттока населения из села в город были сильнее, чем в целом по РСФСР[414]. А вот в 70-е гг. темпы оттока из села в город стали почти в два раза ниже, чем по республике[415]. Объясняется это тем, что в сельском хозяйстве УЭР раньше, чем в РСФСР возникла и стала углубляться напряженность с трудовыми

С. 224:

ресурсами.

В УЭР по областям и автономным республикам темпы перемещения населения из сельской местности в города были неодинаковы (табл. 3).

Таблица 3

Удельный вес сельского населения по районам Урала, %[416]

Регион	1926	1939	1959	1970	1983
Курганская обл.	95,0	90,0	67,1	57,2	47,2
Оренбургская	85,8	77,3	54,9	46,9	37,7
Пермская	81,8	60,3	41,0	32,8	24,3
Свердловская	67,5	40,4	24,0	19,3	14,1
Челябинская	69,3	40,1	23,6	22,1	17,9
Уди. АССР	87,5	73,8	55,6	43,0	32,1

Самыми интенсивными они были в Пермской области, где за период с 1959 по 198З гг. численность сельских жителей сократилась почти на 40%, что равносильно почти 2% в год. Численность сельских жителей в Челябинской области уменьшилась на 10%, что составило 0,4% в год.