Уральская индустрия в экономической политике Советского государства второй половины 50-х – середины 80-х гг (стр. 6 )

С. 93:

ремонт действующих мощностей, научную литературу, заработную плату и др., тем самым определив тенденции развития предприятий, уровень научно-технического прогресса.

В годовых отчетах предприятий по основной деятельности и объяснительных записках к ним уделяется первоочередное внимание интегрирующим показателям промышленного производства (производство промышленной продукции, ее качество, себестоимость, производительность труда и т. д.). Здесь получены данные о среднесписочной численности работников по категориям персонала, средней заработной плате, системах и формах оплаты труда, профессионально-технической подготовке кадров с дифференциацией по видам обучения и формам повышения квалификации. Из объяснительных записок к годовым отчетам предприятий взяты сведения о распределении работников различных категорий по партийности, образованию, национальности, стажу работы.

Для изучения проблемы влияния науки на развитие производительных сил региона привлечены материалы архива Уральского отделения РАН (Архив УрО РАН). Так, были изучены целевые комплексные программы, разработанные академическими учреждениями Урала в 70-е гг.: «Недра Урала», «Биосфера Урала», «Воды Урала», «Черная металлургия», «Поверхность Урала». При рассмотрении вопросов о кадровом потенциале науки особое внимание обращено на изучение личных карточек работающих. Личные карточки являются наиболее достоверным источником документации учета. Функциональное их назначение – обеспечить данные о численности и составе работающих: возраст, национальность, партийность, образование, общий стаж работы и др. Используя личные карточки, мы ограничились извлечением из них данных, которые не содержались в обобщенном виде в отчетах президиума. А именно: совокупных

С. 94:

сведений о численности и составе, позволяющих исследовать возрастные изменения и партийную принадлежность определенных категорий работников – докторов и кандидатов наук, аспирантов.

В Институте экономики УрО РАН исследованы научные отчеты отделов института по проблемам: строительство, промышленность, труд и кадры и др., а также находящиеся здесь информационные сообщения Центрального НИИ экономики при Госплане РСФСР.

Особую ценность имели следующие материалы: «Развитие и размещение производительных сил Уральского экономического района в 1961 – 1980 гг.: Доклад ЦЭНИИ при Госплане РСФСР», «Комплексная программа научно-технического прогресса в Уральском экономическом районе на 1986 – 2005 гг.: Отчет о научно-исследовательской работе Института Экономики УрО АН СССР», «Социально-экономические проблемы воспроизводства населения и трудовых ресурсов Урала в условиях XII и XIII пятилеток. Отчет о научно-исследовательской работе Института Экономики УрО АН СССР», и др.

Материалы института в большинстве имеют гриф «Для служебного пользования» (ДСП), поэтому пришлось приложить усилия чтобы его «легализовать» для открытой печати. В чем эти усилия заключались? Во-первых, абсолютные цифровые данные в работах под грифом ДСП были пересчитаны в относительные. Во-вторых, если материал в ДСП носил обобщенный характер, то искали его отражение в работах уже опубликованных. Во всех остальных случаях научные отчеты института использованы как источники информации. Изучение материалов академических учреждений, помогло глубже понять тенденции и противоречия развития индустрии УЭР.

Очень мало опубликованных цифровых данных, характеризующих динамику развития научных учреждений, подготовку научных кадров на Урале. По Челябинской области они полностью отсутствуют. Поэ-

С. 95:

тому были использованы материалы годовой отчетности по форме 1 НК и 3 НК архивов Министерства образования и науки РФ и областных статистических управлений. Полученные сведения позволили полнее выявить основные тенденции развития науки на Урале и ее специфические особенности.

Обширная информация о подготовке и повышении квалификации кадров, развитии социалистического соревнования, участии трудящихся в управлении производством, техническом творчестве получена при изучении документов профсоюзных организаций.

В Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) были изучены фонды: ф. 541 (Центрального совета ВЦСПС); ф. 5587 (Центрального совета ВСНТО); ф. 7752 (Центрального совета ВОИР). В Центральном архиве ВЦСПС (ЦА ВЦСПС) изучен ф. 1 (Центрального совета ВЦСПС). В местных государственных архивах исследован материал: Оренбургского облсофпрофа (ГАОО, ф. 547); Курганского облсофпрофа (ГАКО, ф. 1307); Удмуртского облсофпрофа (ЦГА Удмуртии, ф. 89) и др. Изучался также материал, не переданный на постоянное хранение находящийся в объединенных архивах облсофпрофов.

Акцентируем внимание на том, что приукрашенная действительность периода 70-х – середины 80-х гг. наиболее широко отражена в профсоюзных документах. В стенограммах и протоколах областных конференций и пленумов профсоюзов, отчетах, переписке и других материалах содержится описательная информация, поданная в восторженном плане, как поступательный путь от победы к победе. В связи с этим к оценочному материалу, содержащемуся в этих источниках, следует подходить критически и не принимать его на веру. Достоверность данного источника перепроверялась по партийным

С. 96:

и советским документам, опубликованной и закрытой статистики.

Общеизвестно, что цифровой материал о производственной активности трудящихся можно получить по статистическим данным. В то же время как в центре, так и на местах в статсправочниках отсутствуют профсоюзные данные о производственной активности трудящихся. Отсюда приходилось их собирать по крохам в ГАРФ, ЦА ВЦСПС, уральских архивах (ГАОО, ГАКО, ГАПО, ГАСО, ГАЧО, ЦГА УАССР), а также объединенных архивах профсоюзов Курганской, Оренбургской, Пермской, Свердловской, Челябинской областей и Удмуртии. Тщательный анализ архивного материала позволил определить динамику социалистического соревнования (форма статотчетности № 1 – СВ), технического творчества (форма статотчетности № 8 – СВ ВОИР и № 2 НТО), привлечение трудящихся к управлению производством (форма статотчетности № 1 ПДПС). Затрудняло систематизацию цифрового материала изменение форм годовой статотчетности, проведенной ВЦСПС, ВОИР, НТО в 1965, 1969 и 1978 гг.

Однако этот вид профсоюзного источника как наиболее «доказательный поступательного движения вперед» подвергся в 70-е – первой половине 80-х гг. наибольшей фальсификации. Данные профсоюзной статистики завышены. Фальсификация шла на всех уровнях статистической отчетности – от первичных организаций до областных и республиканских. По отчетам первичных организаций зачастую можно столкнуться с таким парадоксальным явлением, когда численность участвующих в социалистическом соревновании на предприятии превышала число всех работающих на нем.

Собирая данные в областных организациях ВОИР и НТО убеждаешься, что эти инстанции и не нуждались в отчетах предприятий о численности членов различных объединений. Сведения собирались «для порядка». Отчетность для

С. 97:

вышестоящей организации уральские облсовпрофы составляли произвольно, но с учетом увеличения от прошлого года и в размерах, не переходящих разумных пределов.

В сравнении развития республиканской и региональной (уральской экономики) даже искаженная статистика является источником. Поясним нашу позицию. Правила фальсификации статотчетов у профсоюзного аппарата областного и республиканского уровня были общие. Применялась единая «методика подсчета на грани разумного», что ставило их информацию в относительно равное положение. То есть – предельно завышенную, но не доведенную до абсурда. Пользуясь методом сопоставления, переведя абсолютные данные в относительные, можно увидеть изменения как доли в целом Урала, так и его областей в РСФСР или СССР. То есть выйти на относительные показатели, характеризующие региональные тенденции в сфере творческой активности трудящихся.

Изучение вышеперечисленных источников позволяет получить достоверную картину экономической политики Советского государства в Уральской индустрии второй половины 50-х – середины 80-х гг.

С. 98:

ГЛАВА II. ПОЛИТИКА В ОБЛАСТИ РЕГИОНАЛЬНОГО ХОЗЯЙСТВЕННОГО МЕХАНИЗМА

§ 1. Планирование, управление, организация производства

КПСС и Советское государство рассматривали хозяйственный механизм как узловой вопрос экономической политики. От степени его совершенствования зависела эффективность использования всего потенциала общества. Согласно теоретическим положениям марксизма-ленинизма формы взаимодействия звеньев хозяйственного механизма (управление, планирование, организация производства, творческая активность масс и др.) объективно обусловлены уровнем развития производительных сил, и сами являются внешней формой выражения и движения общественных и производственных отношений.

Программа КПСС, принятая на XXII съезде партии (1961) и определявшая ход развития страны в исследуемый период, предусматривала развитие общественных производительных сил и повышение зрелости производственных отношений в их диалектическом единстве[133].

Программная (теоретическая) установка на необходимое изменение хозяйственного механизма повторялась и в материалах последующих (XXIII – XXVI) съездов партии, причем, если на XXIII – XXVI съездах в более или менее умеренной, спокойной форме, то XXII съезде – в резкой, категоричной. Для подтверждения этого тезиса приведем выдержки из отчетных докладов ЦК КПСС XXV, XXVI, XXVII съездам.

В отчетном докладе ЦК XXV съезду (1976) говорилось: «... если мы уже примерили, если мы поняли, что непрерывно развивающемуся народному хозяйству стало тесно в рамках существующего хозяйственного механизма, то его надо решительно совершенствовать[134].

На XXVI съезде КПСС (1981) было сказано: «... одновременно должна создаваться надлежащая экономическая обстановка, организационные и управленческие решения. Именно это предусматривают принятые в 1979 г. Постановления Центрального Комитета КПСС и

С. 99:

Совета Министров СССР «О дальнейшем совершенствовании хозяйственного механизма, об улучшении системы планирования». Надо последовательно проводить их в жизнь. И в то же время нужно идти дальше, решая накопившиеся проблемы[135].

Через пять лет в Политическом докладе ЦК на XXVII съезде КПСС (1986) было отмечено, что «хозяйственное управление, и это очевидно, нуждается в постоянном совершенствовании. Но сейчас ситуация такова, что ограничиться частичными улучшениями нельзя – необходима радикальная реформа»[136].

Партийные документы убедительно свидетельствуют, что вопросы изменения хозяйственного механизма были в центре внимания партии и что партия на всем протяжении 70-х гг. обосновывала необходимость непрерывного совершенствования управления народным хозяйством. Однако в середине 80-х гг. на XXVII съезде вдруг был сделан категоричный вывод: «... ситуация такова, что ограничиться частичными улучшениями нельзя – необходима радикальная реформа»[137].

Возникает ряд вопросов.

Почему вдруг такая категоричность?

Как исторически (почему) формировались тенденции, приведшие к такой ситуации, когда привычная установка на совершенствование сменилась в 80-х гг. другой – «ограничиться частичными улучшениями нельзя – необходима радикальная реформа?»

Какое влияние оказало управление, планирование и организация производства на развитие отдельного экономического района и в частности Уральского?

На взгляд автора монографии, основа ответа на эти вопросы едина. Она лежит в анализе политических факторов, вызвавших изменение отраслевого и территориального принципов (их приоритет) в управлении хозяйством страны.

С. 100:

XX съезд КПСС (1956) осудил культ личности и сопутствующую ему централизацию управления, командно-директивные методы руководства экономикой. Под руководством главы партии и государства шел активный поиск путей ликвидации элементов излишней централизации в управлении. После XX съезда на основе энергичных преобразований общественной жизни стали подниматься вопросы (XXI съезд КПСС, июльский (1959) Пленум ЦК) перехода к преимущественно интенсивному ведению народного хозяйства на основе перевооружения основных фондов, ускорения научно-технического прогресса[138].

В 1957 г. в стране управление стало осуществляться на основе территориального принципа, министерства были ликвидированы. Ведущим органом управления индустрией стали совнархозы, организуемые по территориально-отраслевому принципу.

К 1963 г. практика хозяйствования показала, что абсолютное господство совнархозов в управлении порождает местничество (безразличное отношение одних совнархозов к нуждам других), затрудняет централизованное руководство хозяйством. В стране начался частичный процесс централизации управления на основе принципа территориально-отраслевого планирования. Так, в 1963 г. Уральские совнархозы передали часть научно-исследовательских и проектных институтов в ведение созданных отраслевых государственных комитетов по отраслям промышленности[139]. Подавляющая часть предприятий и НИИ, в основном средние и мелкие, оставалась в распоряжении местных хозяйственных органов – совнархозов[140]. Однако в 70-е гг. в литературе стала общепринятой точка зрения, что единая техническая политика, действовавшая с первых лет советской власти в рамках народнохозяйственного комплекса страны, была утрачена в 1957 г. с переходом от централизованного к мест-

С. 101:

ному управлению хозяйством и вновь восстановлена в 1965 г. с возвращением к отраслевому принципу руководства. Выше приведенный материал свидетельствует, что это не совсем так. А единая техническая политика в рамках всей страны была восстановлена в середине семилетки как закономерный результат поиска оптимального сочетания территориального и отраслевого управления народным хозяйством.

Так, уже в середине семилетки в организации деятельности совнархозов стали очевидны положительные и отрицательные стороны. В частности, на Урале с усилением территориального принципа в организации общественного производства стали возможны кооперирование предприятий различных отраслей на одной территории, координация развития отраслей, комплексное использование сырьевых ресурсов района, зародились объекты территориально-производственной инфраструктуры. В годы семилетки в УЭР появились и первые межотраслевые производства; инструментальные и литейные, общие водозаборные сооружения, энергетические станции, линии электропередач и др. С другой стороны (особенно на первом этапе), проявились симптомы местничества.

Партия и правительство под руководством , выполняя решения XXII съезда КПСС, состоящегося в 1961 г., и принявшего новую программу и Устав партии, продолжали поиск путей совершенствования хозяйственного механизма. В стране в 1963 – 1964 гг. готовилась экономическая реформа[141]. В частности, на ряде предприятий Средне-уральского совнархоза проводился эксперимент по переводу их на хозрасчет[142].

На октябрьском (1964) Пленуме ЦК КПСС под флагом борьбы с субъективизмом и волюнтаризмом (считаем за

С. 102:

непринципиальные ошибки, обусловленные активным поиском путей) был отстранен от руководства страной.

Новое руководство во главе с , исправляя очевидные промахи, допущенные , одновременно взяло курс на восстановление централизованного руководства страной. В частности, XXIII съезд (1966) отменил в уставе партии принятый на XXII съезде § 25, определяющий обязательную норму обновления руководящих органов партии[143]. Президиум ЦК должен был обновляться не менее, чем на 1/4, состав обкомов партии – на 1/3, горкомов, райкомов, парткомов и бюро первичных организаций – на 1/2. Замедление притока свежих сил в руководстве партии явилось фактором утверждения в последующие годы застойных явлений в кадровом корпусе страны.

На сентябрьском (1965) Пленуме ЦК КПСС было решено упразднить совнархозы и перейти от территориального к отраслевому принципу управления. Был взят курс на проведение в стране экономической реформы. Основная задача реформы – обеспечить улучшение руководства экономикой страны на основе оптимального сочетания централизованного руководства с развитием хозяйственной инициативы и самостоятельности предприятий, усилением экономического стимулирования производства, повышением материальной заинтересованности трудящихся. Предприятия переводились на хозрасчет.

В январе 1966 г. совнархозы были ликвидированы, управление промышленностью и строительством стало осуществляться по отраслевому принципу. Начался процесс централизации управления экономикой страны. При этом тенденция централизации имела большую силу, чем в 30-е – середине 50-х гг. Так, если в середине 50-х гг. численность союзных министерств при их ликвидации составляла 70, то в 1966 г. они не только были восстановлены, но

С. 103:

и в последующем их число выросло, составив на рубеже 80-х гг. более 120[144].

Отметим, что в стране переход от одной системы управления хозяйством к другой не был изначально спрогнозирован и полностью зависел от изменения политической ситуации. За резкими политическими изменениями – своеобразными политическими переворотами – следовали реформы хозяйственного механизма.

Подтверждение этому следующее.

В народном хозяйстве страны до начала 30-х гг. преобладала территориальная система управления (во главе партии и государства в это время были и его последователи), а с начала 30-х гг. до первой половины 50-х гг. стала преобладать отраслевая система (лидер партии и государства – И. Сталин), с середины 50-х до середины 60-х гг., как во времена и его последователей, стала господствовать территориальная система управления (лидер партии и государства Н. Хрущев), и последнее, с середины 60-х и до начала 80-х гг., как и во времена И. Сталина, действовала отраслевая система управления хозяйством (лидер партии и государства Л. Брежнев).

Как отмечалось выше, Н. Хрущев готовил в 1963 – 1964 гг. переход предприятий на хозрасчет в рамках совнархозов, а осуществлял переход Л. Брежнев, но уже в рамках созданных в 1965 г. отраслевых министерств (это принципиально важное отличие). По мнению экономистов В. Селюнина, Т. Ханина «неверна мысль расширить права предприятий и одновременно воссоздать взамен совнархозов министерства как органы административного, приказного управления производством[145].

В литературе дается неоднозначная оценка деятельности совнархозов. На взгляд автора монографии, совнархозы как форма

С. 104:

территориально-отраслевого принципа управления была оправдана при условии введения на предприятиях полного хозрасчета, самоуправления. В истории страны, как отмечено выше, региональная система управления народным хозяйством действовала дважды. Впервые она была создана ленинским декретом в декабре 1917г. не мог даже представить себе возможным управлять хозяйством огромного государства из единого центра. Однако в сталинские времена (при огосударствлении промышленности, насильственной коллективизации, ликвидации рынка и хозрасчета) была признана необходимость сосредоточения руководства в одном центре и даже в одних руках.

Вторично региональную систему управления применили по инициативе . Однако создание достаточно сильных местных управляющих органов плохо увязывалось с командно-приказным руководством из центра. К тому же реорганизация управления, осуществляемая , носила волевой характер – проводилась первичными административными методами 30 – 50-х гг. Отсюда, «вводимый» в общество демократизм носил зачастую декларативный характер. Поэтому без ощутимых сложностей сразу же после отстранения от руководства страной вслед за политической централизацией – отменой обязательной нормы обновления руководящих органов партии – была восстановлена и централизованная система управления хозяйством через отраслевые министерства. Жизнь показала, что ликвидация совнархозов привела вскоре к снижению темпов коммунистического строительства, развитию застойных явлений в экономике.

Придерживаемся мнения, высказываемого в литературе, что чрезмерная централизация управления (база роста бюрократизма) объективно обрекла экономическую реформу (основа хозрасчета – самостоятельность) на неудачу. Подтверждает это и анализ ураль-

С. 105:

ского материала.

Восьмой пятилетний план начал осуществляться на Урале, как и по всей стране, в условиях проведения экономической реформы.

К концу 1966 г. по новой системе работало 704 предприятия страны, в том числе 31 предприятие – в Свердловской, Челябинской и Пермской областях[146].

С 1967 г. на Урале развернулся массовый переход промышленных предприятий на новые условия хозяйствования. Большинство предприятий, переведенных на новую систему планирования и экономического стимулирования, ускорило темпы производства и роста производительности труда, добилось повышения фондоотдачи и рентабельности, увеличило прибыль. Фонд развития производства позволял проводить техническое перевооружение предприятий. Рост фонда материального поощрения увеличивал заработную плату рабочих, инженерно-технических работников, служащих. Из фонда социально-культурных мероприятий и жилищного строительства вводились в строй дошкольные учреждения, спортивные объекты, пионерские лагеря и жилые дома.

Однако хозяйственная реформа с 1968 г. стала сводиться на нет. Точкой отсчета свертывания реформы являются постановления Совета Министров СССР (июль, 1967) «Общее положение о Министерствах СССР», «О дополнительном расширении прав Министров СССР»[147]. Постепенно центральные ведомства ликвидировали самостоятельность предприятий, хозрасчетные права, которые были им даны в начале реформы. Аппарат управления все больше превращался в механизм торможения, пагубная роль которого подчеркивалась на январском (1987) Пленуме ЦК КПСС[148].

Принципиальное значение для возникновения механизма торможения развития экономики имел возврат к централизации и усилению административных методов управления (тех методов, которые были свойственны эконо-

С. 106:

мике 30-х – середины 50-х гг.). Так, во второй половине 60-х гг. было восстановлено адресное директивное планирование всей номенклатуры показателей производительности труда и себестоимости. Возникла отраслевая монополия. Потребитель не влиял на производство продукции. Многие ведомственные руководители в этих условиях начали «трудиться» над созданием показного благополучия. Они стали искусственно взвинчивать цену на продукцию: расширять повторный счет материалов и полуфабрикатов; повышать материалоемкость: «вымывать» дешевый ассортимент и заменять его дорогим. Удорожали продукцию также за счет смены этикеток, артикулов и т. п., а порой не чурались и приписок. Особенно быстро росли цены на продукцию обрабатывающих отраслей и прежде всего машиностроения. Рост оптовых цен на продукцию машиностроения в восьмой пятилетке увеличился на 33% (для сравнения – в седьмой – на 18%)[149]. Диктат производителя создавал ситуацию, когда невыгодно было удешевлять продукцию. В отраслях промышленности устойчиво формировался механизм невосприятия, отторжения научно-технических достижений.

В 70-е гг. ведомства, монополизируя рынок, стали даже расправляться с руководителями тех предприятий, которые выпускали более совершенную и дешевую продукцию, нужную потребителю, но осложняющую выполнение ведомственного плана[150]. Возникли противоречия между интересами отдельных министерств и всего народного хозяйства страны.

Эффективность экономической стратегии в Уральском регионе прямо зависела от увязки всех звеньев хозяйственного механизма и реализовывалась через планирование.

Планирование развития хозяйства в 1957 – 1965 гг. по нарастающей увязывалось с деятельностью совнархозов. Управление и органи-

С. 107:

зация народным хозяйством через совнархозы можно условно разделить на два периода:

Первый период (1957 – 1961). В эти годы путем проб и ошибок в каждой области были созданы совнархозы. Однако процесс их функционирования показал, что дробное управление (малыми совнархозами) серьезно нарушает в целом пропорции развития хозяйства как единого комплекса. В результате в 1961 г. было решено отказаться от областей-совнархозов.

Второй период (1962 – 1965). Здесь совнархозы были укрупнены. В 1962 г. в УЭР было организовано три совнархоза: Западноуральский (Пермская обл. и Удмуртская АССР), Среднеуральский (Свердловская и Тюменская обл.), Южноуральский (Курганская, Оренбургская, Челябинская обл.).

Во второй период с укрупнением совнархозов была произведена и перестройка планирующих органов. Согласно постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 01.01.01 г. «Об экономическом районировании и организации советов по координации и планированию в крупных экономических районах» был восстановлен (ликвидированный в 30-е гг.) Уральский совет по координации и планированию работы (Уралплан)[151].

Первое организационное заседание Совета состоялось 2 февраля 1961 г. в Свердловске. В нем приняли участие зам. председателя бюро ЦК КПСС по РСФСР и ряд других ответственных работников центрального аппарата. Совет рассматривал основные проблемы комплексного развития промышленности, строительства, транспорта Западноуральского, Среднеуральского и Южноуральского совнархозов и разрабатывал рекомендации и предложения, направленные на ускорение научно-технического прогресса, наиболее эффективное использование природных богатств, производственных фондов и трудовых

С. 108:

ресурсов Урала. Рекомендации совета после детального обсуждения в обкомах КПСС, облисполкомах, совнархозах передавались на рассмотрение в Госплан и Советы Министров РСФСР и СССР[152].

Документально проиллюстрировать генеральные направления деятельности Уралплана позволяет повестка дня его первого собрания: 1. О задачах совета по координации и планированию Уральского экономического района. Докладчик зам. председателя Госплана РСФСР ; 2. Об экономических связях и перспективах улучшения использования производственных фондов, трудовых ресурсов, природных богатств районов Урала. Докладчик зам. председателя Совета по координации и планированию работы совнархозов Уральского экономического района С. Журавлев[153].

Считаем необходимым привести небольшую выдержку из письма зам. председателя Журавлева от 01.01.01 г., направленного в Госплан РСФСР, уральские обкомы партии и облисполкомы. В письме содержится оценка степени развития региона как единого хозяйственного организма, сложившегося в 30 – начале 50-х гг.: «Сложившиеся экономические связи между областями и республиками Урала не характерны, так как развитие промышленности областей шло без увязки развития в целом Уральского района[154]. В письме перечислены проблемы, затрудняющие комплексное развитие хозяйства района: отставание энергетической базы, недостаточный уровень специализации машиностроения, преимущественное размещение легкой промышленности в крупных городах, намечающееся отставание в развитии рудной базы добывающих отраслей, слабое комплексное использование минерального сырья и др. В конце письма С. Журавлев делает вывод, не потерявший актуальности и сегодня, в начале XXI века: «Указанные проблемы развития производительных сил Урала и многие другие можно осуществить, только рассматривая Урал

С. 109:

как единое целое»[155].

Ориентировочно в конце 1968 – начале 1969 г. Уралплан был упразднен. При Госплане РСФСР в Центральном экономическом научно-исследовательском институте (ЦЭНИИ) был организован сектор по развитию производительных сил УЭР. В последующий период практика регионального планирования, контроля комплексного развития региона показала, что непосредственно на Урале необходим координационный орган, представляющий Госплан. В 1983 г. в Свердловске создан аппарат уполномоченного Госплана СССР по УЭР. Его возглавил бывший первый секретарь Нижнетагильского горкома КПСС . Однако теми правами, которыми обладал бывший Уралплан, созданный аппарат уполномоченного Госплана не располагал и в 1988 г. был также упразднен. В условиях господства отраслевого принципа управления он и не мог стать координатором экономической жизни региона. Централизованное управление, ведомственность отвергали посягающую на их права форму управления по территориям.

Важнейшей особенностью планирования послесовнархозовского этапа (вторая половина 60-х – 80-е гг.) явилось планирование развития хозяйства республик, экономических районов, АССР, краев и областей в результате разработки предплановых материалов. Основой планирования стала Генеральная схема размещения производственных сил СССР – предплановое технико-экономическое исследование.

В стране в ходе подготовки восьмого пятилетнего плана были разработаны предплановые схемы развития и размещения производительных сил экономических районов и, в частности, Уральского – на 1966 – 1970 гг. В 1966 г. в Свердловске прошла межобластная конференция с участием представителей партийных, плановых и хоэяй-

С. 110:

ственных органов Урала и Госплана СССР по обсуждению Генеральной схемы развития и размещения производительных сил Урала[156]. В обсужденной программе была сделана попытка соединить территориальный и отраслевой принципы управления производством.

На рубеже 70-х гг. разработка Генеральной схемы развития и размещения производительных сил УЭР (с выделением особой разработки нечерноземной зоны района – Свердловская, Пермская обл. и Удмуртская АССР) была осуществлена при активном участии ЦЭНИИ при Госплане РСФСР, Института экономики УНЦ АИ СССР, Головных отраслевых институтов[157]. В ее обсуждении принимали активное участие уральские партийные и советские органы. Так, бюро Пермского обкома КПСС в мае 1968 г. рассмотрело вопрос «О предложениях плановой комиссии Уральского экономического района к основным направлениям развития области на 1971 – 1975 гг.»[158]. В Свердловске в марте 1969 г. состоялось межобластное совещание партийных и советских работников, одобрившее разработанную Госпланом РСФСР, Центральным НИИ экономики и бывшей плановой комиссии УЭР «Схему развития и размещения производительных сил Уральского экономического района»[159]. На основе анализа развития хозяйства Уральского региона за 10 лет (1961 – 1970 гг.), изучения факторов, влияющих на развитие производительных сил, были определены оптимальные темпы развития отраслей народного хозяйства, производительности труда, необходимые капиталовложения, разработан титульный список предприятий и их размещение на территории района, как вновь строящихся, так и реконструируемых. В промышленности Урала планировалось возрастание капиталовложений на расширение и техническое перевооружение предприятий, повышение удельного веса машиностроения и металлообработки, химической и нефтехимической промышленности. Большое народнохозяйственное значение для Урала должна была ока-

С. 111:

зать организация комплексной переработки сырьевых ресурсов, тесно связанная с охраной окружающей среды. Возрастала роль Урала в освоении природных богатств районов Сибири. Разрабатывались меры по совершенствованию инфраструктуры.

В районах Урала вопросы оптимального сочетания отраслевого и территориального принципа управления стояли особенно остро, что обусловливалось местной спецификой – высокой насыщенностью предприятий различных отраслей промышленности (в 70-е гг. на Среднем Урале находились предприятия, подчиненные более 250 министерствам

С. 112:

и ведомствам). Сегодня очевидно, что без правомочного межотраслевого хозяйственного органа (каким являлся Уралплан и руководимые им совнархозы: Западноуральского, Среднеуральский, Южноуральский) задача, поставленная директивами XXI – XXVI съездов партии о дальнейшем развитии территориально-промышленного комплекса Уральского региона как единого целого была невыполнима. Централизация управления стала тормозом всестороннего и пропорционального развития Урала.

Ликвидация совнархозов, переход от территориального к отраслевому принципу управления объективно повысили роль обкомов партии и облисполкомов в координации вопросов развития хозяйства региона.

Выступая на XXVII съезде КПСС секретарь ЦК [160], указывая на ненормальность данного обстоятельства, отметил: «... сила, которая не дает «растащить» общее дело по своим ведомственным квартирам – это партийные органы»[161].

Замечание справедливо, так как в структуре партийных органов, формирующихся со второй половины 60-х гг. по отраслевому, ведомственному принципу, заложено усиленное объединение партийных и хозяйственных функций. По сути после ликвидации совнархозов, со второй половины 60-х гг. к местным партийным и советским органам Урала неофициально перешла часть их управленческих функций. А это автоматически интегрировало партию в экономику, сводило политическую роль партии в отношении промышленных предприятий к усиление командного и хозяйственного регулирования.

В этих условиях возрастающее влияние на организацию территориальной системы планирования, управления и организации народным хозяйством стали оказывать первые секретари обкомов партии: Курганского – , Оренбургского – , А. Н. Ба-

С. 113:

бандин; Пермского – , ; Свердловского – , , ; Челябинского – , , Удмуртского – .

Практика хозяйственной деятельности уничтожала возможность создания механизма управления в регионе на экономической основе, что автоматически компенсировалось возрастанием влияния партийных комитетов, встроенных в командно-административную систему. Местные партийные органы после ликвидации совнархозов в 1965 г. стали единственным проводником региональной политики, обладающим реальными правами и возможностями.

В уральской литературе распространена точка зрения , и др.[162], что территориальное планирование после сентябрьского (1965 г.) Пленума ЦК КПСС осуществлялось не сверху от Госплана, а снизу, и в своем развитии прошло несколько периодов:– 1968 гг. – перспективные комплексные планы предприятий;– 1971 гг. – сведение их в районные и городские; 3) с 1972г. – сведение всех составленных планов в единый областной.

Данное положение спорно. Анализ уральского материала приводит к противоположным выводам. Со второй половины 60-х гг. планирование осуществлялось централизованно. Госплан на словах признавал местную инициативу по развитию территории, а на практике отвергал ее.

Показательна судьба первого на Урале и в стране межведомственного перспективного комплексного плана развития народного хозяйства целой области.

На Среднем Урале высокая концентрация промышленности (различной ведомственной подчиненности) обусловила инициативу местных партийных и советских органов по составлению координационно-

С. 114:

го плана комплексного развития промышленности и других отраслей хозяйства города Свердловска на 1971 – 1975 гг. Основные показатели плана, увязанные с 23 союзными и 92 союзно-республиканскими министерствами и ведомствами, в марте 1971 г. были одобрены Госпланом СССР. Работа по составлению плана велась в соответствии с постановлением бюро Свердловского ГК КПСС от 01.01.01 г.[163]

Одновременно изменяется законодательство и повышается роль, а значит, и ответственность местных Советов народных депутатов в решении народнохозяйственных проблем. Советы получили право координировать (в пределах своей компетенции) работу предприятий и хозяйственных организаций, расположенных на подчиненных им территориях. Принятый в 1972 г. «Закон о статусе депутатов» предоставил им право возбуждать в Совете и его органах вопрос о проверке работы государственных органов, предприятий и учреждений, расположенных на территории Советов.