Война и пропаганда (ХУ – ХХ вв.) (стр. 12 )

В листовках помещены 59 призывов (25,8 % общего количества тем и призывов) с целью побудить к действию. Призывы делятся на 9 основных направлений. Они побуждают к размышлению, к борьбе вассалов против их угнетателей, к дезертирству, к переходу на сторону русских войск для совместной борьбы с французами. Также в текстах содержатся призывы, побуждающие к высоконравственному поведению, призывы следовать примеру образцов; побуждающие к недоверию командующему вражеской армией, побуждающие обратить внимание на приводимую в тексте информацию, побуждающие к мыслям о будущем семьи. Наиболее часто среди призывов употреблялись те, которые побуждали к размышлению и обдумыванию информации - 12 (5,2 %), в том числе призывы: "Подумайте...", "рассудите...", "прислушайтесь же к голосу разума". Другие 9 призывов (3,9 %) имели цель побудить к дезертирству. В их числе были опубликованы призывы: "Покиньте знамена рабства" - 2 (0,8 %), "Примите пока убежище в России" - 2 (0,8 %), "Возвращайтесь к себе" - 2 (0,8 %),"Возвращайтесь мирно на родину», «Найдите на время убежище в наших южных провинциях», "Переходите к нам по крайней мере по одиночке”

На третьем месте по частоте употребления находились 9 призывов (3,9 %), направленных на побуждение военнослужащих вассальных армий к борьбе против французов: "Восстаньте" - 4 (1,7%), "Истребляйте неприятеля мечом и пламенем", "Возмущайтесь...", "Воспряньте..." «Вооружение изберите по вашей воле", "Соберитесь у знамени отечества и свободы".

Восемь призывов (3,5 %) побуждали к поведению, которое отвечало высоким нравственным нормам поведения: "Последуйте взыванию отечества и чести”, "Вспомните ваш долг", "Вспомните святость присяги", "Будьте сильны духом", "Принесите в жертву все ваши мелкие раздоры", "Наслаждайтесь награждением за вашу храбрость", "Покажите себя достойными их”, "Покажите же, что вы достойны этих милостей".

На пятом месте по количеству употреблений находились призывы к переходу на сторону русских войск для совместной борьбы с французами - 5 призывов (2,1 %), в числе которых были: "Поспешите в ряды между воинов русских”, "Приглашаю соединиться с русскими войсками", "Увеличьте силу армий наших", "Объединим же наши боевые силы”, "Собирайтесь под знаменами...".

На шестом месте находились призывы, побуждавшие следовать примеру образцов - 4 (1,7 %), в том числе призывы: "Подражайте им все", "Следуйте примеру подвизавшихся", "Познайте из примера...”.

Призывы, дискредитирующие командующего вражеской армии, по частоте использования находились на седьмом месте: "Не верьте больше обманчивым заверениям", "Потребуйте от него полного отчета о пролитой французской крови", "Приведите туда узурпатора"- 4 (1,7 %).

Три призыва (1,3%) побуждали читающего к размышлению о будущем его семьи: "Подумайте о ваших семьях", "Обеспечьте этим прочный мир для себя и своих семей"

Еще одним направлением воздействия пропаганды являлись 2 призыва (0,8%), которые побуждали обратить внимание на приводимую информацию: "Внемлите гласу"," Не забывайте".

По одному разу использованы призывы: "Препровождайте к вашим начальникам", "Поспешите же воспользоваться", "Наблюдайте только порядок и послушание".

Таким образом, можно сделать вывод о том, что главными целями психологического воздействия призывов являлось побуждение к обдумыванию информации, побуждение к дезертирству, побуждение вассалов к борьбе с французами. В основе приемов информационной войны 1812 года была так называемая «фактологическая пропаганда». Большинство информации составляли конкретные факты, фамилии, цифры трофеев, количество захваченных пленных, названия освобожденных городов. Как правило, в листовках "Сообщения об армии" призывы и лозунги почти полностью отсутствовали. Из общей площади опубликованной информации призывы не занимали и 0,1 % текста листовок. Еще одной особенностью содержания являлось то, что количество тем было в три раза больше призывов, которые составляли только четвертую часть ,8%) от общего числа 228 тем и призывов.

В начале сентября 1812 года наряду с печатными листовками во время эвакуации Москвы французам были оставлены листовки, написанные от руки. Так, адъютант Наполеона генерал-лейтенант Арман де Коленкур в мемуарах цитировал текст рукописной листовки губернатора Москвы , которую французские офицеры привезли Бонапарту из подмосковного имения Воронцово. В мемуарах Коленкура описывается, что содержание текста "произвело глубокое впечатление на всех мыслящих людей", хотя Наполеон высмеял поступок губернатора. Текст гласил: "В течение восьми лет я украшал эту деревню, жил здесь счастливо в лоне семьи. Жители этой земли числом 1720 душ, покидают ее при вашем приближении, а я поджигаю мой дом, чтобы он не был занят вашим присутствием. Французы, я оставил вам два моих дома в Москве с обстановкой стоимостью в полмиллиона рублей; здесь вы найдете только пепел". Следует отметить, что по приказу губернатора все оставленные дома в Москве были подготовлены к поджогу, имели спрятанные внутри горючие материалы, и фитили, которые были одновременно подожжены на третью ночь после захвата французами города. Поэтому текст листовки наряду с устрашением имел целью и дезинформацию врага, возбуждал у французов алчное желание разграбить оставшееся в домах богатство.

По поступившему из Санкт-Петербурга приказу, офицеры, знавшие французский и немецкий языки, наряду с распространением рукописных листовок вели устную пропаганду для разложения армии захватчиков. Особенно интенсивно устная пропаганда стала вестись с 6 сентября после захвата французами Москвы, когда в боевых действиях до 6 октября наступило затишье. В этот период русские офицеры приезжали на посты французских войск и под видом переговоров вели пропаганду. Так, герцог де Коленкур вспоминал, что при попытках французов продолжать наступление на север от Москвы казачий полковник многократно вел переговоры с маршалом Мюратом, уговаривал его не завязывать "бесполезного сражения". Он говорил: "Мы вам больше не враги. Мы хотим мира, мы ждем лишь ответа из Петербурга". Этот полковник в течение ряда дней обманывал Мюрата, давая ему сведения о том, что "Кутузов отступает по Казанской дороге". Светское обхождение, комплименты и хорошие манеры полковника так понравились неаполитанскому королю, что он подарил на память этому русскому офицеру часы с боем. Другие казачьи офицеры на переговорах пугали французов рассказами о морозах, говорили им о несправедливости войны, о незаконном нападении на Россию. После того, как Наполеон понял цель «дружеского общения» русских офицеров с французами и осознал грозящую опасность подобных "переговоров", он был взбешен поведением Мюрата и заявил: «Я прикажу расстрелять первого же, кто вступит в переговоры, хотя бы на нем был генеральский чин». Бонапарт сказал своему адъютанту: "Моих солдат пичкают миротворческими пожеланиями, рассказами об умеренности Александра и о его особенной любви к Франции. Эту войну изображают несправедливой и неполитической. Своими сладкими словами русские стараются превратить наших храбрецов в изменников, парализовать отвагу мужественных людей и завербовать для себя сторонников". В приказе Наполеона 25 сентября 1812 года было объявлено "запрещение вести переговоры с неприятелем под страхом смертной казни". Личное общение с врагом запрещалось. Патрулям разрешалось лишь принимать письма от парламентеров противника для их передачи командованию.

После начала отступления французов из Москвы русские усилили устную пропаганду с целью разложения еще остававшихся в городе и его пригородах соединений под командованием маршала Мортье. В этот период отличился командир партизанского отряда полковник Фигнер. Переодевшись во французский мундир, он проникал на посты противника, беседовал с солдатами. Также действовали и другие офицеры партизанских отрядов в тылу противника. Арман де Коленкур писал, что русские офицеры на постах французской армии вели подрывную пропаганду. Они сообщали о последних событиях, о неудачах французов, об ожидающих их зимой лишениях, об опасностях, которым они напрасно подвергаются. Распространялись сведения о доброте и великодушии императора Александра 1, об его благосклонном отношении к иностранцам и его особенной любви к военным. Французам, немцам и солдатам других национальностей внушали мысли о бесполезности борьбы, поскольку император Наполеон отступает; о том, что в интересах солдат сложить оружие и спокойно ожидать заключения мира в России, которая их охотно приютит.

Не всегда подрывная пропаганда заканчивалась благоприятно для тех офицеров, которые беседовали с вражескими солдатами. Так, адъютант Бонапарта вспоминал, что 27 октября недалеко от города Верея Наполеон допрашивал командира российского партизанского отряда генерал-лейтенанта Винценгероде, который был схвачен во время одной из таких бесед на Тверской дороге в предместье Москвы. Переодевшись в штатскую одежду, этот генерал вместе с другими переодетыми офицерами вел пропаганду среди войск корпуса герцога Тревизского, предлагая им сдать район обороны без боя, подстрекал их к дезертирству. Винценгероде остался жив лишь потому, что Бонапарту посоветовали не приводить в исполнение его решение расстрелять лазутчиков, чтобы не озлоблять этим поступком императора Александра 1. Дело в том, что захваченный во время ведения подрывной пропаганды хотя и был в штатской одежде, однако он являлся генерал-адъютантом русского императора.

Имеются свидетельства эффективности русской пропаганды на французов. Показателем этого являлся не только приказ Наполеона, под страхом расстрела запрещающий переговоры с противником, но также и полемика с русскими листовками во французской прессе и газетах других государств. Попытки французов опровергнуть содержание листовок и публикация контраргументов говорят об их опасениях, что русская пропаганда окажет воздействие на французских читателей. Две из опубликованных заметок написал лично Наполеон, что подтверждает его озабоченность влиянием русской пропаганды.

Эффективность русской пропаганды видна в болезненной реакции Наполеона на содержание листовок для немцев, которые стали распространять в день нападения Франции на Россию 24 июня 1812 года. Первые 3250 экземпляров были посланы из Петербурга командующим армиями и оставлены на путях отступления войск , , . Эти листовки были также посланы рижскому губернатору для распространения среди солдат корпуса Макдональда. Участник похода на Москву французский офицер Цезарь Ложье 7 июля в дневнике отметил факт распространения листовок. Он писал: "Находим на дороге множество печатных прокламаций, оставленных для нас русскими". Воззвание встревожило французское командование. Адъютант Наполеона граф Сегюр в мемуарах назвал его "развращающим" ("corruptrice"). Французский исследователь А. Шюке определил, что Наполеон лично написал ответную статью "Ответ немцам", которую газета "Journal de I'Empire" 7 августа 1812 года напечатала рядом с текстом русской листовки. В статье содержались возражения против призыва листовки к независимости германских государств. Автор выступал против "ужасов анархии" и "факелов разбойников", защищал незыблемость монархических порядков в Европе и писал: " Барклай де Толли, вы хотите делать революции, создавать республики". На следующий день 8 августа эту статью перепечатала газета "Le Moniteur Universel", а издававшаяся в Германии "Gazette du Grande Duche de Francfort" издала ее 13 августа 1812 года. Полемика с русским воззванием содержалась еще в двух номерах "Journal de I'Empire" от 10 и 11 сентября 1812 года, когда статьи с "ответами" на русское воззвание были написаны от имени общественности германских государств. Столичный петербургский журнал "Северная почта" в заметке от корреспондента из Лондона 16 октября 1812 года сообщил: "Парижские ведомости и французские военные журналы наполнены множеством ответов и возражений на известное давнишнее воззвание российского главнокомандующего к немцам. Сие самое показывает уже чрезвычайное французов опасение о действиях впечатления, произведенного, как видно, тем воззванием над всеми немцами, а особенно в Северной Германии, которой жители нетерпеливо желают освободиться от тиранского ига".

Обращение к немцам было второй русской листовкой, напечатанной во Франции с полемическими комментариями. Первым русским пропагандистским материалом, который был напечатан в парижской газете "Journal de I'Empire" 6 августа 1812 года, явилось обращение к французским солдатам. В газетной статье указывалось на то, что листовка найдена на постах французской армии у р. Двина 17 июля 1812 года. Рядом с ее текстом в газете содержалась полемическая статья под названием "Ответ французского гренадера", написанная Бонапартом, который приказал опубликовать листовку и ответ в газете. Эти материалы затем перепечатывались другими французскими газетами 7 и 10 августа 1812 года. По-видимому, полемика во французской прессе с русской пропагандой в период 6-13 августа явилась отражением разочарования Наполеона по поводу неудачной попытки уничтожения русских армий в Смоленске при их переправе через Днепр. Видимо, император Франции понял то, что возможность быстрой победы над русскими исчезла, и впереди предстоит тяжелая война, когда союзники немцы и другие вассалы будут ненадежны. Это заставило Наполеона начать контрпропаганду для обработки общественного мнения во Франции, Германии и в войсках Большой армии.

Второй этап интенсивной контрпропаганды французов относится к началу декабря 1812 года, когда газета "Journal de I'Empire" 4 декабря опубликовала текст листовки " Русский ответ на польский бюллетень" вместе с длинным письмом из Варшавы, датированным 14 ноября 1812 года. Этот же материал перепечатывался газетой "Gazette du Departement des Bouches de 1'Elbee" (N° 188, 1812). Контрпропаганда французов в тот период старалась "сохранить лицо" и представить поражение в России действиями "генерала Мороза". Для этого в сознание читателей европейских государств внедряли версию об ужасном влиянии холода на коалиционную армию Наполеона. Французские пропагандисты при этом оставляли без комментариев то, что холод одинаково действовал и на русскую армию.

Эффективность пропагандистской работы 1812 года может быть оценена не только по полемике во французской прессе, но также и по тому, насколько много военнопленных под влиянием пропаганды согласились участвовать в войне на стороне России. Начиная с августа 1812 года, русские интенсивно работали с пленными союзниками французов для склонения их к участию в войне против Наполеона. Эффективна оказалась пропаганда на испанских военнослужащих, которые имели наивысший уровень деморализации среди войск коалиционной армии. Из 15 тысяч испанцев и португальцев в Большой армии сдались в плен около 25 % солдат и офицеров (3738 пленных). Уже в декабре 1812 года пленные испанцы и португальцы согласились участвовать в войне на стороне России. Из них был сформирован испанский Александровский полк, имевший в своем составе 2 штаб-офицеров, 7 обер-офицеров, 115 унтер - офицеров и 1912 рядовых солдат, которых 30 июня 1813 года на семи английских кораблях отправили в Испанию. В сентябре 1813, в 1814 и 1815 годах из пленных сформировали и отправили в Испанию еще три подразделения, в которые вошли 5 обер-офицеров, 80 унтер-офицеров и 1647 рядовых

По сравнению с испанцами прусские немцы имели более низкий уровень боевого духа, конформизма и готовности подчинения командирам. Из 10-го корпуса Макдональда (32,5 тыс. человек), наступавшего на Ригу и другие прибалтийские города, в ноябре-декабре 1812 года добровольно сдались около 18 тысяч солдат при 60 орудиях (то есть сдалось более 50 % солдат корпуса). Хотя информация о формировании в России из немцев "Германского легиона” была сообщена немецким войскам при помощи листовки уже во второй декаде июня 1812 года, однако формирование легиона из 1442 пленных прусских немцев было начато в октябре 1812 года. Создание соединения из лояльных немецких пленных было завершено лишь 15 февраля 1813 года. Правительство России не было до конца уверено в искренности и надежности немцев, поэтому использовало при создании легиона только жителей Пруссии. В конце марта после шести месяцев проверок и обучения «Германский легион» из Таллинна выступил в Пруссию, имея в своем составе 4254 военнослужащих. До самого конца войны с Наполеоном австрийских, вестфальских и баварских пленных использовали на казенных российских заводах и передали правительствам Австрии, Баварии и Вестфалии во второй половине 1814 года через несколько месяцев после окончания заграничного похода русской армии.

Правительство России планировало создать "Иностранный легион" из французских и итальянских пленных в составе 10 тысяч человек. Из казны на это выделили огромную по тем временам сумму - 1,5 млн. рублей, что составляло 150 рублей на иностранного солдата. Для сравнения следует учесть, что на 1812 год каждому из 385 тысяч русских ополченцев выделили по 13 рублей. После битвы у г. Красное в первой декаде ноября 1812 года приказал отправить 26 тысяч захваченных пленных на формирование легиона, но в город Орел дошло 6 тысяч пленных французов, а остальные заболели или погибли в пути. В конце ноября после освобождения Вильны в «Иностранный легион» были посланы еще 3 тысячи французских военнопленных. Однако отсутствуют сведения о желании французов вступать в легион, о его штатном составе или о направлении легиона во Францию. Имеются лишь данные о том, что в июле 1814 года из Риги во французский порт Гавр на трех кораблях возвратилось 900 пленных французов.

В результате высокой смертности от ранений, эпидемии тифа и других болезней, значительная часть пленных погибла зимой 1812 года. В Орле госпитали были переполнены пленными французами, которые умирали тысячами. В Рязани доктор Фор наблюдал, как в госпиталях они умирали в течение одних-двух суток. Французский врач А. Лаверан в монографии о лечении заболеваний и эпидемий в армии, изданной в 1875 году в Париже, утверждал о том, что “все пленные, взятые русскими, вскоре умерли". Это не соответствует действительности, хотя уровень смертности пленных от болезней был высоким. В листовке Главкой квартиры 13 ноября 1812 года сообщалось о пленении до 150 тысяч войск противника, в листовке 21 ноября говорилось о 90 тысячах пленных, а 12 декабря - о 40 тысячах пленных. На основании этих сведений можно предположить, что было пленено до 280 тысяч солдат Большой армии. По расчетам , в живых осталось не более четверти пленных, дезертиров и брошенных французским командованием раненых.

Французская пропаганда утверждала, что все пленные Большой армии погибли на российских казенных заводах. По указанию , для противодействия этой пропаганде 16 июля 1813 года по российским губерниям разослали циркуляр о порядке присяги желающих пленных на подданство России. В ноябре 1813 года перед форсированием русской армией реки Рейн для разложения войск на территории Франции была проведена еще одна акция. По России разослали новые правила о принятии в российское подданство, согласно которым изъявивших желание пленных записывали в мещанское сословие (по-французски это словосочетание было переведено "в буржуа"). Правила издали в газете российского министерства иностранных дел газете "Le Conservateur Impartial", которая распространялась за границей.

Военнопленным, которые опасались преследования на родине за свои политические взгляды и не желали возвращаться во Францию, российское правительство разрешило поселиться в пяти губерниях: Ярославской, Костромской, Вологодской, Пермской, Вятской. Им не разрешали проживать в Санкт-Петербурге, Москве, Польше, Прибалтике, Финляндии, Бессарабии, Белостокской и Тарнопольской губерниях. Многие французские солдаты в России сделали «карьеру» тем, что устроились гувернерами в дворянские семьи, женились и остались на своей новой родине. В благодарность за гуманное отношение они вели себя лояльно. Согласно переписи полиции в годах, наибольшее количество бывших пленных к 1837 году стало жить в Москве и Московской губернии (3229 человек на 350 тысяч жителей). В середине XIX века в Саратове французы даже жертвовали деньги на строительство храма Христа Спасителя в Москве, который являлся памятником русской военной славы, увековечившим память о победе русских над Наполеоном. Эти факты показывают, что доброе отношение русских к пленным наряду с пропагандой изменило психологические установки французов, сделало их лояльными гражданами России.