Война и пропаганда (ХУ – ХХ вв.) (стр. 33 )

Наличие установки руководства ГлавПУРККА на "революционность" пропаганды против вермахта показывает расследование в Москве взглядов , сосланного в мае 1942 года на Северо-Кавказский фронт за то, что он "осуждал общий тон наших листовок в первый период войны". В документах, направленных из Москвы на фронты, подвергались резкой критике выводы декабрьского обзора листовок 6-го отдела политуправления Ленинградского фронта. Автор критики начальник отделения 7-го отдела ГлавПУРККА в апреле 1942 года подчеркивал, что "наша пропаганда призывает к свержению Гитлера и носит строго революционный, а не какой-то реформистский характер ". Эти факты показывают, что хотя фронтовые пропагандисты понимали ошибочность призывов к революции в Германии, однако под давлением мнения политических руководителей в Москве они были вынуждены подчиняться. В результате этого в листовках для немецких нацистов, обладавших иммунитетом к коммунистической пропаганде, помещались обращения о классовой солидарности рабочих всех стран и призывы к свержению Гитлера.

В условиях крупных поражений Красной Армии в первые месяцы войны подавляющее большинство немецких солдат было уверено в скорой победе над СССР и возвращении домой к Рождеству 1942 года. Именно для этих солдат были предназначены крупнейшие разовые тиражи листовок в 1941 году "Пропуск в плен для немецких солдат" (№ 96 от 3 августа) тиражом 30 млн. экземпляров и "Пропуск в плен для немецких солдат" (№ 65 от 19 июля) тиражом 10 млн. экземпляров. Неадекватность пропаганды плена обстановке того периода видна по факту того, что на 10 августа 1941 года в плену находилось только 974 военнослужащих вермахта, значительную часть которых составляли сбитые над нашей территорией летчики, а также парашютисты и диверсанты, захваченные в тылу.

Большинство листовок первых месяцев войны являлись лозунгами из нескольких слов или имели лозунговый характер, поскольку в них не было аргументов и фактов. Анализ содержания 63 листовок 1941 года показал, что из 138 призывов по частоте повторения в листовках на первом месте был призыв "Сдавайтесь /переходите/ в плен"(24 раза). Это показывает главную цель пропаганды на войска противника в 1941 году. На втором месте по частоте употребления был призыв "Свергай /долой/ Гитлера" (19 раз), а на третьем - призыв "Кончай войну!” (17 раз). В первые дни войны основой содержания была пропаганда с газетными штампами о пролетарской солидарности трудящихся, о "стране рабочих и крестьян". Например, листовка и Фриды Рубинер "Стой, здесь страна рабочих и крестьян". Однако содержание листовок изменилось после декабрьского контрнаступления Красной Армии под Москвой.

Для понимания особенностей содержания пропаганды на военнослужащих вермахта в 1941 году следует принять во внимание социально-политическую обстановку того времени. Опросы участников войны показали, что главное влияние на содержание пропагандистских материалов 7-го отдела в Москве оказывал начальник ГлавПУРККА . Он навязывал свои взгляды по содержанию пропаганды работникам 7-го отдела, подавлял все попытки "инакомыслия", проявления оригинального подхода к решению задач ведения пропаганды на противника. В СССР особенностью традиций поведения людей вгодах являлось то, что для всех главным было мнение политического руководства в Москве. Мнение рядового исполнителя во внимание не принималось, даже если он был специалистом в своей области. Единственным требованием в пропаганде, выполнявшимся неукоснительно, являлись указания . Заседания бюро военно-политической пропаганды этот человек сводил к распределению заданий по написанию листовок.

На фронтах пропаганду вели по указаниям начальников политуправлений. Так, определял содержание пропаганды на Ленинградском фронте. Осенью и зимой 1941 года полковой комиссар на Южном фронте контролировал подготовку текстов газеты на румынском языке. В донесении проверяющего из ГлавПУРККА отмечалось, что он, фактически, отстранил от этого дела ответственного редактора газеты. В 1941 году работников 7-х отделов не особенно интересовали мнения солдат противника о газетах и листовках, а также их реакция на русские пропагандистские материалы. Темы листовок определял начальник ГлавПУРККА, который каждый день вызывал к себе начальника 7-го отдела и давал ему указания по содержанию текстов листовок, подлежавшие безусловному выполнению. Следствием подобного положения явилось отсутствие учета реакции солдат противника на пропаганду, отсутствие обратной связи с объектом воздействия. Листовки писали только так, чтобы это понравилось своему руководству.

Особенностью содержания советской пропаганды на войска противника в начальный период войны было то, что на всех фронтах она была почти одинакова. Уже с 13 июля политуправление рассылало из Москвы матрицы текстов листовок фронтам для тиражирования. В июле 1941 года 60-70% текстов материалов газет фронтов составляли материалы листовок 7-го отдела ГлавПУРККА. В ноябре 1941 года запретил всем фронтам, кроме Ленинградского и Юго-Западного, издавать свои тексты общеполитических листовок. В условиях запрета на проявление собственного мнения в 1941 году военная пропаганда на фронтах выполняла роль ретранслятора информации, получаемой в виде листовок и матриц текстов листовок из Москвы.

Ошибки, допущенные при написании текстов листовок в Москве, многократно увеличивались при их тиражировании на всех фронтах. Грубой ошибкой в содержании советской пропаганды на войска противника в начальный период войны, нанесшей глубокий урон и подорвавшей ее авторитет, явилась указание в августе 1941 года издать листовки сексуальной направленности. Несколько листовок: "Случные пункты для арийцев" (№ 000 ,4.8.41), "Как нацистские чиновники обманывают солдатских жен» (№и четыре порнографические листовки серии “Гитлеровская банда превращает Германию в публичный дом" (№ были изданы ГлавПУРККА общим тиражом 9,5 . млн. экземпляров и переизданы всеми фронтами. Факт распространения листовок сексуальной тематики позволил нацистской пропаганде называть впоследствии листовки СССР "классово-порнографической пропагандой". Содержание этих пропагандистских материалов вызвало негативную реакцию у военнослужащих вермахта. Так, при анкетировании 40 лояльно настроенных военнопленных 22 ноября 1941 года листовка "Случные пункты для арийцев" по количеству отрицательных отзывов оказалась на втором месте. Она была оценена как "явная глупость и бред".

Другой ошибкой, подрывавшей усилия по воздействию на противника, являлось упоминание в листовках огромных цифр потерь немецкой армии. Так, 21 июля в листовке "Когда мы шли в бой" говорилось, что за 1 неделю войны было убито 0,3 млн. солдат, за 2 недели - 0,7 млн. человек, за 3 недели - 1 млн. человек. В газете "Фронт иллюстрирте" № 3 в августе 1941 года говорилось, что за 2 месяца войны Германия потеряла убитыми 1,5 млн. человек. В изданных 18 декабря 27 лозунгах и в газете "Фронт иллюстрирте" № 11, упоминалось о 6 миллионах убитых на Восточном фронте. В то же время реальные цифры потерь были в десятки раз меньше. О потерях было известно военнослужащим вермахта, так как эти данные официально публиковались. Например, на выступлении 11 декабря 1941 года в Спортпаласте Гитлер заявил, что на начало декабря Германия потеряла 162314 человека убитыми, 571767 ранеными и 33334 пропавшими без вести. Эта цифра лишь на четверть занижала реальное количество безвозвратных потерь. Мюллер-Гиллербранд после войны подсчитал, что они составили 251,7 тыс. убитых и 16,2 тыс. пропавших без вести. Такие цифры отличались от упоминавшихся в листовках "6 миллионов убитых", когда на Восточном фронте вермахт насчитывал только 3,8 млн. человек.

Анализ документов показал, что пропаганда СССР приводила явно завышенные данные о потерях противника по двум причинам. Во-первых, в Генштабе называли выгодные руководству СССР цифры. Главное военно­-санитарное управление РККА при оценке потерь врага перенесло динамику потерь Германии в войне годов на период 1941 года. Получалось, что на 22-е сентября потери вермахта должны были составить 4,9-5 млн. человек. Во-вторых, преувеличение цифр потерь вызывалось тем, что советская пропаганда того периода была основана на преувеличениях и показе хотя бы мнимых военных успехах Красной Армии, Однако немецкие солдаты цифрам во вражеских листовках не верили, поскольку имели правительственные источники информации. В результате такими "статистическими данными" пропагандисты СССР убеждали только самих себя.

Серьезной ошибкой пропаганды начального периода войны было использование приемов, характерных для советской печати того времени. Противника стремились унизить, показывали его в смешном и беспомощном виде. Так, в листовках серии ''Международная информация" 3 августа говорилось: “При виде советского исгребителя германские летчики улетают в паническом страхе". Другая листовка 6 августа утверждала: "У немецкой армии нет резервов, нет провианта”. Очень часто наша пропаганда выдавала желаемое за действительное. Особенно от этого страдали прогнозы листовок. Так, Ленинградский фронт 9 декабря 1941 года издал листовку "Близкий конец захватнической войны Финляндии". Несколькими днями позже 22 декабря листовка ГлавПУРККА утверждала; "Румыния как союзник Германии потеряна". Переоценка своих сил привела к появлению 31 декабря утверждений типа: ”1942 год - год великой катастрофы гитлеровской Германии". Несбывшийся прогноз был напечатан и 4 января: "1942 год будет годом окончательного уничтожения зла человечества - гитлеризма".

Ошибкой пропаганды начального периода войны являлись оскорбления и персональные нападки на высших руководителей Германии с целью их дискредитации. Много оскорблений было в адрес Гитлера, пользовавшегося в 1941 году непререкаемым авторитетом у немецких солдат. В листовках его называли "чудовище Гитлер" (№, "горилла Адольф" (№ , "глупый, ничтожный политик" (№ , "прохвост, истеричка, евнух, жалкий импотент, наглый пустозвон" (т. 1

Среди пропагандистов успехом и достижением считалась изданная 25 августа 1941 года листовка "Хайль байль" (Да здравствует топор). Издевка заключалась в аналогии с нацистским приветствием "Хайль Гитлер". На рисунке Гитлер был карикатурно изображен в виде топора с усиками рядом с плахой. Однако вместо успеха карикатура привела к неудаче. Анкетный опрос сорока военнопленных в ноябре 1941 года показал, что листовка набрала наибольшее количество отрицательных отзывов. Пояснения пленных свидетельствовали о том, что "это отталкивающее изображение", оскорбления Гитлера и карикатуры на него в 1941 году солдатами вермахта воспринимались как личное оскорбление. Такая пропаганда имела обратный эффект вместо дискредитации руководства Германии.

Анализируя причины низкой эффективности воздействия пропаганды на вермахт в 1941 году, следует рассмотреть объяснения неудач советской пропаганды в мемуарах и исторических описаниях. Авторы объясняли их тем, что "аппарат пропаганды не был готов к выполнению задач из-за запоздалости его создания". Факты свидетельствуют об обратном. Все редакции газет на иностранных языках начали работать в марте 1939 года за два года до начала войны. Реальные причины неудач заключались в том, что по указанию политического руководства внутреннюю пропаганду СССР лишь переводили на немецкий язык. Работники 7-го отдела были лишены инициативы, неукоснительно выполняли указания начальника ГлавПУРККА, ставившего задачу революционизировать солдат вермахта, побуждать немцев к революционным выступлениям. Отсутствовал учет менталитета иностранных солдат, не учитывалась их реакция на пропагандистские материалы. Из-за некомпетентности кадров был неправильно выбран главный объект пропаганды, усилия сосредоточили на немцах, а не на союзниках вермахта.

Немцы и на румыны по-разному реагировали на пропаганду. Если сравнить пропаганду Западного и Южного фронтов в 1941 году, то в вермахте солдатам не запрещалось читать советские листовки. Однако в румынских войсках уже в июле 1941 года за нахождение в кармане русской листовки солдату грозила каторга. В румынской армии был издан приказ о "чрезвычайной вредности большевистской пропаганды". Аналогичные приказы имелись и в соединениях. Так, в 14-й пехотной дивизии румынских войск 12 июля был издан приказ № 000 "О необходимости проводить широкую контркампанию против советской пропаганды".

Пропаганда на румын была эффективна, хотя отдел по работе среди войск противника Южного фронта создали поздно, лишь после 22 июня 1941 года, из-за перевода в полевое управление 9 А имевшегося отдела политуправления ОдВО Эффект пропаганды определялся не поздним временем создания отдела, а объективными условиями. В числе этих причин были предрасположенность румын к восприятию пропаганды плена и успешная оборона нашими войсками Одессы, где, по признанию румынского командования, румынская армия потеряла 71535 солдат. Гибель сослуживцев и реальная угроза собственной смерти заставляла румынских солдат внимательно читать тексты листовок с предложением сдаваться в плен. Даже в окруженной Одессе Красной Армии сдалось 660 румын, в числе которых было 15 старших и 29 младших офицеров. Уровень "пленоустойчивости" румынских солдат был намного ниже по сравнению с солдатами вермахта. За первый год войны на каждую тысячу военнослужащих на фронте немцев в плену было 2, а румын - 17,8.

Более высокая эффективность воздействия пропаганды на румын являлась следствием того, что в коалиции войск противника румынская армия являлась наименее боеспособным, уязвимым звеном. Однако некомпетентность руководства ГлавПУРККА и 7-го отдела не позволила направить основные усилия пропаганды на разложение румынской армии, армий других государств-сателлитов Германии. Вместо этого огромные финансовые и материальные средства были потрачены для пропаганды на вермахт и Германию, хотя уровень боевого духа военнослужащих вермахта в 1941 году не позволял воздействовать на солдат пропагандой с призывами к сдаче в плен.

За 1941 год в вермахте из 3,8 млн. человек погибло лишь 290,7 тысяч (менее 8 %). Остальные солдаты были убеждены, что останутся в живых, надеясь на скорое победное завершение войны. Немцы боялись погибнуть в плену, поэтому из общего количества безвозвратных потерь Германии незначительное количество военнослужащих сдавалось в плен. По данным бывшего офицера штаба сухопутных войск вермахта генерал-майора Б. Мюллер-Гиллербранда, за июнь-ноябрь 1941 года соотношение убитых и пропавших без вести (т. е. сдавшихся в плен - Прим. ред.) составило 15,5 : 1 (251,7 тысяч убито и 16,2 тысячи пропали без вести). (см. таблицу)

Безвозвратные потери Вермахта в 1941 году

Месяц Убито (тыс. чел.) Пропало без вести (тыс. чел.) Соотношение У1 22,0 0,9 24,4 : 1 У11 51,0 3,2 15,9 : 1 У111 52,8 3,5 15,0 : 1 IX 45,3 2,1 21,5 : 1 X 42,4 1,9 22,3 : 1 XI 28,2 4,6 6,1 : 1 ХП 39,0 10,45 3,73 : 1

Уровень сдачи в плен резко вырос и боевой дух снизился лишь в декабре, когда соотношение убитых и пленных понизилось почти в пять раз до 3,7 : 1 (39,0 тысяч убито и 10,45 пропало без вести). Хотя декабрьские потери вермахта были ниже месячных потерь в июле, августе, сентябре и октябре, однако боевой дух резко упал. Этим объяснялось то, что в декабре солдатам стали запрещать читать листовки, а командование вермахта болезненно реагировало на листовки СССР, где основными тезисами стали факты военного поражения немцев под Москвой и призывы сдаваться в плен.

Примером удачной листовки является изданное Волховским фронтом в декабре 1941 года письмо военнопленного Фрица Максталера, в ответ на которое ОКВ было вынуждено издать приказ с попытками опровержения и утверждениями о гибели этого солдата. Показателем эффективности влияния листовок СССР стал изданный в декабре приказ германского командования "Десять заповедей против вражеской пропаганды".

Таким образом, факты показывают, что общее состояние советской пропаганды на войска стран гитлеровской коалиции до декабря 1941 года можно оценить как кризисное по объективным причинам. При постоянных, многомесячных поражениях и подходе вражеской армии к стенам Москвы трудно влиять на врага пропагандой. Однако наряду с этим условием имелись и другие недостатки. Во-первых, причиной кризиса пропаганды являлось то, что командование в Москве неправильно выбрало главный объект пропагандистского воздействия. Основные усилия пропагандистов были направлены не на имевших низкий боевой дух союзников третьего рейха, а на обладавших стойким иммунитетом к коммунистической пропаганде солдат вермахта. Работники 7-го отдела ГлавПУРККА не предпринимали мер, чтобы переубедить руководство в ненужности массированной пропаганды на немцев. Если бы основные усилия пропаганды сосредоточили на румынах и итальянцах, то 90 % сотрудников оказались бы без работы, поскольку они не знали этих языков. Личный интерес пересилил общественную необходимость.

Во-вторых, причиной неэффективности пропагандистского воздействия на противника являлся диктат со стороны начальников политических органов. В связи с этим содержание пропагандистских материалов определялось не по информационным потребностям военнослужащих противника, а в соответствии с требованиями начальника ГлавПУРККА, начальников политуправлений фронтов. Эти люди зачастую имели неверное и субъективное представление о противнике. Руководством не учитывались данные о реакции военнослужащих противника на пропаганду. Из-за диктата начальников не учитывалось мнение специалистов о необходимости изменения содержания пропаганды.

В-третьих, сотрудники подразделений пропаганды на врага имели слабую квалификацию. После мобилизационного развертывания и призыва резервистов большинство должностей оказалось занято людьми, некомпетентными в вопросах пропаганды на войска противника. Они слабо знали иностранный язык, не были способны грамотно вести пропаганду на врага. Эти люди также не могли правильно оценивать морально-психологическое состояние войск противника, не интересовались реакцией врага на советскую пропаганду. В июле 1941 года положение ухудшил приказ об откомандировании с фронта в тыловые подразделения всех этнических немцев, работавших в редакциях газет на немецком языке. Хотя имел право оставить немцев в редакциях газет, написав для этого ходатайство , однако он этого не сделал. Также не ходатайствовали об оставлении немцев на должностях все начальники 7-х отделов во фронтах. Это было сделано по двум причинам: из-за сильнейшей ненависти к немцам, а также из-за желания увеличить свой авторитет и показаться более компетентными в вопросах немецкого языка людьми, чем эти работники являлись на самом деле. В результате этнические немцы оказались в тыловых подразделениях, а их место заняли малокомпетентные в немецком языке люди, призванные в РККА из запаса.

В-четвертых, причиной неэффективности пропаганды в начальный этап войны являлась чрезвычайно высокая централизация пропаганды, подавление инициативы работников на местах. Фронтовые редакции и отделы по работе среди войск противника были превращены в ретрансляторы текстов агитационных материалов из Москвы. Результатом этого явился общий характер пропаганды, отрыв от реальной обстановки на фронтах, абстрактные рассуждения без конкретных и актуальных фактов, интересных для солдат врага.

В-пятых, недостатки штатной структуры привели к рассредоточению специалистов по многочисленным мелким подразделениям, которые дублировали работу друг друга. Параллельно с маленькими редакциями газет на иностранных языках на фронтах существовали маленькие отделы по работе среди войск противника, а в армиях - отделения по работе среди войск противника. В результате не было возможности сосредоточить интеллектуальный потенциал для разработки содержания пропаганды. Все эти подразделения лишь контролировали распространение пропагандистских материалов, поступавших из Москвы.