Война и пропаганда (ХУ – ХХ вв.) (стр. 43 )

Весной 1947 года наряду с изданиями НКВД для пленных в лагеря стали присылать небольшое количество печатных изданий из советской зоны оккупации Германии. Среди этих газет был орган советской военной администрации Германии газета "Теглише рундшау", тысяча экземпляров которой распределялось во все лагеря. По тысяче экземпляров присылалось газет социалистической единой партии Германии "Нойес Дойчланд", "Иллюстрирте рундшау". Газеты "Старт", "Трибуна", "Нойе вельт" поступали тиражом по 500 экземпляров. Эти издания рассылали по 1-2 экземпляру в каждый лагерь. Их использовали преимущественно активисты, лекторы и руководители кружков, которые еженедельно после получения новой корреспонденции устраивали громкую читку полученных газет для активистов.

Печатная пропаганда не ограничивалась изданием газет. Уже в 1943 году в лагерях было создано 79 библиотек, в которые было направлено более трех тысяч журналов, 30 тысяч книг на иностранном языке издательства "Иниздат". Кроме того, из ликвидированной автономной республики немцев Поволжья в лагеря было послано 15 тысяч книг на немецком языке. В течение нескольких последующих лет количество библиотек продолжало увеличиваться, так как по штату в каждом лагере полагалось иметь библиотеку. По состоянию на 1 апреля 1947 года насчитывалось уже 582 библиотеки, которые пополнялись, как периодическими изданиями, так и книгами на иностранных языках. Издательское отделение антифашистского отдела при политическом управлении ГУПВИ МВД издало и направило в библиотеки лагерей 4,264 млн. экземпляров брошюр и газет.

О размерах библиотечного фонда лагерей военнопленных дает представление отчет об 592 тысячах годных к употреблению книг, оставшихся после расформирования лагерей. Среди этих книг было 348,18 тысячи экземпляров на немецком языке (31 наименование); 25,7 тысячи экземпляров книг на румынском языке; 9,2 тысячи экземпляров книг на итальянском языке; 6,6 тыс. экземпляров изданий на венгерском языке; 0,9 тыс. экземпляров на польском; 1,2 тыс. экземпляров на английском и примерно по 300 экземпляров книг на французском, испанском, финском и чешском языках. Если разделить количество книг на число лагерей, то в библиотеке одного лагеря в 1950 году имелось более тысячи книг, годных к использованию.

О содержании библиотечного фонда лагерей дает представление весьма характерный набор литературы на японском языке. Среди 198949 книг на японском языке наибольшее количество составляли брошюры с речами (8938 экз.), биография И. Сталина (7507 экз.), статьи из собрания сочинений (5762 экз.), а также перевод книги "Краткий курс истории ВКП(б) (6725 экз.), статьи (3047 экз.). Также имелось 166970 экземпляров брошюр со статьями советских авторов, опубликованными в периодической печати. Перечень этих изданий показывает, что значительную часть от общего количества книг и брошюр (14,6%) составляли книги о или его произведения. В большинстве других материалов содержались обязательные ссылки на высказывания .

Наряду с печатной пропагандой для воздействия на пленных применялось радиовещание. Еще в ноябре 1941 года по указанию ГлавПУРККА в трех лагерях военнопленных были установлены радиоузлы для трансляции передач московского радио на иностранном языке. На 1 января 1944 года из 45 действовавших лагерей в 39 имелась радиотрансляционная аппаратура, осуществлялась ежедневная трансляция передач через громкоговорители на территории лагерей. После создания в июле 1943 года НКСГ с 18 июля 1943 года были организованы регулярные передачи радиостанции "Свободная Германия". Они выходили в эфир вначале три, затем четыре, а позднее - восемь раз в день. С мая 1945 года передачи стали вестись четыре раза в день на коротких и средних волнах. В связи с тем, что слышимость передатчика распространялась на всю Европу до Урала, по указанию ЦК ВКП (б) в период годов была организована трансляция для немецких пленных передач станции "Свободная Германия". Для военнопленных других национальностей с 1943 года организовывали прослушивание передач московского радио на соответствующих иностранных языках.

Способом пропагандистской обработки пленных являлось их обучение в политических кружках. Администрации лагерей с 1947 года было приказано создать кружки численностью 2-3% от общего количества пленных для занятий с отрывом от производства сроком на 40 дней. Многие военнопленные учились в подобных кружках. (Приложение ). Например, среди румынских пленных в кружках занимались около 80%. Единая тематика занятий в кружках лагерей предусматривала изучение девяти тем, в число которых входили: "Конституция СССР", "Индустриализация и коллективизация", "Внешняя политика СССР", «Пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства СССР», «Современное экономическое и политическое положение в стране». (страна выбиралась в зависимости от национальности пленных. - Прим. ред.) В кружках для немецких военнопленных предусматривались темы "Конституция Германии", "Двухлетний план советской зоны оккупации Германии", "Первая конференция Социалистической единой партии Германии", а также резервная тема, зависевшая от указаний политического управления МВД. В 1949 году вместе с обычными кружками в лагерях стали работать "кружки повышенного типа", где изучались сложные темы, не предусматривавшиеся общей программой. Например, в лагере № 000 на территории Эстонии из 33 подобных кружков в семи изучалась марксистско-ленинская философия, в пяти - история ВКП (б), в восьми - политическая экономия.

Некоторые особенности были в работе кружков для японских пленных. Например, в 1947 году японцы занимались в 168 кружках со сроком обучения 20 дней, и в 379 кружках со сроком обучения 8-12 дней. Кроме того, имелось 700 тематических кружков для молодежи, в которых занимались примерно 25 тысяч молодых военнопленных. Среди обшего количества кружков значительную часть составляли те, где изучалась история ВКП(б). Это объяснялось тем, что в помощь руководителям кружков имелась книга «Краткий курс истории ВКП(б)», но было крайне недостаточно другой переводной литературы. В 1949 году количество тематических кружков японских пленных возросло до 1105, в которых занимались 16 тысяч человек. Еще 185,5 тысяч пленных занимались в 5817 кружках с единой программой.

Лекторские группы при политических отделах лагерей читали японцам в кружках лекции по девяти темам. Среди них пять тем описывали различные аспекты жизни в СССР. Также изучались темы: "Успехи народной демократии", "Победа китайского народа", "Внутриполитическое положение в Японии"; "Компартия Японии в борьбе за демократизацию страны"; "Задачи единого народного фронта". За годы общее количество обучавшихся во всех лагерных кружках пленных составило около 600 тысяч человек. Учился каждый седьмой из общего числа военнопленных. (Приложение ). Главной целью обучения пленных в политкружках являлось; ознакомление людей с основными сведениями о СССР, интерпретация событий международной жизни с точки зрения руководства СССР. Это делалось для накопления пленными новой информации и преодоления негативных стереотипов, внедренных в их сознание в армиях стран гитлеровской коалиции.

Более сложную цель стремились достичь при обучении специально отобранных и проверенных военнопленных в антифашистских школах. Там курсантов обучали основам коммунистической идеологии. «Перевоспитанных» пленных потом использовали для ведения пропагандистской работы в лагерях или при ведении пропаганды на врага в действующей армии. После окончания войны обучение в антифашистских школах и на многомесячных курсах имело задачу подготовки функционеров в государственные и общественные организации на территории стран Восточной Европы, занятых Советской Армией. Срок обучения в трех центральных антифашистских школах (ЦАФШ) постоянно увеличивался. Если в годах он составлял три месяца, то в 1947 году в двух школах срок обучения был увеличен до шести месяцев. В двух остальных школах обучали по девятимесячной программе. За период годов в центральных антифашистских школах было подготовлено более 17,9 тысячи выпускников. Затем их направили на ответственные должности в государственные и общественные организации стран Восточной Европы, где находились войска СССР.

В годах в связи с массовой репатриацией пленных стали учить по ускоренной программе на трехмесячных и одномесячных антифашистских курсах. Эти выпускники не направлялись в государственный аппарат и правительственные учреждения. По ускоренному курсу готовили функционеров в профсоюзные и другие общественные организации. По плану в 1948 году на курсах требовалось подготовить 10 тысяч будущих кадровых работников оккупированных стран, а в 1949 году - 30 тысяч. В связи с увеличившейся потребностью в лояльных, проверенных кадрах для работы на важных должностях в зарубежных государствах количество обучавшихся постоянно росло. В общей сложности на курсах и в школах лагерей подготовили 86,6 тысячи человек, что составило более 2% от общего числа пленных. (Приложение )

Наряду с общей программой курсов работали и специализированные курсы для отдельных категорий военнопленных. Так, в 1947 году были проведены курсы политической подготовки 300 пленных журналистов, курсы для 200 врачей. Оригинальные курсы были организованы летом 1944 года в доме отдыха железнодорожников под Москвой. Там на месячных сборах учили 34 пленных священников, которым читали лекции. С ними также проводили дискуссии и обмен мнениями. После сборов лояльно настроенных евангелических пасторов послали парами в лагеря военнопленных с правом ведения богослужений «по согласованию (то есть под контролем - Прим. ред.) с антифашистским активом лагеря».

Работа со специально отобранными, лояльно настроенными пленными значительно отличалась от задач работы с основной массой пленных, так как 97-98 % людей в лагерях были враждебно настроены к СССР и лагерной администрации. Они имели психологическую установку на неприятие информации из советских источников. Обычно пленные бойкотировали пропагандистские мероприятия в скрытой форме. Главной задачей пропагандистской работы лагерной администрации и активистов лагерей являлось обеспечение лояльного поведения пленных и выполнение ими производственных норм. В послевоенные годы решить эту задачу оказалось наиболее трудно в офицерских лагерях военнопленных, когда по приказу НКВД № 41 от 19 февраля 1946 года для работ стали привлекать не только рядовых, но также и офицеров в звании от младшего лейтенанта до капитана включительно. Это противоречило содержанию конвенции об обращении с пленными офицерами, не предусматривавшей принуждение их к труду.

Для стимулирования работавших солдат и младших офицеров им платили зарплату. В годах пленному выдавали ту часть заработанных денег, которая превышала стоимость его месячного содержания (45 рублей). Работавших дополнительно поощряли выдачей почтовых открыток для писем на родину. Кроме того, лучшие работники имели право первоочередного возвращения на родину. По указанию политотдела ГУПВИ МВД с 1948 года была начата пропагандистская кампания "движения Генеке". Это был вариант пропаганды в 30-х годах трудовых подвигов образцового шахтера Стаханова и “стахановского движения”. Генеке являлся немецким пленным, который перевыполнял нормы добычи угля. Участники "движения Генеке", достигавшие наивысшей производительности труда индивидуально или в составе бригады, поощрялись лагерной администрацией.

Наряду с первоочередной отправкой на родину и материальным поощрением с апреля 1947 года по директиве НКВД № 000 было разрешено водить на экскурсии лучших производственников лагерей. Например, в 1948 году было проведено 906 экскурсий для 28715 военнопленных. Они посетили музеи, театры, школы, предприятия. В Москве, Ленинграде, Минске и Свердловске лучшие пленные производственники смотрели балетные спектакли, ходили в Третьяковскую галерею, Русский музей, Эрмитаж. Лучшим работникам разрешали группами ходить в увольнение в кино и на танцы в сопровождении отвечавших за них советских офицеров.

Среди оригинальных способов культурно-массовой работы в лагерях явилось проведение в 1948 году конкурса пленных на лучшую пьесу для лагерного театра. По итогам соревнования из 35 представленных пьес было отобрано 2, разрешенных затем к постановке в 913 драматических кружках лагерей. Эти факты показывают, что воздействие на пленных не ограничивалось только пропагандой, но включала способы материального стимулирования и культурно-массовой работы.

Эффективность воздействия пропаганды на пленных была невелика. До 1942 года тайно от администрации действовали группы контроля поведения военнопленных, ведущие враждебную пропаганду. Например, 17 декабря 1941 года в офицерском лагере № 95 в Елабуге на берегу Волги семь пленных были взяты под стражу и осуждены по ст. 58 ч.2 (ведение антисоветской агитации) Уголовного кодекса СССР. Тайное противодействие пропагандистской обработке пленных продолжалось и в последующие годы. Так, в 1945 году группа бывших сотрудников абвера (войсковая разведка - Прим. ред.) искалечила активиста, читавшего в лагере лекции. Вплоть до декабря 1946 года часть руководящих должностей в лагерях занимали офицеры, мешавшие проведению антифашистской пропаганды. Так, проверка в ноябре 1946 года лагерей Ленинградской области показала, что в шести лагерных отделениях офицеры элитных охранных отрядов (СС) и штурмовых отрядов (СА) занимали руководящие посты. В 21 лагерном отделении бывшие офицеры возглавляли роты и батальоны пленных. Они препятствовали ведению пропаганды, отправили руководителей антифашистской работы из лагерей на торфяные разработки. Случаи подобного рода происходили повсеместно. Пропагандистская работа антифашистов велась в условиях жесткого противодействия и прямого саботажа враждебно настроенных пленных.

Эффективна оказалась пропаганда на 2 % от общего количества военнопленных. Эти люди прошли обучение на антифашистских курсах и в школах. Определенный эффект был достигнут в политических кружках лагерей, где учились 14,5 % от общего количества пленных. Степень эффективности пропагандистской работы и уровень конформности поведения разных этнических групп пленных видны по итогам пропагандистской кампании в 1949 году по случаю 70-летия . Пленные показывали свою лояльность к лагерной администрации, подписывая для этого ''благодарственное письмо Сталину". Немцы подписали это письмо больше других этнических групп пленных - 34,1 % от общего количества репатриировавшихся пленных. Такой высокий процент подписавших объяснялся тем, что значительное количество пленных были морально сломлены. Они боялись наказания за нелояльность. Многие подписывали письмо из страха, чтобы не быть зачисленными в самую последнюю группу репатриантов, чтобы избежать статуса политически неблагонадежного человека после возвращения в Восточную Германию.

На втором месте по числу подписавших благодарственное письмо стояли японцы (21,5 %), традиционно имевшие высокую степень конформного повеления. Среди этнических групп пленных, негативно отнесшихся к участию в пропагандистской кампании подписания письма, были австрийцы (14,9 %) и венгры (9 %). Наибольшую враждебность продемонстрировали оставленные в лагерях румыны, которые отказались от службы в армии на стороне СССР (5,8 % от числа репатриированных). Факты показывают, что накануне завершения репатриации пленных наивысшую степень лояльности лагерной администрации и податливости на пропагандистское воздействие продемонстрировали немцы и японцы % репатриировавшихся пленных).

Условия пребывания в лагере оказывали значительное влияние на поведение и высказывания пленных. В последние годы пребывания в лагерях среди пленных почти не осталось людей, выступавших с критикой или открыто заявлявших о своем мнении, если оно не совпадало с мнением лагерной администрации. К 1949 году число подобных пленных в лагерях составляло не более 2-3%. (Приложение ). Отвергали пропагандистское воздействие офицеры, большинство из которых принципиально не меняли свое мнение, несмотря на оказывавшееся на них давление. Таких людей в офицерских лагерях к 1947 году оставалось 15%. (Приложение ).

Показатели эффективности пропагандистского воздействия на пленных во время их пребывания в лагерях далеки от объективности. На людей оказывали сильное влияние не пропаганда, а условия жизни в лагере, и различные факторы обстановки, в связи с которыми пленные были вынуждены кардинально менять свои взгляды и убеждения. Например, в одном из самых больших солдатских лагерей за год почти весь состав стал "антифашистами". Если в июле 1943 года количество антифашистов составляло только 4,5% от общего состава пленных, то в июле 1944 года - 96,6%.

Сравнительно объективными данными о воздействии пропаганды являются цифры количества антифашистов в годах, когда еще невозможно было предугадать исход войны, и было опасно пропагандировать антифашистские взгляды в лагере. В 1942 году в лагерях было только 2967 активистов, среди которых 1538 являлись выпускниками антифашистских школ. Количество активистов в 1943 году возросло до 6693 человек, среди которых насчитывалось 1538 выпускников ЦАФШ этого года. Таким образом, в период побед Германии количество активистов-антифашистов составляло не более 3% от общего числа военнопленных.

Среди представителей этнических групп наиболее стойкими и не изменившими пропагандистские стереотипы оказались немцы, имевшие более высокий культурно-образовательный уровень по сравнению с теми, кто вел на них пропаганду. В конце октября 1941 года лишь 158 пленных после двухмесячной обработки согласились подписать текст обращения с обвинениями Гитлера. В 1942 году в лагерях было 1467 антифашистов-немцев (7,4% пленных). В 1943 году активистов стало 2461 человек, что было менее 1% от количества пленных немцев. Наибольшую стойкость к пропагандистской обработке проявили немецкие офицеры, среди которых в 1943 году лишь 371 человек заявил о своих антифашистских взглядах.

Результаты пропагандистской обработки пленных видны после их репатриации на родину. Многие активисты в лагерях обманывали администрацию, показывая свою лояльность и приверженность идеям марксизма. Например, только 1,3 тысячи активистов (5,4%) после возвращения в Японию на первом пароходе пошли под красными знаменами колонной вступать членами в коммунистическую партию Японии. Испугавшись случая массового вступления репатриантов в компартию Японии, американские оккупационные власти создали лагеря для возвращавшихся из СССР пленных. Там у пленных отбирали привезенную из Советского Союза литературу, проводили занятия о демократии и американском образе жизни. Бывшие японские активисты советских лагерей находились под наблюдением полиции, их преследовали, отказывали в приеме на работу.

Из семи тысяч военнопленных офицеров вермахта, которые в лагерях вступили в Союз немецких офицеров, лишь около 10% не изменили своим взглядам после репатриации. Более чем 23 тысячи членов НКСГ после возвращения на родину придерживались своих взглядов периода плена лишь в случае проживания в Германской Демократической Республике, поскольку в Западной Германии это было опасно.

Таким образом, результаты пропагандистского воздействия на пленных в годах свидетельствуют о том, что в зависимости от уровня внутригрупповой сплоченности и конформности поведения результативность пропаганды на этнические группы пленных была разной. Наибольших результатов пропагандой достигли при воздействии на румын, около 30% которых удалось полностью разложить и убедить в необходимости служить на стороне СССР. Довольно высокую степень податливости к пропагандистскому воздействию проявили японцы. Среди них 4% состояли в активе лагерей, а 0,2% после репатриации вступили в коммунистическую партию Японии.

Немцы и венгры были неподатливы на попытки изменить их националистические стереотипы, и заменить их коммунистическими представлениями. В период годов менее 1% количества пленных составляли активисты, лояльные администрации лагерей. После конца войны, понимая необратимость политических процессов в советской зоне оккупации Германии, часть немцев стала более податливой на пропагандистское влияние. В результате этого из пленных немцев в годах было подготовлено около 35 тысяч кадровых работников для занятия руководящих должностей в государственных структурах и общественных организациях Германской Демократической Республики.