Война и пропаганда (ХУ – ХХ вв.) (стр. 7 )

По сравнению с повстанцами у солдат регулярных войск за период с 1 августа по 6 сентября 1774 года уровень боевого духа и степень подчинения командирам оказались значительно более высокими, а соотношение убитых к пленным составило 1,8 : 1. Убито было 578 человек и 309 перешли в армию повстанцев. Под Черным Яром 25 августа после захвата в плен, перешедшие на сторону повстанцев 115 солдат сразу же были наказаны избиением батогами, а 194 - шпицрутенами.

Особым родом борьбы, выигранной восставшими, являлась пропагандистская война. Главная армия Пугачева не штурмовала большинство из 27 захваченных крепостей и городов. Они были сданы без боя после разложения гарнизонов от воздействия подрывной пропаганды. Так, когда после разгрома под Татищевской крепостью у восставших не осталось ни одной пушки, они 6 мая 1774 года захватили крепость Магнитную. Это стало возможным в результате успеха разлагающей пропаганды и перехода на сторону Пугачева солдат гарнизона крепости. Через некоторое время 21 июня 1774 года "императору" сдалась крепость Оса после того, как в нее был направлен старый солдат-гвардеец, который во время службы в Петербурге видел Петра 111. Этого старика специально вызвали из крепости к восставшим. Он лично осмотрел Емельяна Пугачева, признал в нем императора и после этого убедил гарнизон крепости не оказывать сопротивления законному царю.

Пропаганда восставших способствовала мобилизации в армию Пугачева большого количества людей, проживавших далеко от районов боевых действий. Например, после отправления "указа императора Петра Федоровича" от 14 августа 1774 года в заволжские степи правитель калмыков Цеднен-Даржа привел в лагерь повстанцев 3 тысячи конников, которые 20-21 августа участвовали в военных операциях повстанцев под Царицыным.

По содержанию пропаганда повстанцев являлась популистской. Она обещала людям много недостижимых благ. В пропагандистских целях и его окружение использовали веру в "доброго царя", в листовках и манифестах даровали населению вольность, обещали различные блага, чины и привилегии. Принятие вожаком восстания титула "императора Петра 111” имело пропагандистскую цель. Никто из его ближайшего окружения в царское происхождение неграмотного донского казака Пугачева не верил, но указы и манифесты писались от имени императора для придания им авторитета.

Одной из задач созданной 6 ноября 1773 года "государственной военной коллегии" повстанческих войск являлось письменное делопроизводство. Также она распространяла именные указы и манифесты, которые для придания им законного, государственного характера скреплялись подписями с приложением к красному сургучу, серебряных и медных печатей. В архивах сохранились - более 87 наименований указов, "манифестов императора" и писем, которые громко зачитывались неграмотному населению. Массовое распространение пропагандистских документов, дарующих крепостному населению вольность от дворян, позволило мобилизовать на защиту этой привилегии население огромных районов России, поскольку в тот период лишь 4 % населения жили в городах, а остальные являлись крестьянами, находившимися в рабской зависимости от дворян.

В Петербург и секретную комиссию для расследования деятельности повстанцев были посланы 43 захваченных в различных местах указа и манифеста от имени "Петра 111", составленных в период с 17 сентября 1773 до 21 августа 1774 года. В сохранившихся архивных документах говорится, что уже в декабре 1773 года писари и переводчики (толмачи) повстанческих полков размножали на местах копии указов и рассылали их в села, города и заводские поселки при частных заводах. Например, в районе крепости Оса толмач /переводчик/ Николай Иванов в штабе полковника Абдия Абдулова 25 декабря 1773 года письменным рапортом докладывал, что он "...в разные города и села и партикулярные заводы для увещевания и исполнения поданного ему от его императорского величества указу копии посылал". Со 2 декабря 1773 года во всех манифестах Пугачева помещалась фраза: "Объявляется во всенародное известие", и эти тексты громко зачитывались засылаемыми "разгласителями" в населенных пунктах. Во все стороны за сотни километров повстанцы посылали в крепости "разгласителей" и "подсыльщиков", которые объявляли о добром императоре и его указах, разлагали гарнизоны. Во Владимирском уезде полиция за 1000 километров от ставки Пугачева под Оренбургом в декабре 1773 года конфисковала копию указа "Петра 111 "от 4 октября 1773 года.

Документация штаба повстанцев велась на русском и на старотатарском языках. Пропагандистские материалы в государственной военной коллегии писались на 4 языках: русском, старотатарском (тюрки), немецком и арабском языках.

Пропагандистские документы повстанцев

Месяцы 1773, 1774	9	10	11	12	1	2	3	4	5	6	7	8
Указы Петра 111	5	11	5	8	-	-	2	-	-	3	2	5
Указы военной коллегии	-	-	-	1	1	1	-	1	-	2	1	3
Письма командиров	-	1	2	4	8	7	2	-	1	-	-	1
Письма мулл	-	2	-	-	-	-	-	-	-	1	-	1
Письмо раскольника	-	-	-	-	-	-	-	1	-	-	-	-
ИТОГО	5	14	7	13	9	8	4	2	2	5	3	10

Все пропагандистские документы, составленные на русском языке, одновременно переводились на старотатарский язык. Наибольшее количество наименований пропагандистских документов повстанцами было составлено в октябре-декабре 1773 года (14 и 13 соответственно), а также в августе 1774 года (10).

Манифесты и указы "императора Петра Федоровича" писали секретари Пугачева: думный дьяк Военной коллегии (10 с 16 сентября 1773 года), секретарь Военной коллегии (3), секретарь Военной коллегии (14 с 5 июня 1774 года), секретарь Военной коллегии Балтай Идиркеев (7 на старотатарском языке), пленный сержант (2), бывший подпоручик (1 на немецком языке от 17 декабря 1773 года), заводской крестьянин Воскресенского завода Иван Петров (1 манифест от 2 декабря 1773 года совместно с и ). Повытчики Военной коллегии: С. Супонин, И. Герасимов, А. Седачев, Г. Степанов, И. Пустоханов также составляли пропагандистские материалы.

Сохранились документы допросов, помогающие представить ход подготовки манифестов. на следствии сообщил, что манифест от 2 декабря 1773 года он составлял с . При этом основой содержания стали тексты "печатных и письменных публичных указов, которые были переплетены в книгу, а сию книгу достали, не знаю где-то, Шигаев и Почиталин". .../Мы/ "выбирая лутчия речи из указов, по той выборке не умели порядочно речей сплести, и упражнялись в составлении оного /манифеста/ больше недели". После приезда с Воскресенского завода с "разумно написанным доношением" Ивана Петрова, секретари "призвав оного Петрова на квартиру, просили, чтоб он выправил, который посмотрев сие сказал: "Нет де, господа, не так написано". И потом перечернил по своему, который, так как им перечернен, после и я переписал. И носил оный для подписания самозванцу Почиталин и, пришел от него в коллегию, сказал мне, что самозванец тот указ, не переправляя, подписал и хвалил, что написан хорошо".

Манифесты давали обещание разных привилегий каждой социальной группе, являвшейся объектом пропаганды. Казаков Яицкого казачьего войска указы жаловали рекой Яик со всеми ее угодьями и богатством, а также хлебом, порохом, свинцом, деньгами, "старой верой", казацкой вольностью, привилегией стать "первыми людьми", "увольняли" от всяких податей. Например, 6 октября 1774 года "император Петр 111" в указе казакам Верхне-Озерной крепости писал: "Когда вы исполните мое имянное повеление /послужите мне/, за то будете жалованы чинами и на претки ваши рякою и землею, и травами, и морями и денежным жалованьем, и хлебным провиянтом, и свинцом, и порохом, и вечною вольностью".

Содержание указов, в которых казакам объявлялся перечень пожалованных привилегий, основывалось на бытовавших среди казачества мифах и легендах о якобы существовавшей грамоте царя Михаила Федоровича (), который будто бы наградил Яицкое войско за верную службу рекой Яик "с сущими при ней реки и протоки и со всякими угодьи, от вершин и до устья, рыбными ловлями и звериною ловлею, а равно и солью беспошлинно, также крестом и бородою, и чтобы им на той реке жить и владеть, и великому государю служить казачью службу и набираться на житье вольными людьми". Среди старожилов-казаков бытовало предание о том, что эта грамота якобы хранится в одной из гробниц древнего Михайловского собора в Уральске. Подобные предания из мифов превратились в текст указа, составленного в ночь с 16 на 17 сентября 1773 года 19-летним яицким казаком . Это показывает, что идеи пропаганды восставших отражали мечты рядового казачества, соответствовали глубинным интересам самой бедной социальной группы населения, вызывала у нее сопереживание и поддержку. Это объясняет силу влияния пропаганды .

Второй причиной силы повстанческой пропаганды явилось то, что она была популистской, обещала материальные блага и привилегии. Указы и манифесты вызывали личную заинтересованность адресатов воздействия. Обещания материальных благ, а также привилегий людям притягивали внимание читателей и слушателей. Такая пропаганда резко контрастировала с текстами императорских манифестов из Петербурга, зачитывавшимися в церквях, где населению ничего не обещалось, а все внимание обращалось на дискредитацию донского казака Емельяна Пугачева.

Исповедовавшим ислам народам повстанцы обещали вечную вольность, земли, угодья, государево жалованье, "мухаметанскую веру" Так, 1 октября 1774 года пожаловал башкиров Оренбургской губернии "землями, водами, лесами, жительствами, травами, реками, рыбами, хлебами, законами, пашнями, телами, денежным жалованьем, свинцом и порохом”, а также провозгласил: "...даю волю детям вашим и внучатам вечно". В этот же день башкиров Ногайской и Сибирской дорог Оренбургской губернии "император Петр Федорович" пожаловал "землею, водою, солью, /мусульманской/ верою и молитвою, пажитьем (домашним имуществом. - Прим. ред.) и денежным жалованьем".

Крестьян в указах освобождали от власти помещиков, давали им землю, угодья, волю, освобождали от подушной подати, от всех налогов и повинностей, от рекрутских наборов; призывали относиться к дворянам, как они до этого относились к крепостным. Это подразумевало, что крестьян призывали подвергать телесным наказаниям и вешать дворян. Например, указ "императора Петра Федоровича" от 28 июля 1774 года в захваченном городе Саранске обращался к крепостным крестьянам: "... и ограждаем /вас/ вольностью и свободою, и вечно казаками, не требуя рекрутских наборов, подушных и прочих денежных податей, владением земель, месными, сенокосными угодьями и рыбными ловлями, и соляными озерами без покупки и без оброку, и прочими всеми угодьями, и освобождаем всех от прежде чинимых от дворян и градских мздоимцев-судей всем крестьянам налагаемых податей и отягощениев”.

В Пензе 31 июля 1774 года после захвата центра провинции самозванный император объявил крестьянам в манифесте: "Награждаем /вас/ древним крестом и молитвою, головами и бородами, вольностью и свободою, и вечно казаками, не требуя рекрутских наборов, подушных и прочих денежных податей, владением землями, лесными, сенокосными угодьями и рыбными иовлями, и соляными озерами без покупки и без оброку, освобождаем... от податей и отягощениев".

Казенным рабочим государственных заводов манифесты объявляли о “воле, дарованной императором Петром 111", освобождали от власти администрации и заводовладельцев, освобождали "от тяжчайшего ига работы, платежа податей", предоставляли "свободную вольность" от власти дворян и чиновников", жаловали "всякою вольностию, тоже землею, лугами и рыбными ловлями", на семь лет освобождали от всяких податей.

Манифесты, указы и письма повстанцев можно разделить на две группы по уровню конкретности адресатов пропаганды. В первую группу входят материалы, не имеющие конкретного адресата, обращенные ко всему населению в районах восстания. Как правило, в текстах таких материалов содержалась фраза: "Объявляется во всенародное известие". В отдельных случаях писалось, что манифест предназначен для "всех верноподданных всякого звания и чина". Иногда такие материалы включали в себя положения о том, что их текст следует "публиковать" (обнародовать. - Прим. ред.). В отдельных случаях в текстах имелись указания о том, что следует возить тексты манифестов по населенным пунктам для громкого чтения населению. Как правило, материалы первой группы назывались повстанцами "манифестами". Они готовились государственной военной коллегией повстанцев и подписывались Емельяном Пугачевым от имени "императора Петра". В отдельных случаях указы военной коллегии, подписанные полковником Иваном Твороговым, думным дьяком Почиталиным и каким-либо из секретарей (повытчиков) также имели характер манифестов. Первый манифест повстанцев был составлен 25 ноября 1773 года. Общее количество материалов этой группы невелико - 8 (9,6 %). Наибольшее количество манифестов составлялись повстанцами зимой 1773 года. В ноябре 1773 года был написан 1 манифест, в декабре - 4, в марте 1774 года - 1, в июле - 2 и в августе - 1 манифест.

Второй группой материалов являлись указы, "увещевательные письма” и письма к конкретным людям, в которых упоминались фамилии, имена и отчества адресатов. Такие "именные указы", письма составлялись в государственной военной коллегии повстанцев и в штабах повстанческих войск. Имелись случаи, когда своим знакомым в лагерь противника писали письма те казаки, которые у восставших получили высокие чины полковников и атаманов. Конкретность адресатов посланий были сильной стороной пропаганды повстанцев. Усиливало эффективность пропаганды то, что она имела положительную направленность. Указы повстанцев разрешали людям делать то, что правительство запрещало. На словах эта пропаганда облегчала положение угнетенных, давала им привилегии, соответствовала идеальным представлениям людей о "райской жизни", о справедливости, свободе, воле, жизни без какого бы то ни было «отягощения», без подчинения местным руководителям - дворянам. Пропаганда отражала мечты социальных низов общества о лучшей жизни, соответствовала интересам и идеалам социальных групп угнетенного населения.

Офицеры правительственных войск дискредитировали «манифесты». Они указывали подчиненным казакам гарнизонов на тот факт, что текст не напечатан в типографии. Понимая, что написанные чернилами манифесты уязвимы от критики офицеров и правительственных чиновников, посланцы Пугачева на каверзные вопросы и критику отвечали, что печатные манифесты император будет издавать после занятия Москвы.

Основным видом других пропагандистских материалов являлись письма и "увещевания" к командирам войск противника и комендантам окруженных крепостей с призывом признать "императора Петра Федоровича", написанные в полковых канцеляриях повстанцев. В пропагандистских целях составлялись и письма главных командиров башкирских и татарских войск, направленные командирам подчиненных отрядов, а также командирам взаимодействующих с ними войск. В письмах сообщалась приукрашенная информация о "военных успехах" повстанцев, о "победах" над правительственной армией, о захвате городов, подходе подкреплений. Характерным образцом такого материала является письмо главного полковника Бахтияра Канкаева командирам подчиненных ему отрядов в Арской области под Казанью. Письмо на старотатарском языке написано в мае 1774 года через несколько недель после того, как 1 апреля под Сакмарским городком армия оказалась полностью разгромленной, а блокировавшие город Оренбург войска повстанцев были уничтожены.

Текст гласит: "Тебе, главному старшине Канкаю Яшбактину сыну и старшине Осипу, атаману, тебе полковому сотнику Ишмату Маматкулову сыну, депутату мулле Бактию, также тебе полковому сотнику Иману Алладинову сыну - всем вам старшинам и сотникам от полкового старшины Бахтияра Канкаева слово такое: извещаются вам сведения, полученные по ордеру. Стало известно из ордера Белобородова место пребывания государя нашего, что он находится в крепости Уклы. Также, учинив покорность милостивому государю нашему, стали воинам его десять тысяч киргизских казаков, которые пригнали бесчисленное количество коней, коров и овец своих, чтобы раздать их армии. Также стало известно, что за ним идет двадцатитысячное войско, и он взял Оренбург, а также, покорив полк из восьмиста гусаров, отняв у них оружие, он привел их к присяге, присоединив их к своей армии, ввел /эту армию/ в Оренбург и во главе ее поставил муллу Кинзю /Арсланова/.

В Оренбурге был большой бой и до такой степени, что кровь достигала до щиколоток коней. Милостивый государь наш взял в плен именованного /генерал-фельдцехмейстера/ Орлова, которого, приковав за нос, драл железным гребешком по спине, замучил до смерти. И еще он поставки из своих войск сорокатысячное войско в крепость Берды, а к городу Уфе пришли и осадили /его/ пятнадцать тысяч человек. А тех, кто на стороне бабушки /царицы/, сжигая их сооружения, уничтожили. За Султанмуратом идет полковник Каранай с тысячным войском, чтобы, окружив, уничтожить его. Также в Илецкую крепость он поставил двадцатитысячные силы и в Яицкую крепость поставил пятнадцать тысяч человек. А сам милостивый государь наш с пятитысячной армией прибыл и вступил в крепость Уклы. (занята 10 мая 1774 года. - Прим. ред.)

И еще от милостивого государя нашего к Белобородову прибыл ордер, чтобы он обратно вернулся в Сатки и находился там. Взяли Челябинск, захватили все - пушки и порох, уничтожили пришедшую туда /вражескую/ армию воров, вышедших из Кунгура, уничтожили там. А башкиры, обманывая, показываясь частично, в большинстве укрылись.

Милостивый государь наш захватил крепости на той стороне Турки. Наступив на Москву, осадил ее, и в ордере, присланном Белобородову, сказано, но они наступают напористо. И еще милостивому государю нашему покорились семнадцать губерний. Со стороны Москвы, объединившись с многотысячными силами, упорно наступает его сват. Еще две тети его, дочери Пeтpa Алексеевича, дали помощь государю нашему. Об этих обстоятельствах сообщил милостивый государь наш в именованном ордере Белобородову, Поэтому радуйтесь, услышав это, пожелайте благополучия государю нашему.

О тамошних делах сообщит вам письмо через человека, приехавшего с ним письмом. Пусть /на местах/ разъезжают с этим письмом, пусть объясняют эти вести. Государь наш прислал ордер, чтобы прибыть в Сатки, поэтому пусть прогоняют, где бы то ни было тех русских казаков, которые могут сопротивляться государю. К сему я полковой старшина Бахтияр Канкаев сын руку свою приложил. Этого, приехавшего /к вам/ Инсабулата Намазова сына с его товарищем Аббасом Биккининым сыном пусть перевозят на подводах, пусть они ездят без препятствия везде и их сопровождают, не задерживая. Один писарь, откуда бы он ни был, пусть сопровождает их. Если где-либо из русских казаков кто-либо окажет сопротивление, помочь задержать их и отправить сюда, невзирая на возражения. Пусть сотники во всех деревнях поймут это.