Война и пропаганда (ХУ – ХХ вв.) (стр. 23 )

Кампанию изъятия ценностей в Петрограде, как и в Москве, предваряло образование агитационной комиссии и десятидневная организационная подготовка, приведение в боевую готовность отрядов милиции, чоновцев и чекистов. Инструкция начальникам районных и уездных подкомиссий по изъятию в городе и губернии детально регламентировала действия членов комиссий. В частности, учитывая опыт других городов, на время операции изъятия двери храма закрывались и никто, кроме оперативной группы, не мог выйти из него. Одному из членов комиссии вменялась в обязанности охрана колокольни. Одновременно с этим на заводы и фабрики посылали агитаторов для выступлений перед рабочими с «разоблачением действий черносотенного духовенства». Не всегда агитаторам удавалось убедить слушателей в необходимости действий властей. Например, по сводкам ГПУ в Петрограде: против изъятия велась тайная агитация на многих заводах и фабриках: на кожевенном заводе, заводах «Резчик» и «Треугольник», в Рождественском трамвайном парке и др. На химическом заводе докладчику петроградского комитета РКП(б) не дали даже выступить.

Для дискредитации духовенства большевики проводили показательные судебные процессы над «черносотенными попами». Важную роль в идеологической обработке населения во время процессов призвана была сыграть пресса. При отсутствии исчерпывающих юридических оснований для приговоров именно пресса должна была формировать общественное мнение, нагнетать истерию, создавать такие антицерковные настроения в обществе, когда любое политическое решение приобретало видимость законного. Одно из церковных дел 1922 г. из фонда Политбюро ЦК РКП (б) о судебных процессах открывает инструкция для московской и провинциальной прессы от 24 марта 1922 года по поводу кампании изъятия ценностей. Директива рассылалась от имени ЦК РКП (б) за подписью . критиковал прессу, в которой печатаются «сатирические стишки против попов вообще». Политическая задача данного момента, по мнению , заключалась в том, чтобы «расколоть попов или вернее углубить и заострить существующий раскол». Прессе давалось указание: «Еще раз: Политическая задача состоит в том, чтобы изолировать верхи церкви, скомпрометировать их на конкретнейшем вопросе помощи голодающим и затем показать им суровую руку рабочего государства, поскольку эти верхи осмеливаются восставать против него». Выполняя инструкцию , пресса взяла «бешеный тон», развернула подготовку общественного мнения к судебным процессам.

В ходе московского судебного процесса политбюро ЦК РКП(б) плнировало решить несколько задач: сформулировать обвинение в контрреволюционных действиях духовенства на фактах противодействия изъятию ценностей, создать видимость законности судебного постановления о расстреле обвиняемых священников, дискредитировать патриарха Тихона, подготовить общественное мнение к будущему смещению Тихона с поста патриарха, сформулировать обвинения для использования на церковном суде против Тихона, поддержать и усилить позиции обновленческих течений церкви, усугубить раскол церкви для того, чтобы руками «обновленцев» сломить митрополитов-сторонников Тихона.

На процессе «революционного трибунала», названном по количеству обвиняемых «процессом 54-х», рассматривались дела 20 священников. В число 34 осужденных прихожан московских храмов входили профессора, инженеры, студенты, сотрудники институтов и музеев, работники фабрик и учреждений, торговцы, чернорабочие и безработные. Предварительно дело готовилось в ГПУ, а персональный список обвиняемых был составлен в начале апреля 1922 г. уполномоченным 6 отдела Московского ГПУ и затем передан в московский Ревтрибунал.

Фарс публичных заседаний и «судебного разбирательства» революционного трибунала был разыгран в здании Политехнического музея. Заседания велись под председательством М. Бека. Проходившим по делу предъявили обвинение о выполнении ими распоряжений патриарха Тихона и архиепископа Никандра, приведшими к сопротивлению действиям властей по осуществлению декрета об изъятии имущества церкви. Решающая роль в определении судьбы, обвиняемых принадлежала не трибуналу и не специально газ дан ной комиссии ЦК РКП (б) по организации и проведению антицерковных судебных процессов, а Политбюро ЦК РКП(б) и Президиуму ГПУ, где и развернулась борьба вокруг окончательного варианта приговора.

В полночь 3 мая 1922 года состоялось секретное совещание Президиума ГПУ с участием первого заместителя Председателя ГПУ , начальника Секретного отдела ГПУ и . Рассмотрев ход ведения московского процесса, совещание обсудило предложение о вызове патриарха Тихона в Московский Ревтребунал в качестве свидетеля. В повестке дня заседания пункта об аресте патриарха Тихона не было, а рассматриваемый вопрос звучал так: «2. О вызове Тихона в ГПУ для предъявления ему ультимативных требований по вопросу об отречении от должности, лишения сана и предания анафеме представителей заграничного монархического антисоветского и интервенционного активного духовенства». Но фактически, на совещании решался вопрос об аресте патриарха Тихона и привлечении его к суду. Эта проблема обсуждалась властями давно. Еще 12 апреля 1922 года газета «Известия», имея в виду «какие-то дополнительные меры изоляции патриарха на Троицком подворье», для проверки реакции православных масс на арест патриарха бросило «пробный шар», опубликовав объявление об аресте Тихона.

На совещании 3 мая 1922 года руководство ГПУ признало нецелесообразным вызов Тихона в московский Ревтрибунал, а вместо этого рекомендовало тайно вызвать его в ГПУ и потребовать в течение 24 часов опубликовать заявление об отречении от должности, лишении сана, а также отрешения от должности представителей зарубежной Русской православной церкви. От патриарха следовало потребовать издания послания зарубежному православному духовенству о немедленной выдаче представителям РСФСР всех ценностей, находящихся в заграничных церквах. В случае отказа Тихона от исполнения этих требований руководство ГПУ полагало необходимым его арестовать и предъявить ему «все обвинения, совершенных (так в тексте оригинала. - Прим. ред.) им против Советской власти по совокупности».

Ввиду предстоящего судебного процесса над патриархом Тихоном совещание ставило перед прессой задачу развить против Тихона «самую бешенную агитацию, как устную, гак и в печати, в Республикантском (сохранена орфография текста - Прим. ред.) масштабе» и просить ЦК дать на места соответствующие указания. В связи с московским процессом совещание обращало внимание ЦК РКП(б) «на проявленную мягкость Президиума ВЦИК в отношении лишении и директивам ЦК РКП» (сохранен стиль и орфография оригинала - Прим. ред.).

В постановлении Политбюро ЦК РКП(б) по московскому процессу давалось указание: «Сегодня же инструктировать редакторов всех московских газет о необходимости уделять несравненно большее внимание этому процессу и, в особенности, выяснить роль верхов церковной иерархии».

В тот же день послал директиву в редакции газет «Известия», «Правда», «Рабочая Москва», в ЦК РКП(б), а также заместителю председателя Моссовета, секретарю Московского комитета РКП(б) и члену ЦК РКП(б) об освещении в печати процесса над московскими священниками. В тексте «гонитель церкви» критиковал плохую работу редакций газет и то, что в московской печати уже два дня не было ни строчки об уголовном процессе. Он писал, что окончание процесса над священниками было отсрочено специально для создания нужного политбюро общественного мнения, «чтобы дать возможность прессе выполнить свое прямо таки преступное упущение в деле освещения и разъяснения процесса». Обвинив прессу в прямом бойкоте и саботаже в отношении процесса, имеющего «величайшие политические последствия», предложил отвести информации о заседании трибунала главное место в субботнем и воскресном номерах газет.

В указании требовалось внушать мысль о наличии «централизованной антинародной контрреволюционной организации, которая прикрывается религией, а на деле является политическим сообществом». дал указание писать в статьях, что церковь является «преступным сообществом», где имеется заграничная монархическая организация. Церковная иерархия во главе с патриархом Тихоном якобы переправила туда огромные церковные ценности, растрачиваемые на богатую жизнь монархистов-попов, на контрреволюционную пропаганду и подготовку реставрации в России монархии. Газеты должны были подчеркивать, что значение шуйского и московского уголовных процессов над «черносотенными попами» состоит в том, что на них была раскрыта эта контрреволюционная организация, прикрывающаяся именем церкви. угрожал привлечь к партийной ответственности сотрудников редакций газет за невыполнение постановления Политбюро ЦК. Следуя указаниям , пресса усилила кампанию травли патриарха.

Утром 5 мая 1922 года, не обращая внимания на рекомендации ГПУ, патриарх Тихон был вызван в зал заседаний трибунала для дачи свидетельских показаний по делу московского духовенства и мирян о сопротивлении изъятию церковных ценностей. Вечером того же дня Политбюро ЦК РКП (б) приняло секретное постановление «применить к одиннадцати московским священникам высшую меру наказания». Патриарх Тихон 6 мая был заключен под домашний арест, а 7 мая трибунал огласил «расстрельный» приговор московским священникам. Таким образом, власти нейтрализовали высшего руководителя духовенства, запугали московских священников угрозой смерти.

Затем в операции ГПУ наступил следующий этап. В Петрограде 29 мая 1922 года состоялось учредительное собрание «обновленцев», официально оформившее раскол православной церкви и создавшее организацию «Живая церковь». Группа «обновленцев» во главе с во время встречи с руководителем петроградских большевиков получила заверение в том, что они могут рассматриваться в качестве основы будущего соглашения между государством и церковью В пропаганде эти люди назывались «революционными (красными, сменовеховскими) священниками».

В Москве во время секретной встречи двух представителей ГПУ с епископом Антонином (А. Грановским) «обновленцам» было рекомендовано «использовать момент» для выступления против патриарха путем воззвания, издания своего журнала, ведения миссионерской деятельности на основе своих принципов, сплочения сторонников и созыва своего церковного Собора. Епископу Антонину обещалась помощь в назначении митрополитом на кафедру и содействие журналу «Живая церковь».

Воззвание» «сменовеховских священников» 10 мая 1922 года составлялось под руководством ГПУ и ЦК РКП(б). Его текст был отпечатан на машинке Реввоенсовета Республики (РВСР), возглавлявшегося . Секретарь председателя РВСР М. Глазман заверил своей подписью воззвание и 12 мая передал для рассылки членам политбюро. В воззвании духовенство обвиняли в контрреволюционной деятельности, призывали к немедленному созыву поместного Собора для суда над патриархом Тихоном и его сторонниками, требовали передать обновленцам управление церковью. Текст воззвания одобрили и на нем расписались члены политбюро , , после чего 13 мая воззвание было тиражировано в газете «Известия»

Популяризация событий «революции в церкви» в прессе не ослабевала. 14 мая направил письмо членам политбюро с копиями в редакции газет «Правда» и «Известия». В письме содержалось требование к редакторам газет помещать на первых страницах сведения об обновленцах, а о содержании «воззвания» говорилось как о «глубочайшей духовной революции в русском народе». От газет требовали больше давать материалов на первых полосах о «революционных священниках», «всемерно оглашая, поддерживая и комментируя сменовеховские голоса».

ГПУ завершило операцию по захвату власти в церкви 18 мая, когда группа сотрудничавших с ГПУ священников во главе с прибыла к находившемуся под арестом патриарху Тихону и заставила его передать им ключи от канцелярии синода. Затем ПТУ перевело патриарха под арест в Донской монастырь, а «обновленцы» заняли Троицкое подворье и объявили о создании «Высшего Церковного Управления» во главе с епископом Антонином (А. Грановским). Так через шесть месяцев после избрания патриарх был при помощи агентов ГТТУ насильственно отстранен от престола, а власть в церкви при поддержке большевиков захватили «обновленцы» во главе с Грановским и Введенским. Однако элита большевиков наряду с поддержкой предателей из числа церковников одновременно составляла секретные директивы для партии, в которых указывалось, что для РКП(б) будет гораздо выгоднее, если между тремя группами раскольников церкви «разгорится серьезная борьба».

Второй пропагандистской операцией после ареста патриарха Тихона явилась травля в прессе митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина, которая завершилась показательным судебным процессом. Вначале в качестве провоцирующей акции власти 12 мая 1922 года вскрыли в лавре раку с останками Александра Невского. Однако митрополит Вениамин не поддался на провокацию во время этого надругательства над святыней, сохранив выдержку и спокойствие. Он отлучил от церкви «митрополита» 28 мая 1922 года и не подчинился требованию ГПУ об отмене этого постановления. Тогда в петроградской прессе появились статьи с клеветой и персональными выпадами в адрес митрополита Вениамина. Его арестовали по сфабрикованному обвинению и судили 10 июня показательным процессом в зале филармонии, находившейся в центре Петрограда на Михайловской площади. Через три недели 5 июля трибунал объявил смертный приговор митрополиту Вениамину и еще девяти священникам Петроградской епархии.

Окончательно судьбу митрополита решил пленум ЦК РКП (б), который 2 августа принял постановление: « а) Отклонить ходатайство Президиума ВЦИК о пересмотре директивы ЦК по вопросу о попах, б) Считать необходимым интервью т. Калинина в печати по поводу нашей политики, в церковном вопросе. Текст поручить составить комиссии из т. т. Троцкого, Калинина и Бубнова». В ночь с 12 на 13 августа 1922. года митрополит Вениамин и трое других священников были тайно расстреляны. Перед расстрелом осужденных обрили и одели в лохмотья, чтобы их невозможно было узнать. Опасаясь волнений в Петрограде, по указанию ГПУ его агенты распустили слухи, что митрополита увезли в Москву.

Осенью 1922 года антицерковная пропаганда большевиков многократно усилилась. Организационное бюро ЦК РКП(б) постановлением от 13 октября 1922 года создала Антирелигиозную комиссию ЦК РКП(б) на базе существовавшей ранее комиссии по антирелигиозной пропаганде. Новой организации были даны широкие полномочия как по ведению дел с церковными группами («Возрождение», «Живая церковь», «Левая»), так и по ведению антицерковной пропаганды. Политбюро на заседании 19 октября утвердило состав комиссии, назначив ее секретарем начальника 6-го отделения секретного отдела ГПУ . С 25 января 1923 года почти два десятилетия председателем Антирелигиозной комиссии Политбюро ЦК РКП(б) был Емельян Ярославский (Е. Губельман).

С ноября 1922 года начался выпуск массовым тиражом антирелигиозной газеты «Красная новь» (затем название было изменено на «Безбожник»), главным редактором которой стал Е. Ярославский. Политбюро одобрило план издания серии книг и брошюр с критикой церкви. В масштабах государства проводились антицерковные семинары, лекции, диспуты, собрания. Комиссия подготовила и провела в 1922 году по всей территории страны «Комсомольское рождество», а весной 1923 года - «Комсомольскую пасху». (Комсомол - Коммунистический Союз Молодежи - Прим. ред.) В городах для молодежи проводились «безбожные карнавалы».

Для окончательного устранения патриарха ГПУ проводило операцию по подготовке общественного мнения к его отрешению от сана и к церковному суду. С 12 апреля 1923 года патриарх Тихон по секретному решению Политбюро ЦК РКП (б) был переведен с домашнего ареста в тюрьму. В ответ на это представители русской православной церкви за рубежом подняли волну протестов, усилили в газетах пропаганду с критикой террора большевистских власгей. Нарком иностранных дел СССР в связи с этим направил в Политбюро записку с предложением не выносить Тихону смертный приговор, поскольку «вынесение смертного приговора в деле Тихона еще более ухудшит наше международное положение во всех отношениях». Однако на заседании Политбюро 12 апреля это предложение было отклонено. Политбюро поручило всем редакциям газет, РОСТА, НКИД развернуть антитихоновскую кампанию, «особо подчеркнуть, что Тихон стоял не только во главе церковной контрреволюции, но и контрреволюции церковно-помещичьей, а, следовательно, и против передачи земли крестьянам». Политбюро приказало ответственным за агитацию лицам в газетах приглушить недовольство судебным делом и вынесением смертного приговора главе католической церкви в России Буткевичу и «усилить контрагитацию в связи с его расстрелом». НКИД получил указание усилить за границей агитацию о контрреволюционной деятельности патриарха.

Началась атака агентов ГПУ на патриарха, в ходе которой захватившие управление церковью обновленческие группировки провели 2 мая 1923 года Второй поместный собор русской православной церкви, на котором они лишили Тихона сана патриарха и устроили суд над ним. После суда Собор отменил акт о восстановлении патриаршества в России. Летом того же года в тюрьме проводились многочисленные допросы патриарха, на которых его вынудили написать «покаянное заявление». В обмен на это «покаяние» Тихон 27 июня 1923 года был освобожден из-под стражи, а антирелигиозная комиссия большим триажом издала листовки с текстом его «воззвания» и «обращения».

По всей стране в 1923 году активисты «движения безбожников» вели агитацию за «празднование понедельника», а не воскресенья. Проводились закрытия церквей. Только за 7 месяцев 1923 года в Москве закрыли 61 церковь, 2 монастыря, 4 религиозные общины. В Орловской области по решению губернского исполкома были закрыты все церкви и молитвенные дома. К исходу 1922 года ГПУ передало в руки «обновленцам» 20 тысяч храмов, а остальные 262 тысячи церкви были разграблены и разрушены.

В течение 1922 года по всей России было проведено 250 показательных судов «революционного трибунала» над священниками. К середине июня были осуждены 731 человек, многие из которых были приговорены к расстрелу. В 1923 году только в шестом отделении секретного отдела ГПУ велось 301 следственное дело на 375 арестованных священников, а 146 человек были высланы в Среднюю Азию, в Сибирь или за границу. К концу 1924 года в тюрьмах и лагерях побывали около половины российских епископов - 66 человек. По статистике Православного Свято-Тихоновского Богословского Института, общее число репрессированных в годах составило более 10 тысяч человек. Затем в годах было осуждено в 5 раз больше лиц духовного звания, чем в 1922 году, а в 1937 году репрессировано в 20 раз больше священников, чем в 1922 году.

Репрессии лиц духовного звания, агентурные способы раскола церковной иерархии и захвата верховной власти в церкви, ограбление и уничтожение храмов в сочетании с массированной антицерковной пропагандой привели к глубокому кризису церкви. Церковь была лишена независимого руководства, преобразована в лояльную большевикам организацию, наполненную тайными агентами и осведомителями ПТУ, число которых по докладу с 1922 года до 1924 года возросло в 6 раз. Православная церковь, являвшаяся противником большевиков, была сломлена и ввергнута в состояние упадка. Население не препятствовало акциям властей по уничтожению церкви. Оно было запугано террором и дезориентировано интенсивной антицерковной пропагандой.

Ведение пропаганды на мусульман ()

С 1918 года в течение примерно десяти лет большевики вели пропаганду среди мусульманского населения, боевых частей и банд с целью их разложения, нейтрализации и привлечения на сторону Красной Армии. Эта деятельность делится на три периода: 1) ведение разлагающей пропаганды во время боевых действий против белогвардейских войск, имевших в своем составе мусульманские части ( гг.); 2) подготовка пропагандистов из иностранных граждан для революционной работы в Афганистане, Персии, Индии и Турции ( гг.); 3) разложение басмачества, консолидирующая пропаганда среди населения в Средней Азии для прекращения жителями поддержки остатков бандитских групп (1гг.). Созданная в 1918 году в Москве центральная мусульманская военная коллегия при политотделе РВС республики руководила ведением пропаганды на мусульман. Коллегия издавала на татарском языке газету «Кызыл Яу» (Красная Армия), а также несколько газет и журналов на языках народов Средней Азии.