Война и пропаганда (ХУ – ХХ вв.) (стр. 15 )

Много внимания уделялось Генштабом ведению печатной пропаганды. В годах Огенквар направлял тексты из ставки верховного главнокомандующего в столичную, провинциальную российскую прессу и за рубеж в виде неофициальных статей, которые посылались военным агентам в посольствах России за границей. При этом офицеры Генштаба приказывали агентам, чтобы они обращали внимание на «придание заметкам в газетах совершенно частного характера и на недопустимость ссылок на авторитетность источника». Генштаб маскировал свою роль в руководстве информированием населения России и зарубежных стран.

С февраля 1916 года Огенквар помещал в официальном органе военного министерства газете «Русский инвалид» подготовленные в ставке верховного главнокомандующего обзоры военных событий, которым придавалось «руководящее значение для всех остальных органов русской повременной печати». В середине октября 1916 года после создания особого делопроизводства (бюро печати) в могилевской ставке Огенквар стал распространять статьи штаба верховного главнокомандующего для публикации в официальном органе Военного министерства газете «Русский инвалид», а также в других газетах.

По решению особого совещания 7 марта 1916 года было начато издание за границей сборников статей, подготовленных в России, но печатавшихся за рубежом под псевдонимами. Однако ввиду дороговизны издания за границей особых сборников 21 марта особое совещание решило подготовленные материалы публиковать в нейтральных странах на местной базе в виде приложений к газетам или отдельных брошюр.

С осени 1916 года ежедневную информацию о положении на фронтах отдел печати при генерал-квартирмейстере ставки в Могилеве по телеграфу передавал в столицу через Генштаб Петроградскому телеграфному агентству, которое эти сведения переводило и направляло информационным агентствам в зарубежные страны. Затем эти сведения из бюллетеней иностранных агентств использовались редакциями газет на иностранных языках. Информация ставки на французском языке с 23 июня 1917 года направлялась непосредственно в Парижское осведомительное бюро военному агенту России полковнику графу А. Игнатьеву для помещения ее во французские газеты. С целью ускорения передачи в Париж сведений о боевых событиях в редакции газеты Могилевской ставки «Бюллетень штаба Верховного Главнокомандующего» с 22 мая 1917 года была введена должность переводчика французского языка, в обязанность которого входил перевод статей и телеграфирование содержания напрямую в парижское осведомительное бюро.

В период с августа 1914 и до июня 1916 года обобщенную информацию из ставки о событиях за прошедшие сутки начинали передавать по телеграфу примерно в 15 часов, и на следующий день она оказывалась напечатанной во французских и английских газетах. Так, 24 июня 1916 года ставка начала передачу военной сводки в 14.45. Первая часть этих сведений в Петербурге оказалась полученной в 4 часа утра 25 июня, а вторая - в 6 утра. В связи с усилившимся информационным противодействием немцев порядок передачи сведений по приказу Ставки от 11 июля 1916 года был изменен. Из-за того, что сводка немецкого генерального штаба летом 1916 года начинала передаваться раньше русской - с 13 часов дня по радио, и затем краткая иформация о положении на фронтах передавалась дополнительно несколько раз в течение дня, эти данные первыми попадали за рубеж. Английская фирма «Маркони», применявшая радио для передачи информации, перехватывала сообщения немецких радиостанций, и поэтому имела возможность снабжать полученной информацией английские и французские вечерние газеты раньше информационного агентства Рейтер, которое получало сведения из столицы России от Петроградского телеграфного агентства. В Париже информация, полученная через агентство Маркони, по указанию правительства гезетами не печаталась, однако эти данные циркулировали в парламентских кругах французской столицы, что дискредитировало официальную российскую пропаганду. В связи с претензиями агентства Рейтер, терявшим авторитет из-за усилившейся конкуренции от фирмы Маркони, Петроградское телеграфное агентство послало запрос в ставку. После этого было принято решение передавать военную сводку дважды в день (в 12 и 18 часов) по радио с таким расчетом, чтобы эти данные могли попасть в иностранные вечерние газеты.

Генштаб не только самостоятельно готовил информацию для прессы и размещал ее в газетах. Кроме того, он финансировал лояльных России иностранных журналистов. Например, особое совещание 7 марта 1916 года выделило деньги двум корреспондентам бельгийских и швейцарских газет «Neuwe Rotterdamische Courant», «Journal de Geneve» для оплаты их телеграфных корреспонденций. По решению особого совещания от 15 июня 1916 года велось тайное финансирование лояльных иностранных журналистов в России для обеспечения их доброжелательности при освещении событий. Например, с июля 1916 года в Петербурге шведскому журналисту Бредероде ежемесячно выплачивали 150 рублей, а богатому и независимому журналисту Фиссеру вместо предоставления денег значительно облегчили процедуру цензурной проверки корреспонденции, чтобы его письма не задерживались и быстрее доходили до Стокгольма. По согласованию с отделом печати МИДа Огенквар подбирал лояльных иностранных корреспондентов для поездок на русский фронт, приглашал иностранных журналистов на интервью с осведомленными в военных вопросах российскими генералами.

Пропаганда на зарубежное население не ограничивалась помещением сведений в иностранные газеты. Генштаб, штабы фронтов издавали и распространяли листовки на войска и население противника. Листовки стали распространять лишь через два года после начала войны. В первый год военных действий командование русской армии полагало несовместимым с честью русских офицеров использовать листовки для воздействия на вражеские войска. Например, 16 января 1915 года в тексте телеграммы № 000 из могилевской ставки в Генеральный штаб разбрасывание немецких прокламаций на фронте квалифицировалось как «гнуснейшее преступление нашего врага», «неэтические приемы борьбы с нами наших врагов». В этой телеграмме генерал-квартирмейстер ставки осуждал попытки обмана русских солдат и просил, чтобы в столичной печати опубликовали статью, осуждающую такие приемы борьбы. Подобное отношение не являлось попыткой показать себя с выгодной стороны, поскольку текст телеграммы был секретным и не предназначался для широкого сведения. В тот период офицерская честь являлась для кадровых военных священным понятием, и высокий уровень нравственности русских офицеров не позволял им лгать даже врагу. Это подтверждает факт того, что 21 сентября 1915 года начальник Генштаба запретил военному агенту в Румынии полковнику Семенову тайно снять копии с пяти чертежей австрийского устройства для равномерного рассеивания пуль при стрельбе пулемета, которые были принесены гражданином Австрии и оставлены на временное хранение Семенову. На запрос военного агента из Бухареста генерал-майор в секретной телеграмме написал: «Тайно снять копии нельзя. Это не соответствует достоинству русского правительства». Копирование чертежей было сделано за плату только с разрешения их владельца. (Российский государственный военный архив ф. 2000, on. 1, л.69.) Высокие требования к офицерской чести не позволяли русскому Генштабу в годах готовить листовки для воздействия на вражеских солдат. Хотя первый раз Генштаб русской армии использовал листовки 22 октября 1915 года для распространения в Болгарии, однако тексты этих прокламаций писались не офицерами, а штатскими людьми.

После вступления Болгарии в войну на стороне противников России было принято решение о ведении пропаганды на население Болгарии. «Совет славянского благотворительного общества» 22 октября 1915 года подготовил тексты воззваний, которые начальник Морского Генерального штаба 27 октября послал для заключения начальнику штаба У11 армии в Одессу. Через три дня вопрос о распространении листовок с аэропланов над Болгарией был решен. Для разброски отпечатанных в России воззваний к болгарскому народу русский гидроплан должен был вылетать с Черного моря. Тиражированные листовки были направлены через штаб Черноморского флота в авиационный отряд У11 армии для распространения. По предложению докладной записки агента «Арди», направленной на имя начальника Главного штаба ставки в Могилеве, часть листовок решили разбросать с помощью пилотов французских гидропланов, вылетавших с Эгейского моря, а также с территории Сербии. После обсуждения с полковником Генерального штаба Б. Базаровым 1 ноября 1915 года представитель Франции при штабе верховного главнокомандующего генерал-лейтенант барон Лагиш дал согласие на этот план. С генерал - лейтенантом Лагишем обсуждались также другие варианты распространения листовок и «попытки направить воззвания под видом какого-либо груза или с особыми «проносителями» непосредственно в Болгарию».

Взаимодействие в области распространения пропагандистских материалов велось не только с французами, но и с другими союзниками по Антанте. Так, 4 августа 1917 года генерал-квартирмейстер Генштаба одобрил предложение английского представителя полковника Нокса о разброске с русских аэропланов английских брошюр для немцев. На принятие этого решения не повлияло предупреждение германского правительства о тяжелых наказаниях, попавших в плен пилотов, за разброску пропагандистской литературы. В докладе начальнику Генштаба генерал-кваргирмейстер написал дополнение: «Со своей стороны полагаю возможным распространение литературы не только путем сбрасывания летчиками, но и другими путями, например, стрельбою из минометов».

Офицеры Генштаба стали самостоятельно готовить листовки с осени 1916 года, соблюдая понятия чести, избегая лжи, подтасовки фактов, стремясь к тому, чтобы информация была достоверной. К Генштабу прикомандировали офицеров с хорошим знанием иностранного языка, которых привлекали для написания «листков». Знаток балканских языков поручик Канчев был прикомандирован к 1У части Огенквара с 7 марта 1916 года (отдан приказом 23 апреля), а этнический немец ротмистр фон Сиверс был прикомандирован из гвардии драгунского полка к ГУ Генштаба в апреле 1916 года. К 23 декабря 1915 года фон Сиверс написал 12 листовок на население Австро-Венгрии и Германии, которые печатали в Нидерландах, Бельгии и оттуда нелегально доставляли через границу с агентами «для распространения между рабочими и в окопах». Для более успешного проникновения воззвания № 12 «Der Reale Deutsche Frieden» фон Сиверс рекомендовал напечатать его в обложке журнала Militar Wohenbiatt № 84, допущенного к распространию в германских войсках.

Издавались не только листовки, но также иллюстрированные альбомы с текстами листовок. Например, в начале декабря 1916 года разведотдел штаба Юго-Западного фронта для заброски в тыл австро-венгерских войск издал фотоальбом из 12 фотографий, содержавших краткие подписи на 9 языках, а также тексты обращений к солдатам на русском, итальянском, румынском, чешском, польском, сербском, хорватском, словенском, немецком, венгерском языках. Фотографии изображали сцены: транспортировки пленных (2), раздачу обедов, работу кухни, деятельность пленных в мастерской лагеря, раздачу хлеба пленным, работу пленных в колесной мастерской, обед в общей столовой, работу на литейном заводе, раздачу дров, пребывание пленных «в гостях у козаков», а также давался вид общей спальни пленных.

Взаимодействие с союзниками в области пропаганды велось и для дезинформации противника. С этой целью по негласной договоренности с союзниками в прессе зарубежных стран распространяли сведения, которые должны были маскировать истинные цели российского Генштаба. Например, 5 ноября 1915 года начальник штаба верховного главнокомандующего поручил полковнику Б. Базарову через представителя французских вооруженных сил генерал-лейтенанта барона Лагиша поставить в известность французское правительство «о желательности в интересах успеха русских операций поддерживать во Франции разговоры в прессе о предстоящем десанте русских войск на Черноморском побережье Болгарии или европейской Турции, так как распространение таких сведений следует признать не только полезным, но даже необходимым».

В связи с развитием кинематографии и повышением интереса за рубежом к русским документальным фильмам о войне Генштаб 29 октября 1916 года дал МИДу для показа в зарубежных странах 5 кинолент. Несколько позже обсуждался запрос о выделении Скобелевскому комитету денежных средств на изготовление документальных кинокартин, которые демонстрировались за границей через посредничество французских фирм «Пате» и «Гомон». В Австралию, Данию Норвегию и Португалию в годах планировалось направить по одной киноленте. В страны Южной Америки хотели послать 5 картин. По две кинокартины планировали послать в Грецию, Италию, Испанию, Швецию и Японию. Самое большое количество кинолент планировалось отправить во Францию (6), в США (10) и в Англию (20).

По причине военного переворота большевиков в ноябре 1917 года план был осуществлен только в Швеции и Дании, куда послали 4 кинокартины общей стоимостью 520 рублей. Величина суммы, выделенной на изготовление этих картин в 1916 году, становится понятной, если учесть, что в то время солдат получал годовое денежное содержание в размере 9 рублей. Среди фильмов, впервые показанных 27 декабря 1916 года в Стокгольме, была кинолента «Как живут и работают наши бывшие враги военнопленные австрийцы». В ленте содержалось 6 сюжетов, в числе которых были: проведение австрийским капралом утренней поверки, оказание австрийским врачом медицинской помощи, отдых после рабочего дня, обед, воскресный танцевальный вечер, отправка письма на родину.

Затраты на оплату фильмов Скобелевского комитета вынудили Генштаб искать более дешевый способ кинопропаганды. В связи с тем, что английское агентство The Sport and General Press Agency 21 марта, 20 июня и 24 июля 1916 года направляло в МИД России просьбу разрешить ей демонстрацию документальных кинокартин за рубежом, с условием направления на русские фронты для съемок собственного оператора, а также в связи с запросами на присылку бесплатных картин для показа во Францию и Италию, для обсуждения этой проблемы был образован «междуведомственный комитет по кинематографии». После заседания комитета 10 декабря 1916 года император своим указом ликвидировал монополию Скобелевского комитета на съемки по военной тематике, доходы от которых направлялись на помощь семьям погибших воинов. Одновременно в этом указе он ввел государственную монополию на кинематографию, не имевшую денежного значения, а лишь подчинявшую кино государственной цензуре. Генштаб послал директиву, которая разрешила направлять на фронты иностранных кинооператоров под контролем русских офицеров и запретила иностранным операторам иудейского вероисповедания съемку боевых действий. В 1917 году русское военное ведомство оказывало влияние на содержание кинолент иностранных компаний о России только тем, что контролировало сюжеты съемок, не разрешая показывать те явления и военные эпизоды, которые офицеры, контролировавшие операторов, полагали неподходящими для иностранного зрителя. Масштаб зарубежной кинопропаганды при помощи лент, отснятых русскими компаниями, был незначителен из-за высокой дороговизны пленки и съемочных работ, на оплату которых у военного ведомства России не хватало средств.

Изложенные факты позволяют сделать вывод о слабом влиянии российской пропаганды за рубежом. Во-первых, в годы первой мировой войны денежные ассигнования на русскую пропаганду за рубежом во много раз уступали финансированию пропаганды противника. Так, по оценке французской газеты “Мати” от 27 июня 1917 года, расходы Германии на зарубежную пропаганду в нейтральных странах за 1916 год составляли 400 млн. франков. Для сравнения кредит русского правительства на подобную пропаганду в 1916 году составил 100 тысяч рублей (примерно 216 тысяч франков по обменному курсу). Такое невнимание к зарубежной пропаганде объяснялось тем, что Россия была более бедным государством по сравнению с Германией. Из-за недостатка денег на подкуп журналистов общий уровень влияния на представителей средств массовой информации иностранных государств у русских был гораздо меньшим по сравнению с немцами

Во-вторых, особенностью русской пропаганды периода годов явилось то, что Россия почти совсем не вела пропаганду на Германию, Австрию и их союзников, за исключением отдельных кратковременных акций. Однако в русский плен сдалось более миллиона вражеских солдат. За год войны к 15 июля 1915 года в русском плену оказалось примерно 100 тысяч германцев и более 900 тысяч солдат Австро-Венгрии. Во время Брусиловского наступления к 22 мая 1916 года было захвачено более 480 тысяч пленных. Только через Дарницкий пересыльный лагерь под Киевом к 16 июля 1916 года прошли 232383 солдата и 5438 офицеров австрийской армии. Австро-венгерские части, в которых было много чехов, словаков и венгров, сдавались целыми подразделениями вместе с командирами. Например, 22 и 28 мая 1916 года сдались остатки 30-го и 25-го Будапештских полков, 9 июля - 13-й Оломоуцкий полк, 17 июля - 31-й Веспремский полк, 24 июля сдался 25-й Кромерижский полк. Деморализованные чехи и словаки сдавались без влияния пропаганды. В лагерях России без пропаганды плена на 21 августа 1916 года находилось более 1415 тысяч военнопленных-солдат и 28345 офицеров, не считая сотен тысяч пленных на работах в полосе военных действий фронтов. (РГВИА, ф.2000, оп.1, л.62.).

Понятия чести того времени не позволяли русским офицерам лгать о положении пленных в лагерях. Руководство Генштаба полагало бесперспективной пропаганду плена на немцев, которых интенсивно запугивали смертью пленных от морозов. В такую пропаганду вносили вклад и министерства иностранных дел. Так, австро-венгерское МИД 29 сентября 1916 года направило России ноту протеста по поводу использования пленных на строительстве железной дороги Петрозаводск-Мурманск, называя эту дорогу “адская линия”, где четвертая часть из 40 тысяч пленных якобы погибла от морозов. В прессе Германии публиковались сведения о тяжелых условиях русского плена, рассказанные 55 немецкими офицерами и 60 солдатами, бежавшими с 8 октября 1915 до 16 января 1916 года в Афганистан из лагерей военнопленных в Средней Азии. Руководство русской армии было осведомлено о панической боязни немцами русского плена и том, что по этой причине немцы в несколько раз более охотно сдавались в плен французам, англичанам или итальянцам.

Немцы не поддавались призывам русской пропаганды сдаваться в плен. По данным германского санитарного отчета за год, пленоустойчивость германцев на Восточном фронте была стабильной в течение всего периода войны и достигла наивысшего показателя в 1917 году. (см. таблицу).

Количество погибших и пропавших без вести (тыс. чел.)

Период	Убито	Пропало без вести	Соотношение
	72,0	68,4	1 : 1
	56,0	36,0	1,6: 1
	37,0	36,4	1 : 1
	8,8	2,5	3,5 : 1
Итого	173,8	143,3	1,2 : 1

Если сравнить пленоустойчивость германцев на Западном фронте, видно, что солдаты сдавались в плен французам и итальянцам более охотно, что стало явно видно в последний год войны. Весной-летом 1917 года на русско-румынском фронте было пленено 35 тысяч германцев, тогда как итальянцам сдалось 50 тысяч, а англичанам и французам - 83,5 тысяч немцев. (РГВИА, ф.2000, оп.1, л. 152.) За весь период войны на Западном фронте было убито 590,9 тысяч и «пропало без вести» 623,2 тысячи германских солдат (соотношение убитых к пленным 1 : 1,1 ). Немцы охотнее сдавались в плен на Западе, но имели высокий боевой дух на Востоке. Русское командование знало это и не тратило деньги на пропаганду плена.

По сравнению с немцами русские солдаты сдавались в плен более интенсивно, поскольку их боевой дух был низким из-за многолетних военных неудач и отступлений. На одного убитого в войне приходилось более двух сдавшихся в плен. На 1 мая 1917 года было убито 775369 и сдалось в плен 2043548 человек, то есть соотношение убитых и пленных составило 1 : 2,6. (РГВИА, ф.2000, оп.1, л.1.).