Война и пропаганда (ХУ – ХХ вв.) (стр. 4 )

В конце осени 1557 года прибывшие в Москву ливонские послы пытались обмануть царя Ивана Грозного, не заплатив положенный по договорной хартии 1503 года многолетний долг дани. Завершив переговоры и подписав в Москве новый договор с Ливонией, оставалось его исполнить и заплатить деньги. Однако послы объявили, что с ними денег нет. Тогда царь Иоанн Васильевич пригласил их на торжественный обед во дворец. Там в течение нескольких часов пира ливонцам подавали пустые блюда. После такого унижения и демонстрации враждебности послов отправили обратно, а за ними 22 января 1658 года границу Ливонии перешли русские войска.

В другой раз, издеваясь над литовскими послами, Иоанн Грозный надел литовскую шапку на своего шута и велел тому преклонить колено по литовскому обычаю. Когда шут не сумел сделать этого правильно, Грозный сам преклонил колено по-литовски и издевательски закричал возглас польской шляхты: “Гойда! Гойда!”

На аудиенции для устрашения послов и демонстрации своей решимости воевать царь Иоанн Васильевич и окружавшие его высшие государственные сановники принимали иностранцев в боевых доспехах и в полном вооружении. Так, например, было 5 октября 1567 года, когда в ответ на плохое отношение к московским послам в в шатре близ селения Медное принял королевского посланника Юрия Быковского, привезшего письмо Сигизмунда. Царь не подал ему руки, не накормил обедом, а велел “угостить его в другой ставке” и немедленно отослать в московскую темницу. Королевского посла выпустили из тюрьмы лишь через семь месяцев, чтобы начать с Литвой мирные переговоры. По совету бояр Иоанн 1У приказал доставить его во дворец, говорил с ним милостиво. Он сказал: «Юрий! Ты вручил нам письмо столь грубое, что тебе не надлежало бы остаться живым, но мы не любим крови. Иди с миром к государю своему, который забыл тебя в несчастии. Мы готовы с ним видеться, готовы прекратить бедствие войны. Кланяйся от нас брату, королю Сигизмунду Августу”.

Следует сказать, что царь Иоанн 1У предпринял по отношению к королевскому послу действия в духе тогдашних международных традиций. Заключение послов в тюрьму и издевательство над ними являлось в те времена обычным делом. Так, в начале сентября 1569 года два русских посла привезли письмо и дары паше города Кафы (Феодосии), который “взял дары, целовал грамоту Иоаннову, три дня честил гонцов московских, а на четвертый заключил в темницу”. Также поступали с послами и в “просвещенной” Европе. Например, 29 сентября 1568 года шведы в Стокгольме ограбили двух русских послов, отняли у них одежду, грозили им смертью и 8 месяцев держали в г. Або, как пленников. Подобные акции были призваны запугать противника, показать свою силу и решимость воевать.

В 1549 году примерно таково же было отношение в Москве к послам крымского хана Саип-Гирея, которые привезли письмо с требованием ежегодной дани 15000 золотых, подобно платившейся Крыму польским королем. В ответ на то, что в Тавриде обесчестили русского гонца, а также в отместку за то, что Саип-Гирей использовал захваченных русских купцов у себя во дворце, как рабов-прислужников, Иоанн Грозный приказал посадить крымских послов в темницу. Этот акт демонстрировал враждебность и был равносилен открытому объявлению войны Крыму.

В случае неизбежности войны, при демонстрации откровенной враждебности к правителям зарубежных стран Иоанн 1У не принимал их послов во дворце, держал под стражей и передавал свои условия через бояр, которые вели переговоры с послами “именем царя”. Например, в феврале 1557 года в Москву на 150 подводах прибыло шведское посольство, возглавлявшееся четырьмя важными деятелями: государственным советником Швеции, держателем королевской печати, архиепископом Упсальским, а также епископом города Або. По приказу царя послов поселили в Двор Литовский и держали там, как бы в заточении. С послами, выдвигавшими многочисленные претензии к России, “именем царя” вели споры московские бояре. В ответ на высказанное шведами нежелание вести какие-либо переговоры с наместником Новгорода, мотивируя его незнатным происхождением, бояре ответили: "Не бесчестье, а честь королю иметь дело с новгородскими наместниками. Знаете ли, кто они? Дети или внучата государей литовских, казанских или российских. Нынешний наместник, князь Глинский, есть племянник Михаила Львовича Глинского, столь знаменитого и славного в землях немецких. Скажем вам не в укор, но единственно в рассуд: кто государь ваш? Венценосец, правда; но давно ли торговал еще волами? И в самом великом монархе смирение лучше надменности”.

После долгих споров шведы уступили, а когда был составлен текст “перемирной грамоты” на 40 лет, то послов стали встречать и провожать в царский дворец высшие сановники. Во время пиров им стали подавать еду на золотых блюдах. Иоанн Васильевич вместо дара отдал им без выкупа 20 знатных финских пленников. Высшей милостью царя была организация диспута о вере на греческом языке между русским митрополитом Макарием и архиепископом Лаврентием, после которого царь в знак особого расположения надел золотую цепь на грудь шведского архиепископа.

Особенностью ведения пропаганды во времена Иоанна Грозного являлось то, что ни одну войну он не начинал без того, чтобы предварительно не послать противнику письмо-ультиматум с требованиями. Войска переходили границу лишь в том случае, когда враг отвергал письменные требования. Например, так было в январе 1559 года, когда из Москвы послали письмо магистру города Риги, в котором говорилось, что от него зависит война и мир; что Иоанн еще может простить город, если немцы изъявят покорность. Лишь не дождавшись ответа, 17 января 1559 года сильное русское войско вступило в Ливонию.

Ультиматум выдвигался и весной 1559 года, когда с прибывшим от датского короля Фредерика 1 посольством вел переговоры второй человек по рангу в боярской думе окольничий Алексей Федорович Адашев. Датчане выдвинули требование к России не вести войну против Эстонии, поскольку она якобы находится в датском владении. В ответ на это Адашев “именем царя" прочитал ультиматум, где описывались вина и преступления эстонцев. Грамота заключалась словами: «Итак, да не вступается Фредерик в Эстонию. Его земля - Дания и Норвегия, а других не ведаем. Когда же хочет добра Ливонии, да советует ее магистру и епископам лично явиться в Москве перед нами. Тогда из особенного уважения к королю, дадим им мир, согласный с честию и пользою России. Назначаем срок, шесть месяцев Ливония может быть спокойна!» После этого датским послам для передачи вручили «опасную грамоту» на имя властителей Ливонии, в которой говорилось, что царь Иоанн жалует перемирие Ливонскому ордену с мая по ноябрь 1559 года. После этого срока, не получив ответа, Иоанн 1У вновь начал войну.

При ведении пропаганды на противника Иоанн Грозный учитывал национальные традиции, особенности психологии восприятия людей различных этнических групп, использовал авторитетных людей, лояльных русским служителей религиозного культа для манипулирования мнениями жителей городов, против которых он вел боевые действия. Он знал, что традиционно наибольшим авторитетом среди мусульман пользуются пожилые люди. Так, 1 октября 1552 за сутки до начала штурма Казани по его приказу в окрестных селениях собрали наиболее пожилых и уважаемых татарских старейшин. Вместе с татарским вельможей Мурзой Камаем, держа в руках белые флажки, они приблизились к городским стенам и обратились к толпившимся на крепостных стенах людям. Парламентеры сказали, что царь Иоанн в последний раз предлагает окруженному и наполовину разрушенному городу сдаться на его милосердие. Он лишь требует выдачи главных изменников и прощает народ. Однако оборонявшие Казань военачальники отказались от предложения татарских старейшин о капитуляции, чем обрекли население на смерть и плен.

Второй пример использования авторитетных людей для манипулирования сознанием населения относится к периоду Ливонской войны, когда царь Иоанн 1У хотел поставить во главе этого прибалтийского края своего ставленника - датского принца Магнуса. В начале марта 1571 года на 30-й неделе осады Ревеля 25-тысячным русским войском в город был заслан католический пастор Шраффер, являвшийся духовным отцом Магнуса. Пастор уверял жителей в том, что “Иоанн есть государь истинно христианский, любит церковь латинскую более греческой и легко может пристать к аугсбургскому вероисповеданию. (т. е. к протестантизму или к католичеству. В 1555 году протестанты и католики заключили соглашение Аугсбypгe. - Прим. ред.) Он строг по необходимости для одних Россиян, а немцам - друг истинный. Ревель бесполезным сопротивлением удаляет златый век, даруемый Ливонии в особе юного короля”. Однако граждане Ревеля велели пастору идти обратно без ответа, поскольку находившиеся в городе католические священнослужители уже много лет запугивали горожан ужасами правления в . Население Ревеля не доверяло пропаганде, направленной на формирование благоприятного стереотипа о царе Иоанне 1У и о его политике. Не добившись успеха, русское войско 16 марта 1571 года было вынуждено снять осаду и уйти в восточную Ливонию.

Во время войн русские использовали дезинформацию для устрашения противника, внушения ему неуверенности в своих силах и исходе боя. Одним из наиболее показательных примеров дезинформации являются действия царского сановника Семена Мальцева, которого в сентябре 1569 года при возвращении из Ногайской орды на берегу Волги захватили в плен турецко-татарские войска паши Селима, наступавшие для захвата Астрахани. Раненого пленника приковали к пушке и угрожали ему смертью. Однако он обманул турецкое командование. Мальцев “признался” захватчикам, что якобы войско князя Петра Оболенского-Серебряного численностью 30 тысяч человек плывет вниз по Волге к Астрахани. Он говорил, что князь Иван Бельский идет берегом с большими силами, что персидский шах выступает в союзе с Россией, которая послала ему 100 пушек и 500 пищалей для нападения на войска паши Касима, что астраханские татары и Ногайская орда не помогают туркам, а заманивают их в сети. С. Мальцев учил и других русских пленных на допросе говорить то же самое. Кроме того, он разлагал греков и генуэзцев-наемников («волохов») в войске паши Касима, призывая их в случае боя перейти на сторону русских. Семен Мальцев вносил раскол в войско захватчиков также тем, что вел пропаганду среди татар Девлет-Гирея. Он обещал им большие деньги за службу у царя Иоанна Грозного и говорил им: “Вас у отца много. Он раздает вас по людям. Вы ни сыты, ни голодны. Вы скитаетесь из места в место. В Москве же найдете честь и богатство. Сам отец будет вам завидовать”. Эта пропаганда и отсутствие успеха в осаде Астрахани привели к тому, что разложившееся турецко-татарское войско 26 сентября 1569 года ушло обратно в Азов, где посол России в выкупил С. Мальцева из плена.

Командовавшие русскими войсками воеводы использовали пропаганду для разложения противника, внушения ему неуверенности в своих силах, побуждения к прекращению сопротивления и сдаче в плен. В военной науке того времени использовалось словосочетание “взять крепость на договор”, смысл которого заключался в том, что осажденная крепость противника захватывалась не штурмом, а пропагандистскими мерами вынуждалась к капитуляции. Например, воеводы князь Федор Троекуров и Данило Адашев, 25 мая 1558 года осадившие ливонский город Нейшлос, уже 6 июня “взяли его на договор”. Показательным примером “взятия крепости на договор” являются способы ведения подрывной пропаганды летом 1558 года, когда командующий русскими войсками князь Петр Иванович Шуйский вел войну против зависимого от Ливонского ордена Дерптского (Тартуского) епископства. Не желая проливать кровь русских воинов, Шуйский, завершив приготовления к штурму крепости, стал разлагать оборонявшихся пропагандой.

Парламентеры под барабанный бой объявили ультиматум окруженным. На размышление жителям давалось два дня. В ультиматуме говорилось, что царь Иоанн торжественно обещает жителям “милость, свободу веры, целостность древних прав и законов”. Также гарантировалось, что в случае сдачи крепости, “каждый может беспрепятственно выехать из города и беспрепятственно возвратиться”. После этого среди оборонявшихся солдат начались раздоры. Более двух тысяч немецких наемных солдат выступали за прекращение сопротивления. Они мотивировали это большими потерями жителей от обстрелов города из орудий, а также ослаблением сил окруженных из-за свирепствовавших среди жителей болезней. Наемники требовали отпуска, а также выдачи каждому письменного свидетельства в том, что он верно служил городским властям. Население Дерпта и магистрат города обратились к епископу Герману Вейланду с прошением не отвергать предложения о сдаче города, поскольку они не видели возможности дальнейшего сопротивления. Католические пасторы города также обратились к епископу, с просьбой не раздражать неприятеля бесполезно и не упрямиться в обороне. Епископ Вейланд согласился с этими просьбами, но выдвинул условие, что русские должны выполнить 13 пунктов требований написанного им соглашения о капитуляции города.

Уполномоченный царем Иоанном 1У на ведение переговоров князь не отверг ни одной статьи договора о сдаче города Дерпта. Такой умеренной и умной политикой он ослабил ненависть и силу сопротивления ливонцев, чтобы этим облегчить русским дальнейшее завоевание Ливонии. После того, как 18 июля 1558 года Дерпт сдался, по приказу у ворот города поставили стражу. Русские войска не впускали в город, чтобы предотвратить грабежи, обеспечить спокойные сборы и выезд граждан. Епископу Вейланду была предоставлена охрана из 200 русских всадников, а специально выделенные отряды 12 дней беспрепятственно выпускали из города жителей и защищали беженцев от ограбления. Немецкие наемники были выпущены из города с оружием и своими вещами.

После этого депутаты магистрата вручили князю ключи от крепости, а командующий дал в замке пир для дерптских чиновников и старейшин. Царь Иоанн Васильевич утвердил заключенный договор, но потребовал, чтобы епископ Герман Вейланд и знатнейшие дерптские сановники приехали в Москву в качестве заложников. Продолжая вести подрывную пропаганду, князь написал письма ко всем магистрам ливонских городов. Он потребовал от них принять подданство России в обмен на предоставление возможности мирной жизни на условиях, какие были даны Дерпту. Командующие 6 городов-крепостей: Везенберг, Пиркель, Лаис, Оберпален, Ринген и Ацель под угрозой штурма и уничтожения сдались.

Следует отметить, что наибольшие успехи в осаде крепостей достигались в случаях, когда войска гуманно относились к жителям. Еще одним примером умной военной политики в 1574 году являлись действия командующего российскими войсками князя Никиты Романовича Захарьева-Юрьева, которому в Ливонии сдались без сопротивления 8 крепостей: Гельмет, Эрмис, Руэн, Пугель, Леаль, Лоде, Фиккель, Габзаль. Это произошло в большой степени под влиянием гуманного отношения командующего к жителям после захвата крепости Пернау (современный г. Пярну), когда каждому горожанину была дана возможность или принять присягу на верность царю, или выехать из города со своим имуществом. Эти факты показывают, что военные успехи на территории противника достигались не только при наличии военной мощи, а прежде всего за счет гуманного отношения войск к населению на занятой территории, мудрой и дальновидной политики, осуществляемой опытными полководцами.

В войне использовались и другие способы психологического воздействия на тех, кто упорствовал в сопротивлении и не желал сдаваться. Такого противника уничтожали с особой жестокостью. Например, в конце сентября 1558 года в Ливонии были взяты штурмом 14 городов, отказавшихся капитулировать, после чего отказавшиеся покориться области беспощадно громились, а население уничтожалось и бралось в плен. В июле 1577 года Иоанн Грозный в южной Ливонии расправился с населением, которое отвергло предложение сдаться на милость победителя. После разрушения из пушек стен города Зесвеген, когда руководители города вышли и на коленях стали молить о пощаде, он приказал посадить на кол знатнейших жителей, включая и коменданта - брата изменника Таубе. Оставшихся в живых жителей для устрашения других городов продали в рабство татарам. В это же время он отпустил в Курляндию всех немцев с женами и детьми, когда без всяких условий ему сдались крепости Берсон и Кальценау. Осаду крепостей в 1577 году Иоанн Грозный начинал с засылки в город письма-ультиматума: «Хотите ли спасти жизнь, свободу и достояние? Покоритесь мне, или увидите над собою меч и оковы в руках московитян”. Примеры безжалостного уничтожения отвергнувших это предложение устрашали тех, кто получал подобный ультиматум.

Наиболее сложным в период царствования Иоанна Грозного являлось обеспечение лояльности жителей завоеванных районов мирными средствами, которое проводилось в несколько этапов с применением многочисленных приемов. После захвата городов применялась пропаганда, чтобы умиротворить жителей, обеспечить их лояльность. Например, уже на следующий день после успешного штурма Казани 3 октября 1554 года Иоанн Грозный послал во все окрестные татарские, мордовские, чувашские, башкирские, вотякские и черемисские селения “жалованные грамоты”, в которых жителям объявлялось о мирных намерениях русских войск, и гарантировалась их безопасность. В тексте говорилось: «Идите к нам без ужаса и боязни. Прошедшее забываю, ибо злодейство уже наказано. Платите мне, что вы платили царям казанским». После получения гарантий безопасности население успокоилось и возвратилось из лесов в дома. Затем старейшины Арской области и старейшины Луговой Черемисы прибыли в стан царя Иоанна, дав России клятву верности.

Другими способами обеспечения лояльности России казанских мусульман являлось внедрение в народ российской государственной идеологии - православия; подписание знатными людьми “шертной грамоты” об их лояльности Москве, всеобщая присяга населения городов или крестное целование людей в местах, где исповедывалось христианство. Так, в 1554 году царские воеводы и бояре по приказу Иоанна Грозного в Казани собрали всех знатных жителей, заставили их подписать “шертные грамоты” на верность Москве, которые затем были скреплены царскими печатями и увезены на хранение в столицу. После этого жителей Казани на площади трое суток толпою за толпой приводили к присяге на верность русскому государю. Лишь после исполнения этих действий из Москвы прибыл ставленник Иоанна - казанский царевич Шиг-Алей, которого московские князья Юрий Булгаков и Юрий Хабаров посадили на трон. Подобные же "шертные грамоты” в 1557 году через год после захвата Астрахани подписывали в городе Сарай на Волге ногайские мурзы и князь Исмаил, посоветовавший Иоанну 1У основать две крепости на волжских берегах. Одна из них - современный г. Саратов. Тогда же "шертную грамоту” Иоанну 1У прислал и крымский хан Девлет-Гирей, однако она была отвергнута. Иоанн Васильевич написал в ответ, что “мы не покупаем дружбы”, поскольку хан соглашался быть другом России лишь при условии присылки ему богатых даров.

Для закрепления военных успехов и полного умиротворения мусульман, царь Иоанн Васильевич уже 6 октября 1552 года присутствовал на освящении заложенного в Казани храма Благовещения. В 1553 году он приказал основать Казанскую епархию, строить по всей земле христианские церкви и воспитывать жителей в правилах православия. Подобное идеологическое воздействие обеспечивало лояльность людей не сразу, и еще пять лет вплоть до 1558 года территория бывшего Казанского ханства полыхала мятежами мусульманских народов, которые подавляли военной силой.

Особым способом обеспечения лояльности жителей занятой страны являлось крещение высших сановников побежденного государства, женитьба их на русских женщинах и предоставление им высших должностей при дворе. Например, в конце ноября 1552 года после умиротворения Казани ее бывший хан Едигер на берегу Москва-реки в присутствии царя Иоанна Васильевича, высших московских сановников и народа принял крещение по православному обряду. После наречения его православным именем Симеон царь Иоанн предоставил ему дом в Кремле, боярина, чиновников, множество слуг и женил на дочери знатного сановника Марии Кутузовой.

В завоеванной Ливонии политика Ивана 1У по обеспечению лояльности жителей имела значительные отличия. В основу политики в отношении жителей брался образец договора о сдаче города Дерпта русским войскам. В соответствии с пунктом 6 этого договора, во всех сдавшихся ливонских городах главной и без всяких возможных перемен оставалась латинская вера (аугсбургское исповедание). По другим пунктам договоров городским магистратам предоставлялась вся полнота судебной власти, включая даже осуждение преступников, оскорблявших московского царя. Дворянам, желавшим стать подданными России, оставлялись их замки и земли. Все граждане освобождались от обязанности предоставлять дома для постоя русских войск. Купцам предоставлялось право торговать с Россией и Германией без пошлины. В момент подписания договоров о капитуляции особые права давались католическим пасторам. Епископу предоставлялся монастырь Фелькенау с землей и проживавшими там жителями, дом и сад в Дерпте. Однако после размещения в ливонских крепостях русских гарнизонов, стабилизации обстановки и умиротворения жителей, епископа вынудили выехать в Москву. Иоанн 1У никогда не позволял высшим должностным лицам других конфессий бесконтрольно осуществлять идеологическую обработку населения в подчиненных московскому государству землях. Такая политика позволила обеспечить лояльность жителей и предотвратить мятежи после оставления в городах русских гарнизонов.