Война и пропаганда (ХУ – ХХ вв.) (стр. 27 )

В заключительный период войны с 19 по 30 августа 1939 года после окружения японцев распространили 1,71 млн. листовок и около 0,5 млн. экземпляров газет. Самое большое количество листовок было предназначено для японских солдат. В три раза меньше этого количества издавалось листовок для маньчжуров и солдат баргутских частей японского марионеточного государства Маньчжоу-Го. (Приложение ).

Анализ содержания текстов 52 агитационных материалов показал, что основными целями пропагандистского воздействия 49 листовок, лозунгов и 3 звукопрограмм являлось возбуждение у китайцев ненависти к японцам, дискредитация командования противника, возбуждение недоверия к японским помещикам и капиталистам, создание представления о неблагоприятном положении в тылу противника, устрашение противника, возбуждение у солдат сентиментальных чувств, создание у солдат врага благоприятного представления о плене, распространение пораженческих настроений среди солдат противника, побуждение к сдаче в плен, дезертирству, а также к ведению вооруженной борьбы китайцев против японцев. (Приложение ).

Тексты листовок и лозунгов в основном имели декларативный характер, не содержали фактов, подкреплявших тезисы этих материалов. Многие листовки и лозунги состояли всего лишь из 2-3 предложений, имели грамматические и смысловые ошибки. Причиной невысокого уровня содержания текстов являлось то, что они выпускались неподготовленными людьми, слабо знавшими иностранный язык, не имевшими журналистского образования и опыта работы. Эти люди не знали обстановки в Японии и Китае, слабо представляли национальный менталитет японцев и китайцев.

Анализ показывает, что главный объект воздействия пропаганды был выбран неправильно. Основное количество листовок и лозунгов (2200 тыс. экземпляров 71 наименования) предназначалось для японских солдат, имевших высокий боевой дух, стойкие антирусские стереотипы, подвергавшихся многолетней идеологической обработке в антирусском, антикоммунистическом духе. Листовки не воздействовали на японских солдат. Хотя безвозвратные потери японцев на Халхин-Голе составили около 20 тысяч человек, однако из этого количества лишь 90 японских солдат сдались в плен. (Всего сдалось 1773 человека). Опросы 35 военнопленных-японцев показали, что только 11 из них читали листовки, а 4 приняли решение добровольно сдаться в плен после чтения листовок.

На китайских солдат листовки действовали эффективней. Большую часть из 476 добровольно сдавшихся составляли солдаты государства Маньчжоу-Го. Только 22 августа 1939 года в плен организованно сдались 246 военнослужаших-маньчжуров, среди которых было 12 офицеров. У всех солдат имелись листовки-пропуска, наколотые на штыки. Факты свидетельствуют, что на Халхин-Голе не было определено наиболее слабое звено в группировке войск противника - части из солдат маньчжуров и баргутов. На них пропаганда велась меньше, чем на японцев. Почти за 4 месяца войны на маньчжуров издали только 881 тысячу экземпляров листовок и лозунгов 33 наименований, а на военнослужащих баргутов - 648 тысяч экземпляров 25 наименований. К тому же листовки на китайском языке не попадали в районы расположения маньчжурских войск при их разброске с самолетов, так как пилоты самолетов брали листовки как дополнительный груз при вылетах на боевые задания Цели боевых вылетов, как правило, не соответствовали объекту воздействия листовок. Еще более сужало возможность воздействия агитматериалов то, что летчики зачастую бросали листовки неразвязанными пачками, и они падали комом в одном месте, о чем рассказывали при опросах пленные.

Не все листовки могли оказать желаемое воздействие, поскольку в некоторых случаях тексты имели многочисленные грамматические и смысловые ошибки. Это происходило потому, что самых лучших знатоков японского языка из редакций забрали в штаб. Три офицера-переводчика, хорошо знавших японский язык, находились на командном пункте армейской группы в Хамар-Дабе и один - в политотделе. Оставшиеся 15 переводчиков с хорошим и посредственным знанием языка работали в редакции газеты на японском языке в Тамцак-Булаке на тыловом командном пункте за 120 км от линии фронта. Ни в дивизиях, ни в полках переводчиков не было, поэтому ощущался недостаток информации о противнике, не было материалов с подробным изложением допросов и бесед с пленными. Это явилось одной из главных причин абстрактного, общего характера текстов листовок, делало понятным слова доклада Г. И Селянинова в феврале 1940 года о том, что «большинство листовок носило налет серого однообразия, для них были характерны общие положения и отсутствие конкретных фактов».

На содержание текстов листовок влияла слабая подготовка переводчиков. Большинство из них призвали на службу в армию в 1934 году со вторых-третьих курсов институтов. Они плохо знали иностранный язык, дословно переводили тексты с русского, делали много грамматических и смысловых ошибок. Усугубляло положение то, что возглавляли работу офицеры, не владевшие иностранным языком (Бурцев, Соркин), которые были не в состоянии исправить ошибки. В СССР было мало специалистов со знанием японского, китайского языков и опытом пропагандистской работы. На должности специалистов иногда назначались люди, не знавшие иностранного языка. Так, один такой «переводчик» китайского языка был назначен в штат редакции на Тамцак-Булак только потому, что он родился в Маньчжурии. Второй «специалист по китайскому языку» был призван для работы в редакцию потому, что он был корейцем. Третий «специалист» знал несколько слов по-китайски и мог досчитать до десяти. Все это приводило к появлению многочисленных ошибок в текстах агитационных материалов. Усугубляло положение отсутствие в редакциях газет словарей, справочной литературы по стране и армии противника.

Незнание офицерами особенностей менталитета японских солдат привело к ошибкам в пропаганде. Так, среди первых листовок в период с 20 по 25 июля 1939 года была листовка с обвинениями в адрес японского императора, в том, что на нем лежит вина за новую агрессию Японии. Казалось, что текст не должен вызывать никаких возражений и сомнений со стороны японских военнослужащих. Однако офицеры при чтении этой листовки военнопленным для проверки их реакции внезапно столкнулись с тем, что японцы выразили решительный протест и несогласие с текстом. «Император - это бог на земле и символ японской нации. Он всегда справедлив, и ругать его нельзя», - заявили пленные. «Можно ругать правительство, генералов, но ни в коем случае нельзя ругать императора. В случае, если японские солдаты прочитают листовку с оскорблениями в адрес императора, они станут настроены еще более агрессивно против вас», - сказали пленные. Ошибка была замечена вовремя, и тиражировать текст листовки не стали. Этот факт показал важность проведения опросов пленных, знания национальных традиций, представлений и национального менталитета тех людей, на которых необходимо вести пропагандистское воздействие.

Других ошибок в содержании пропаганды избежать не удалось. Это стало ясно после допросов военнопленных, проведенных после окончания боев в период с 1 по 5 сентября 1939 года. Так, один из пленных, оценивая текст листовки, сказал: «В листовке написана неправда о том, что родители, жены и дети японских солдат голодают. Это неправда, так как у нас старые родители и жены получают пенсию». Другой военнослужащий заявил: «Призывать в листовках к убийству офицеров - это неправильно. По японским понятиям убить офицера равносильно тому, чтобы убить отца или мать». Неудачными также оказались попытки дискредитации японских помещиков и капиталистов. Отвечая на вопрос, правильно ли писалось в листовках, один из пленных сказал: «Нет, неправильно. Помещики и капиталисты - хорошие люди. Они дают работу и платят деньги».

Дискредитировало пропаганду завышение количества потерь противника. Так, в листовке от 27 августа утверждалось, что в результате боев на Халхин - Голе «было убито до 50 тысяч вражеских военнослужащих». Японцы относились к подобным сообщениям скептически, поскольку в районе Халхин - Гола количество японских и китайских солдат почти равнялось цифре безвозвратных потерь, указанных в листовке. В результате допросов стала понятна неэффективность звукопередач на окруженных японцев с призывами сдачи в плен. Военнопленный сказал: «То, что передавали в звукопередачах: «У вас сейчас нет продуктов. Прекращайте сопротивление и сдавайтесь в плен» - зто неправильно Нас, фактически, призывали содействовать поражению японской армии». После таких слов офицерам РККА стало понятно, что в передачах надо было использовать другие аргументы, чтобы убеждать противника в бесцельности сопротивления.

Негативный опыт пропаганды на Халхин-Голе не анализировали и не обобщали. Вместо анализа недостатков была издана книга, где в радужном свете рисовались успехи Красной Армии и высокая эффективность политической работы среди войск противника. Подобная мифологизация истории явилась одной из причин недостатков в подготовке кадров для ведения пропаганды на войска противника в 1941 году.

Оценивая эффективность воздействия пропаганды на японские и маньчжурско-баргутские войска, следует отметить, что на восприятие пропаганды с призывами к сдаче в плен оказывал сильное влияние уровень боевого духа и пленоустройчивости противника. Так, если соотношение убитых и пленных в японских частях составило более чем 20 : 1 (безвозвратные потери - более 20 тыс. человек, а пленных - 90 человек), то в маньчжурско-баргутских кавалерийских полках это соотношение было 3 : 1 (более 5 тысяч убитых и 1683 пленных).

Низкая эффективность воздействия пропаганды на японцев объяснялась объективной причиной. У японских солдат был высокий боевой дух, сильное презрение к монголам и русским как к «низшей расе». Это мешало им воспринимать содержание русской пропаганды. Главной ошибкой периода военного конфликта на Халхин-Голе являлось то, что вместо ведения пропаганды с целью создания благоприятных представлений о плене основное внимание в содержании листовок и звукопередач уделяли дискредитации офицеров и устрашению солдат, что не позволило преодолеть в сознании солдат противника негативных стереотипов об уничтожении русскими пленных.

Пропаганда в войне против Польши (1939)

В войне против Польши осенью 1939 года основными объектами пропагандистского воздействия на территории Западной Украины и Западной Белоруссии являлись национальные меньшинства этой страны (украинцы, белорусы и евреи), наиболее угнетенные и подверженные восприятию подрывной пропаганды. По переписи 1931 года 39% населения Польши составляли национальные меньшинства (украинцы - 5,66 млн., евреи - 5 млн., белорусы - 2,02 млн. человек). Отношения поляков и нацменьшинств характеризовались явной неравноправностью и открытым угнетением их в экономическом, культурном и религиозном плане. Со времени захвата в 1921 году земель Западной Украины и Западной Белоруссии усилия польских властей были направлены на насильственную «полонизацию» и усмирение национальных меньшинств. Запрещалось любое общественное движение или профсоюз на национальной основе, закрывались школы, в которых преподавание велось на украинском, белорусском языках. Эта часть страны была превращена во внутреннюю колонию Польши, в которой проживало наибольшее количество неграмотных, была наивысшая детская смертность, был наименьший уровень потребления продуктов. Явное угнетение национальных меньшинств дополнялось пропагандой превосходства польской нации и политикой предоставления руководящих должностей только полякам. В результате возросла напряженность межнациональных отношений, враждебность украинцев, белорусов и евреев по отношению к полякам. Все эти факторы ослабляли единство населения Польши, подрывали духовную готовность общества к перенесению трудностей по защите государства от внешней агрессии, делали большую часть населения предрасположенной к восприятию пропаганды о перемене социального устройства и борьбы за социальную справедливость против правящей верхушки страны.

Весной 1939 года в Польше восемь армий были развернуты по полному штату. В них 23 марта 1939 года были призваны первые 700 тысяч резервистов. В конце лета численность войск была доведена примерно до миллиона человек (39 дивизий, 11 кавалерийских бригад и другие части). В ответ на наращивание военной группировки вероятного противника по приказу Наркомата обороны СССР в Белорусском особом военном округе (БОВО) и Киевском особом военном округе (КОВО) с 25 июля 1939 года было начато развертывание дивизий по варианту «литер Б», означавшему призыв на военную службу 5,5 тысяч человек приписного состава дивизии. Дополнительный призыв% личного состава дивизий по варианту «литер А» был завершен к исходу 7 сентября 1939 года. Для войны против Польши в БОВО было создано пять армейских групп из 29 дивизий. В Киевском особом военном округе было развернуто три армейские группы из 18 дивизий. Кроме этих соединений, в Белорусском и Украинском фронтах было развернуто 33 бригады и другие части. Общая численность войск превышала 500 тысяч человек.

Создание фронтовых подразделений для ведения пропаганды на население Польши и войска польской армии было начато за 12 суток до начала боевых действий. По штатному расписанию 1939 года в полевом управлении каждого фронта формировался отдел по работе среди населения, войск противника и военнопленных. В таком отделе Белорусского фронта имелось десять офицеров: начальник, шесть переводчиков польского и три переводчика белорусского языка. При политуправлении фронта разворачивалось по три редакции и типографии газет на иностранных языках, численностью по 25 сотрудников. В Белорусском фронте были созданы редакции газет «Белорусская звезда» на белорусском языке, «Глас жовнежа» на польском языке, «Голос немецкого солдата» на немецком языке. На Украинском фронте стали действовать редакции и типографии газет «Червона Украина» на украинском языке, «Рот фронт» на немецком языке и «Слово жовнежа» на польском языке.

По директиве ПУРККА № 000 от 5 сентября 1939 года для пропагандистского обеспечения боевых действий против Польши редакции газет на иностранных языках в КОВО и БОВО были развернуты по штатам военного времени. Уже к 9 сентября в поезда-типографии политических управлений округов были доставлены латинский, украинский шрифт и печатная техника, дополнительные вагоны для размещения работников редакций газет. После ввода войск 17 сентября на территорию, захваченную Польшей в 1921 году у России, фронтовые поезда-типографии продвигались за наступавшими войсками. Они остановились для выпуска листовок и газет в г. Волковыск (Белорусский фронт) и в г. Львове (Украинский фронт). Эти подразделения работали там вплоть до начала декабря, когда редакции газет на немецком языке были отозваны обратно в Киев и Смоленск, где были сокращены до штатов мирного времени (4 человека), и с 15 декабря 1939 года приступили к работам по плану мирного времени. Находясь в г. Волковыск и г. Львове, работники фронтовых редакций газет на немецком языке своих изданий не печатали, а только помогали издавать листовки на польском языке. Они также помогали издавать газеты на белорусском и украинском языках, выходившие тиражом по 10 тысяч экземпляров.

Подразделения пропагандистского обеспечения деятельности войск были не только во фронтовом звене. В каждой армейской труппе, состоявшей из 5-7 дивизий, штатное расписание предусматривало создание политуправления (31 офицер). В его составе имелся отдел по работе среди населения, войск противника и военнопленных (7 человек). Также имелась редакция газеты на белорусском или украинском языке (25 сотрудников). Были и исключения из правил. Так, в 11 АГ было два штата политуправлений и, соответственно, два отдела по работе среди населения, войск противника и военнопленных, а также две редакции газеты на белорусском языке

В армейских группах редакции были созданы позже фронтовых. Так, в 3 АГ редакция газеты «Вильна праця» была сформирована к 15 сентября 1939 года за двое суток до начала боевых действий. Это произошло из-за трудностей в обеспечении редакций походными типографиями. После ввода войск на территорию Западной Белоруссии выпуск листовок и газет осуществляли армейские редакции газет «Вильна праця» (5 А), находившаяся в Луцке, «Вильна Украина» (6 А) и «Радяньска Украина» (12 А) в г. Станиславе, «Свободная Беларусь» (3 А) в г. Поставы, «Знамя Советов» (11 А) в г. Лида, «Белоруски араты» (10 А) в г. Белостоке, а также редакция газеты на белорусском языке «Свободный груд» (4 А) в г. Бресте.

Армейские газеты для населения освобожденных районов укомплектовывались людьми и техникой накануне боевых действий, поэтому они зачастую сталкивались с затруднениями на начальном этапе работы. Так, газета 3 А «Свободная Беларусь» лишь к 15 сентября укомплектовала штаты. Она выехала из Витебска вслед за наступающими войсками только 19 сентября из-за отсутствия передвижной электростанции. За две недели освободительного похода редакция смогла издать лишь четыре листовки на белорусском языке: «Памятка бойцу РККА», «Обращение к крестьянам Западной Белоруссии», «Речь Молотова 17 сентября 1939 года» и «Обращение к трудящимся Западной Белоруссии о борьбе с остатками офицерско-панских шаек». Большие сложности были с выпуском газеты, поэтому первые три номера тиражировались в пункте постоянной дислокации в г. Витебск, а четвертый со значительным перерывом вышел на новом месте базирования штаба 3 А в г. Поставы.

Основой содержания газет были темы о встрече Красной Армии с населением, рассказы о жизни в СССР, показ «счастливой зажиточной жизни колхозников», роста культуры, искусства советского народа, описание боевых эпизодов, героических дел частей Красной Армии. В дальнейшем главной темой газет стала подготовка к выборам в Народное собрание Западной Белоруссии и Западной Украины.

Редакции газет на иностранных языках армейских групп были снабжены передвижными типографиями с шрифтами, позволявшими печатать тексты на белорусском и украинском языках. Они издавались десять недель и после приказа НКО СССР о демобилизации призванных из запаса военнослужащих с 25 ноября 1939 года получили статус областных газет. В общей сложности на территории Западной Белоруссии и Западной Украины политорганы фронтового и армейского звена организовали издание 12 газет для местного населения на польском, белорусском и украинском языках.

Фронты кроме издательской техники имели звукостанции на базе автомобилей для ведения передач для населения. В политуправлении каждого фронта было выделено по две звуковещательные станции МГУ-35 и МГУ-36, которые имели по четыре металлических динамика в тыльной части крыши корпуса автобуса и предназначались для озвучивания митингов. Штатные подразделения пропаганды являлись лишь небольшой частью огромной «армии пропагандистов» из призывников украинской и белорусской национальности. Военкоматы Киевской и Житомирской области призвали в части Украинского фронта более 166,2 тысяч человек, которые по рассказам родственников знали о массовых расстрелах пленных и издевательствах польских офицеров над солдатами Красной Армии в 1920 году. Движущей силой «классового подхода» военнослужащих РККА к противнику было то, что польские офицеры воспринимались ими, как ненавистные враги, а отношение к солдатам Войска Польского украинской и белорусской национальности было сочувственным и дружеским.

В боевых действиях против Польши главной целью пропаганды фронтовых и армейских подразделений пропаганды, так и на уровне солдата-агитатора РККА было разложение польской армии по национальному признаку. Главным объектом воздействия пропаганды в польских боевых частях являлись национальные меньшинства. В войсках двух фронтов РККА было много солдат, знавших украинский и белорусский язык, однако ощущалась острая нехватка людей со знанием польского языка. Так, в политорганах Белорусского фронта в начале октября 1939 года насчитывалось только 15 офицеров со знанием польского языка, из которых 6 работали в редакции газеты «Глос жовнежа», 5 были в политуправлении фронта переводчиками отделения по работе среди населения, войск и военнопленных. В системе политических органов четырех армий Белорусского фронта работал лишь один офицер, знавший польский язык. Польский язык также знали три политработника в полках. Работники политуправления 11 АГ решили проблему за счет привлечения к работе в редакциях газет местных жителей для издания газет «Знамя советов» в г. Лида, газеты в г. Гродно и газеты «Свободный Белосток». Из-за нехватки переводчиков первый номер газеты в Белостоке вышел 26 сентября лишь с одной статьей на польском языке.