Война и пропаганда (ХУ – ХХ вв.) (стр. 30 )

Отсутствие опытных, подготовленных дикторов для вещания звукостанций мешало работе. Привлечение к ведению передач сотрудников редакций газет на иностранных языках не решало проблемы, а лишь затрудняло ведение печатной пропаганды. Дикторы, плохо владевшие финским языком, делали много ошибок в произношении слов, читали тексты с русской интонацией, что затрудняло понимание содержания. В передачах не учитывались психологические особенности восприятия устной речи. Тексты читались быстро, что делало неразличимыми слова при их восприятии на большом расстоянии или в условиях помех от шума стрельбы.

Наряду с ведением звукопередач на солдат врага пропаганда велась и на пленных. В результате работы с захваченными в плен людьми пропагандисты получали информацию для своих материалов, изучали эффективность пропаганды, морально-психологическое состояние финнов. Обращения пленных к своим сослуживцам, их письма родным использовались как материал радиопередач, газет и листовок. Так, беседы с пленными из сестрорецкого госпиталя и из приемного пункта военнопленных были записаны на пленку и передавались в радиопередачах на финском языке.

Пропагандистскую обработку пленных вели в стационарном лагере, расположенном в Грязновецке. По состоянию на 1 марта 1940 года там содержалось 477 захваченных в плен. С ними вели беседы и читали им статьи газет. Так, 29 января проводилась читка газет и беседы по следующим темам: "Война в Европе и взаимоотношения с прибалтийскими государствами", "Мирные предложения СССР и позиция бывшего правительства Финляндии", "О решениях ХУШ съезда ВКП(б)". Также людей информировали о текущих событиях, давали читать газеты "Кансан валта". Пленных убедили подписать тексты 53 индивидуальных обращений к сослуживцам, а также два групповых обращения, которые подписали 28 и 56 человек.

Часто пленных просили написать письмо родным. Письма пленных читали и во время передач звукостанций. Так, в 9 А передавали текст письма пленного капрала финской армии. Уже на пятый день войны в 7-й армии бывший рабочий Велинх, захваченный в плен вместе с двумя другими солдатами, написал письмо жене. Это письмо издали в виде листовки. В 9-й армии после работы с пленным, который до призыва в армию работал учителем, составили обращение к интеллигенции Финляндии, изданное листовкой 9 декабря тиражом 10 тысяч экземпляров.

Наряду с получением материалов для издания писем в виде листовок получали информацию о влиянии пропаганды на врага. После допросов пленных стала ясна ошибочность преувеличения силы Красной Армии в листовках и газетах, поскольку это дискредитировало русскую пропаганду в глазах финнов. Опросы трех пленных в 13 А в период с первого по десятое марта 1940 года показали, что большая часть финских солдат не одобряла содержание и структуру звукопередач. Выявились ошибки в пропаганде хороших условий службы солдат в "финской народной армии". Так, 6 февраля пленный во время беседы сказал: «Сомневаюсь, что может в жизни быть так, как сказано в газете "Кансан валта ", так как ваши солдаты одеты в плохую обувь».

Допросы пленных показали, что пропаганда оказалась малоэффективной потому, что ее содержание основывалось на клише советской пропаганды 30-х годов. Такая революционная пропаганда повторяла идеи 1918 года, но не соответствовала периоду войны 1940 года. В Финляндии в период годов под влиянием пропагандистской обработки в националистическом духе не осталось людей, которые бы могли воспринять революционные и классовые идеи. Финнов воспитали в духе национализма, а не мировой революции. Финский историк Арво Тусминен в статье 1989 года описал эффект воздействия русских листовок. Он сделал вывод о том, что вначале их тексты вызывали у читавших недоумение, затем насмешки, а после этого просто сердили людей. Хотя содержание листовок периода неудач Красной Армии и содержание листовок конца февраля-марта 1940 года после прорыва линии Маннергейма имело различия, однако первое впечатление о русской пропаганде финны получали от листовок с революционными призывами, изданных в декабре 1939 года.

Основными целями пропаганды в первый период войны являлись: побуждать к сдаче в плен; дискредитировать финское правительство; пропагандировать "народное правительство демократической Финляндии" во главе с Отто Куусиненом; побуждать к вступлению в первый корпус финской народной армии; дискредитировать командование финской армии и финских офицеров. Содержание пропаганды показывает контент-анализе 44 листовок, тексты которых отличает декларативность. Призывы занимали 57,7% общего количества тем и призывов листовок. (Приложение ).

Основным объектом воздействия пропаганды являлась финская армия, однако между военнослужащими не делалось различия. Хотя среди пленных соотношение кадровых солдат к резервистам составляло 1 к 10, но ни одна из листовок не была обращена к мобилизованным в армию солдатам. Не велась пропаганда на иностранный добровольческий корпус, который на 1 марта 1940 года насчитывал 8 тысяч шведов, 1000 норвежцев, 600 датчан, а также представителей некоторых других национальностей. Не велась пропаганда на этнических шведов, служивших в финской армии.

Ошибкой пропаганды в войне с Финляндией являлось то, что в листовках использовался подлог и явные искажения. Это резко снижало авторитет материалов. Например, опрос пленных показал, что солдаты не верили даже достоверным фактам в листовках, после чтения выдумки о том, будто сами финны приканчивают своих раненых товарищей. Другой пример фальсификации виден на примере публикации письма-рассказа пленного о "прекрасной жизни" в плену. Финские пропагандисты центрального отделения пропаганды написали опровержение от имени этого солдата. Оно послужило основой контрпропагандистской кампании, дискредитировавшей советскую пропаганду плена.

Содержание листовок было неадекватно обстановке и настроениям финнов. Например, на второй день войны 1 декабря 1939 года издали листовку-лозунг "Да здравствует свобода финского народа". Никаких других слов в листовке не было. Издатель листовки не указывался, поэтому финские солдаты недоумевали, почему русские самолеты разбрасывали финские листовки.

Вред авторитету советской пропаганды принесли листовки с призывами к дружбе между советским и финским народами. Они не учитывали того, что воздействовали на людей, имевших стойкие антирусские стереотипы, у которых финская пропаганда много лет воспитывала ненависть к СССР. Пленный на допросе так оценивал листовку с призывами к дружбе: "Видел и читал листовку о дружбе народов СССР и Финляндии, Многие солдаты ее тоже читали. Все смеялись, ибо в листовке написано: "Да здравствует дружба народов СССР и Финляндии!" Это в то время, когда Советский Союз наступает на Финляндию, и мы убиваем друг друга. Смешно".

Ошибкой пропаганды явились персональные нападки и оскорбления руководителей Финляндии: Например, премьер-министра Каяндера сравнивали с "орущим петухом", с "извивающейся змеей". Его также называли "шутом гороховым", "маленьким, жадным хищником, у которого нет зубов". Правительство Финляндии в листовках было "шайкой воров". Маршала Маннергейма описывали как "кровавого палача финского народа", "предателя и террориста, ведущего нацию к гибели". Так как авторитет Маннергейма был высок, финские солдаты после чтения таких листовок сражались с еще большим ожесточением.

По свидетельству финских исследователей, из-за ошибок пропаганды в первый период войны абсолютное большинство листовок финны не принимали всерьез. Однако по мере роста военных успехов Красной Армии возрастало и количество удачных пропагандистских материалов. Опросы позволили определить листовки, содержание которых повлияло на финнов. Так, в период с 11 по 22 февраля 1940 года в карманах пленных обнаружили листовки о братании, а четверо опрошенных признались, что перешли в плен под влиянием чтения этих листовок.

Пленные оценили, как удачные, два текста листовок с обращениями женщин Финляндии. По отзыву опрошенных, убедительную листовку написали о положении мирного населения на занятой Красной Армией территории. Успех имела листовка, тиражированная 29 декабря. В ней на карте показывалось, что в обмен на территорию площадью 4 тысяч кв. километровпо договору с народным правительством Финляндия получает территорию в 70 тысяч кв. километров. Пленный офицер на допросе положительно оценил листовку, в которой говорилось о трудностях войны и предлагалось солдатам прекращать кровопролитие и начинать братание. Об этой листовке он отозвался как о "серьезном пропагандистском документе". Оказали эффект листовки - письма пленных. Были и другие удачные листовки, написанные в уважительном тоне без ругательств и рабоче-крестьянской, классовой риторики.

После прорыва линии Маннергейма, когда Красная Армия вышла на подступы к Выборгу, опросы пленных показывали, что солдаты и население Финляндии находились в полной растерянности. Они не верили правительственной пропаганде, которая много лет подряд убеждала их в неприступности линии оборонительных сооружений, построенных непрерывной цепью на дальность до 135 километров от границы. Резко возросло количество людей, которые тайно слушали последние известия русских радиостанций. В конце войны было много фактов для пропагандистского воздействия на финнов, однако заключение мирного договора помешало использовать это для пропаганды.

Таким образом, ведение пропаганды в финской войне позволил опробовать разные способы воздействия на врага, дало опыт и знания многим специалистам Красной Армии. В финской войне впервые применили агитационные мины. Также впервые в истории России в больших масштабах велась радиопропаганда на врага. В первый раз листовки издавали на разноцветной бумаге для их лучшего обнаружения на снежном покрове. (На Халхин-Голе листовки также издавали на разноцветной бумаге - Прим. ред.) Однако в целом опыт ведения пропаганды зимой и весной 1940 года оценивается неудовлетворительно. Не была достигнута главная цель пропаганды - побудить военнослужащих к сдаче в плен. Более 22,6 тысяч солдат финской армии погибли, а сдались РККА лишь 477 человек (соотношение погибших к пленным 45:1).

Причин неудач пропаганды было много. Самым главным было то, что отсутствовала обратная связь пропагандистов с объектами воздействия. Информация листовок и радиопередач во многом не соответствовала интересам финнов. Содержание пропаганды не меняли после получения отрицательных отзывов опрашивавшихся пленных. Революционная риторика пропаганды не соответствовала интересам финнов сохранить жизнь в плену. Пропаганда пыталась внедрить в сознание финнов политические идеи, дискредитировала правительство, а не предлагала вариант поведения для сохранения жизни человека. Люди, писавшие тексты радиопрограмм, листовок и звукопередач хотели заставить финнов осуществить революцию, не поддерживать правительство, выступать за коммунистические идеи. Это в условиях тотального контроля поведения солдат и населения было невозможно сделать. Цели пропаганды не были адекватны возможностям людей в Финляндии.

Политические условия СССР не позволяли специалистам РККА самостоятельно разрабатывать содержание листовок, газетных статей, радиопередач. Они лишь выполняли роль передающего звена, переводили на иностранный язык материалы, подготовленные и утвержденные в Москве, в политическом управлении фронта (армии). Никакой инициативы автора не допускаюсь. Пропаганда являлась точной копией внутренней пропаганды СССР, переведенной на иностранный язык. Это делало тексты листовок и газет странными для финнов, у которых были свои пропагандистские клише, свои представления о целях войны. Стереотипы некомпетентных в вопросах пропаганды политических лидеров СССР оказались непригодными при воздействии на представителей другого этноса.

Опыт пропаганды периода финской войны показал нежелание и неспособность представителей разных народов понять интересы друг друга. Командование Красной Армии требовало от финских солдат невозможного. Оно пыталось внедрить в их сознание политическую идеологию, а не помочь сохранить жизнь. Люди в СССР и Финляндии находились на различном культурном и образовательном уровне. У них были разные представления о целях войны, о политической культуре, о нравственности. Перевод текстов с русского на финский язык делал содержание текста непригодным для восприятия его человеком с другой системой взглядов и другим национальным менталитетом.

Опыт финской войны свидетельствовал, что привлечение этнических финнов только для перевода с русского языка пропагандистских материалов не мог дать положительного эффекта в воздействии на сознание населения противника. Цели пропаганды СССР и ее содержание были неадекватны реальности. Политическое руководство в Москве требовало от офицеров-пропагандистов вызвать революционные выступления народа против правительства Финляндии в поддержку «братьев по классу». Но эта цель не соответствовала интересам граждан Финляндии и военнослужащих ее армии. Попытка внушить стереотипы политической пропаганды, а также военные неудачи Красной Армии в первые месяцы войны дали сильные аргументы финской контрпропаганде, дискредитировали военную мощь Красной Армии. Все перечисленные факторы поставили пропагандистов РККА в неблагоприятное положение. За три с половиной месяца войны пропаганда РККА не смогла преодолеть в сознании финнов негативные стереотипы, внедренные в ходе многолетней обработкой в антирусском духе.

Пропаганда на противника в 1940 году

Через три месяца после окончания советско-финской войны летом 1940 года почти одновременно были проведены две фронтовые операции. На северо-западе СССР в три армии Ленинградского военного округа (ЛВО) и Белорусского особого военного округа (БОВО) призвали резервистов и укомплектовали воинские части до полных штатов военного времени для ведения Прибалтийской операции, которая началась 13 июня 1940 года. На юго-западе СССР три армии Киевского особого военного округа (КОВО) и Одесского военного округа (ОдВО) с 27 июня 1940 года участвовали в операции по освобождению Бессарабии и Северной Буковины, захваченной Румынией у России в 1921 году.

Закончив войну против финнов на севере, политическое руководство готовилось к другим войнам. В случае наступательной войны в Румынии или на территории Прибалтики в Москве прогнозировали возможное вступление Англии и ряда европейских стран в войну против СССР. В связи с таким прогнозом после подписания мирного договора с Финляндией систему подразделений пропаганды на иностранных языках реформировали. По приказу НКО СССР № 10 от 15 марта 1940 года, подписанного , количество редакций газет на иностранных языках в РККА увеличили до 27. Одновременно ликвидировали 5 редакций; на немецком, латышском и эстонском языках в ЛВО, а также две редакции газет на японском и китайском языке в 57-м особом корпусе в Монголии.

Правительство в Москве предполагало возможность войны с Англией и ее союзниками на северо-западной и южной границах СССР. Поэтому четыре редакции газет на английском языке были созданы в 14 А ЛВО, Закавказском и Среднеазиатском военных округах (ЗакВО и САВО). Также образовали редакцию газеты на шведском языке в ЛВО против Швеции, проводившей проанглийскую политику, враждебную СССР. Для будущей войны были созданы две редакции газет на языках урду и пенджаби в САВО, а также одна редакция газеты на румынском языке в ОдВО. Итак, вновь были созданы семь редакций газет, а одна редакция газеты на монгольском языке в Монголии из состава 57-го ОСК была передана в штат 1-й армейской группы. В общей сложности 27 редакций газет на 15 иностранных языках, содержались по трем вариантам минимальных штатов мирного времени. В любой из этих редакций газет имелось 4-5 сотрудников, из которых не более 2 человек были на командных должностях. Офицерских должностей то время не было.

Через месяц после войны с Финляндией в отделе агитации и пропаганды ПУРККА создали отделение по руководству печатью на иностранных языках. По приказу НКО СССР № 70 от 10 апреля 1940 года в нем работали шесть сотрудников: начальник и пять старших инструкторов. Таким образом, в начале апреля 1940 года в РККА была создана система подразделений пропаганды на противника, в которой до 15% командных должностей занимали кадровые сотрудники. В мирное время они изучали противника, накапливали информацию о зарубежных странах и тренировались в издании материалов. Недостатком системы было то, что в каждом подразделении было мало работников (не более двух-трех). Это уменьшало возможность разделения труда, вынуждало специалистов в разных военных округах трехмесячные сборы в Военно-политическое училище имени в Москву. Трехмесячные курсы являлись ускоренными, так как плановые курсы переподготовки работников редакций военных газет были рассчитаны на один год. К началу сборов прибыли 116 человек, среди которых было 32 типографских работника. Не прибыли лишь сотрудники редакции газеты на монгольском языке из 1 АГ в Монголии. Участники сборов изучали иностранный язык, газетное дело, военную географию (46 часов), военную пропаганду (идеологическая обработка личного состава зарубежных армий и опыт пропаганды на Халхин-Голе) Они занимались также стрелковой подготовкой.

Директива ПУРККА о создании газет на иностранных языках была составлена через день после принятия решения о подготовке к ведению боевых действий по возвращению территории Бессарабии и Северной Буковины. Начальник Генштаба СССР 14 марта 1940 года направил начальнику Управления военно-технической службы директиву № 000 с заданием разработать карты движения в Бессарабию. В этот же день командующий КОВО дал в войска округа директиву № 4/1285 о представлении заявок на мобилизационную потребность формируемых частей и учреждений. Эти директивы имели большой уровень секретности, предназначались для строго ограниченного круга лиц и поэтому не были известны ни ПУРККА ни сотрудникам редакций газет на иностранных языках, продолжавших ускоренную учебу в Москве по планам мирного времени.

Наборщики иностранного текста занимались с 5 апреля 1940 года в типографии "Искра революции". Из общего количества работников типографий наибольшее количество составляли наборщики японского текста (7 человек). Кроме них учились наборщики китайского текста (6 чел.), иранского текста (5 чел.), польского текста (3 чел.), немецкого (3 чел.), румынского (2 чел.), английского (2 чел.), а также по одному наборщику индийского, турецкого, шведского и финского текстов Такое количество обучавшихся отдельным языкам показывало, как правительство в Москве воспринимало приоритет угроз со стороны соседних стран и прогнозировало вероятность войны в апреле 1940 года.

В ходе сборов работников редакций и типографий было принято важное решение. По директиве ПУРККА № 27 от 01.01.01 года Воениздату приказали в месячный срок оборудовать в 3-й московской типографии цех с иностранными шрифтами для выпуска литературы на английском, немецком, французском, шведском, эстонском, латышском, литовском, польском, венгерском, румынском, афганском, иранском, индийском, китайском, монгольском, турецком, корейском, японском языках. Решение о подготовке шрифтов на языках стран Прибалтики свидетельствовало об изменениях в приоритетах военной политики СССР, поскольку лишь за десять недель до этого приказа в Ленинградском военном округе были расформированы редакции газет на языках прибалтийских стран. Однако рост военной угрозы с Запада вынудил руководство страны пересмотреть это решение для подготовки к возможным военным действиям в этом регионе.

Получая все больше разведывательных данных о планах Германии использовать страны Прибалтики в качестве плацдарма экспансии, правительство СССР решило упредить события. НКО СССР 13 июня 1940 года приказал 11-му стрелковому корпусу и 6-му казачьему корпусу "отрезать границу Литвы от Германии". Правительствам стран Прибалтики был предъявлен ультиматум. На их территорию дополнительные ввели войска. Они усилили имевшиеся в каждой из стран стрелковые корпуса численностью по 25-30 тысяч человек (65 оск в Эстонии, 2 ск в Латвии, 16 ск в Литве).

Перед Прибалтийской операцией политуправления ЛВО и БОВО получили директиву ПУРККА № 000. Она дала указания о формировании редакций газет, отделов по работе среди населения и войск противника, а также о содержании пропаганды на население противника. Одновременно с приказом о дополнительном вводе войск в Литву по приказам ПУРККА № 68 и 69 от 01.01.01 года в Ленинграде были начаты сборы сотрудников редакций газет "Народная правда" на эстонском языке и "Свободная жизнь" на латышском языке. В каждую из этих редакций были призваны по шесть сотрудников. На 26 июня 1940 года в ЛВО сформировали четыре редакции в полном составе: две на латышском и две на эстонском языке. При политуправлении направленной в Таллинн 8-ой армии создали две эстонские редакции в полном составе. Они для тренировки издавали газеты небольшим тиражом.