Война и пропаганда (ХУ – ХХ вв.) (стр. 22 )

Наступление на церковь имело объективные причины, связанные с резким обострением системного кризиса российского общества после окончания гражданской войны. В 1921 году во всех сферах жизни России идеологическая борьба усилилась. Разрушения и жертвы гражданской войны нарушили систему управления государством, углубили экономический и социальный кризис, следствием которых стали нарушение товарно-денежных отношений, кризис сельского хозяйства и страшный голод. К декабрю 1921 года в России было 23 миллиона голодающих и прогнозировалось их увеличение до 50 миллионов. Церковь призывала население помогать людям, оказавшимся в беде, и жертвовать средства на помощь голодающим. Однако даже такая деятельность священнослужителей не останавливала местные власти от расправ. Так, епархиальный комитет помощи голодающим собирал средства в Самаре только семь дней, после чего все члены комитета во главе с епископом Павлом были арестованы и осуждены губернским исполнительным комитетом в январе 1922 гола за «контрреволюционную деятельность». Два запроса председателя ВЦИК 1 февраля и 27 марта 1922 года о судьбе арестованных священнослужителей остались без ответа, поскольку местное руководство игнорировало запросы центральной власти страны по таким «несущественным вопросам».

С декабря 1921 года операции по борьбе с духовенством разрабатывала «центральной тройкой», действовавшей под руководством «гонителя церкви» . В состав «тройки» входили от ВЦИК , от Наркомюста - , от Агитпропотдела ЦК РКП(б) - . Комиссия при отделе агитации и пропаганды ЦК РКП(б) /Агитпропотдел/ разрабатывала содержание антицерковной пропаганды. Президиум и Секретариат ВЦИК занимались жалобами или различными спорными моментами взаимоотношений государства и церкви. Карательные органы ВЧК - ГПУ (ОГПУ) применяли тайные способы борьбы с духовенством. В декабре 1921 года поставил органам ГПУ задачу: «... церковную политику развала должна вести ВЧК, а не кто-либо другой. Официальные или полуофициальные сношения партии с попами недопустимы. Наша ставка на коммунизм, а не на религию. Лавировать может только ВЧК для единственной цели - разложения попов. Связь какая бы то ни было с другими органами бросит на партию тень - это опаснейшая вещь». Органом борьбы с церковью секретными агентурными методами стало 6-е отделение секретного отдела ГПУ, во главе которого назначили .

Голод был использован большевиками, как предлог для окончательного ограбления церкви, для уничтожения духовенства, возбуждения у населения ненависти к церковникам из-за того, что те якобы укрывали ценности, способные спасти жизни тысяч голодающих. «Центральная тройка» во главе с Троцким разработала постановление ВЦИК под названием «О ликвидации церковного имущества», которое было принято на заседании ВЦИК 2 января 1921 года. В результате кампании изъятия ценностей православной церкви планировал подорвать экономическое могущество духовенства и получить такие богатства, которые в пересчете на серебро составят «525 тысяч пудов» (8400 тонн серебра).

Для ослабления духовенства и уменьшения силы сопротивления ограблению храмов политбюро ЦК РКП(б) на заседании 13 марта 1922 года решило развалить церковь изнутри при помощи создания сектантских группировок, которые под предлогом «обновления церкви» стремились захватить в ней руководящие посты. Члены политбюро согласились с предложением временно допустить в состав руководства организации помощи голодающим (Помгол) нескольких церковников из «обновленческого движения», которые были лояльны Советской власти, выступали против патриарха Тихона, поддерживали решение о насильственном изъятии ценностей из храмов.

Большевистская верхушка понимала сложность проведения операции по ограблению храмов. Предполагалась возможность бунтов, недовольства населения такой акций. Чтобы снизить силу противодействия и уменьшить враждебность народа, решили начать грабить храмы после массированной пропагандистской обработки людей. В государственном политическом управлении (ГПУ) 8 марта 1922 года прошло совещание, после которого ГПУ предложило ЦК РКП (б) провести «промывку мозгов» населения и не начинать изъятия ценностей до получения результатов антицерковной агитации. В предложении ГПУ предусматривался комплекс мер агитации. Губернским комитетам (губкомам) предлагалось организовать доклады-диспуты с широким привлечением групп верующих, для чего мобилизовать для работы пропагандистами лучших работников-членов партии РКП(б), обязав их еженедельно докладывать о достижениях пропагандистской кампании в Центральную Комиссию по изъятию церковных ценностей. Губкомы были обязаны широко освещать критическое состояние голодающих губерний, организуя подвижные выставки фотографий, показывая на кинопередвижках документальные киноленты о голоде. Редакциям всех газет давалось указание помещать статьи по вопросам о необходимости изъятия у церкви ценностей для помощи голодающим. В тексте предложения ГПУ предусматривалось, что сразу же после первых изъятий ценностей из храмов в прессе будут помещены сообщения о том, что Помгол реализовал ценности, закупил хлеб и направил его по нескольким маршрутам. При этом в информации о посылке хлеба голодающим должна была находиться заведомая неправда о том, что хлеб куплен на деньги от продажи на рынке «золота церкви».

На заседании центральной комиссии по изъятию церковных ценностей 20 марта , , и составили директиву о проведении агитационной работы. Прессе предписывалось «дать более яркое и открытое выражение голосу попов», выступавших против патриарха Тихона, давать материалы о случаях кражи духовными лицами ценностей из храмов. При бюро центральной комиссии была создана литературная комиссия, которая должна была представлять газетам материалы об изъятии ценностей из храмов. Цензуру всех материалов о кампании вела «тройка» в составе заведующего Агитпропом , , . Троцкий дал указание ГПУ обеспечить условия для беспрепятственного проезда в Москву вызванных с мест 200 лояльных священников и оплатить 10 дней их проживания в Москве, где они должны были выступать на митингах и поддерживать действия властей. Кроме того, политбюро предписывало ГПУ в кратчайший срок подготовить материал для ареста наиболее активных противников изъятия. получил задачу осуществить агитационную операцию. Ему поручили подсчитать уже взятые из храмов ценности, в кратчайшие сроки закупить на них хлеб и «широко опубликовать об этом в прессе».

Началась агитационная кампания, на которую были мобилизованы все силы Агитпропа ЦК РКП(б), руководящие работники и пропагандисты Российского коммунистического союза молодежи (РКСМ), сотрудники редакции газеты «Рабочая Москва». Агиткампания велась в Москве с 20 марта по 10 апреля, а в Московской губернии - до 20 апреля. Пропаганду вели в первую очередь среди солдат и рабочих самых крупных предприятий Москвы. Митинги и выступления сопровождались раздачей листовок, изданных газетой «Рабочая Москва». Основные усилия сосредоточивались на организацию «собраний», которых в Москве провели 358, а в уездах Московских губерний - 157. На собрания вместе с агитаторами посылали «священников-обновленцев» и крестьян из голодающих районов, «о которых выяснено, что они действительно являются сторонниками, изъятия». Собрания должны были одобрить конфискацию золота церкви в пользу голодающих и принять об этом соответствующую письменную резолюцию с подписями участников. По итогам очередной «агитнедели» сотрудники Агитпропотдела составляли отчеты в ЦК РКП(б).

Закончив пропагандистскую подготовку, ЦК РКП(б) дал указание военному командованию послать отряды солдат захватывать золото церкви. В Москве операция началась 31 марта, а в Петрограде -21 апреля. Командующий Московским военным округом отдал приказ сменять каждые полчаса солдат, срывавших золотые и серебряные оклады с икон и иконостасов, «чтобы дать наглядный урок всем солдатам превосходства нашей силы перед силой попов и богов». На одиннадцатом съезде РКП (6) планировал провести совещание с участниками, где обсудить передовой опыт изъятия золота церкви. Он настаивал на принятии секретной резолюции о том, «чтобы изъятие ценностей, в особенности, самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть проведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в самый кратчайший срок. Чем больше число реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

По решению Политбюро 13 марта 1922 была создана сеть «секретных руководящих комиссий по изъятию ценностей», куда вошли представители РКП(б) и ГПУ. В соответствии с 17 тезисам плана , комитеты помощи голодающим должны были в качестве ширмы скрывать реальных руководителей операции - секретные комиссии в центре и на местах. В плане предусматривалось, что в губернских городах требуется включать в секретную комиссию комиссара дивизии, бригады или начальника политического отдела воинского соединения. Предписывалось проводить агитационную работу по подготовке изъятия золота неофициально, не объявляя о ней, но привлекая для этого лучших военных агитаторов. Помощь голодающим должна была прикрывать главную секретную цель кампании - борьбу с церковью. План ставил задачи: внести раскол в духовенство, взяв под защиту государственной власти тех священников, которые выступают в пользу изъятия. Троцкий полагал, что агитация властей и агитация лояльных священников должны были вестись раздельно и ни в коем случае не соединяться. В своей антицерковной пропаганде власти должны были ссылаться на то, «значительная часть духовенства открыла борьбу против «князей церкви», В противовес агитации духовенства в городе предписывалось организовывать манифестацию с участием гарнизона при оружии с плакатами «Церковные ценности для спасения жизни голодающих».

В апреле 1922 года начались «бои на церковном фронте». Изъятие из соборов ценных предметов церковной утвари, золотых и серебряных окладов икон вызывало забастовки и бунты населения. Войска РККА в бунтовавших местностях переводились на военное положение, посылались вооруженные отряды для оцепления храмов, соборных площадей, для разгона и ареста протестующих. Например, в Калужской губернии вывести ценности из Пафнутьевского монастыря смог только отряд из 60 вооруженных солдат с двумя пулеметами. Они отбили атаку толпы из 300 человек, арестовали 12 наиболее активных участников сопротивления. В Москве 23 марта 1922 года для изъятия ценностей из Воскресенского собора была послана сводная рота 146-го пехотного полка, пулеметная команда, рота частей особого назначения, 6 конных милиционеров. Со всеми солдатами предварительно провели беседы, во время которых им рассказали о преступлениях «черносотенных попов». Затем в докладе об операции командующий Московским военным округом сообщил, что «все красноармейцы и командиры не только чувствовали жажду мести, но и выражали словесное желание пострелять в попов и спекулянтов».

Слова из письма показывают, что большевики вели против православного духовенства России войну. Они рассматривали церковь в качестве врага, привлекали армию для военных операций против духовенства с целью «разбить неприятеля» точно так, как вели боевые действия на фронтах. О таком отношении к православию свидетельствует письмо вождя большевиков для членов политбюро, написанное 18 марта 1922 года. Оно откровенно излагает политику в отношении «черносотенного духовенства», поскольку содержит наряду с грифом «Строго секретно» еще приписку «Просьба ни в коем случае копий не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину тоже) делать свои заметки на самом документе». Текст гласит: «... для нас, именно данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей, на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы сможем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления. ... мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий.» (Курсив автора. - Прим. ред.)

Для ведения военных операций по изъятию имущества церкви выделялись воинские части. Например, в Москве по приказу командующего военным округом 31 марта 1922 года был создан оперативный штаб, а комендантам 6 городских районов в оперативное подчинение были выделены вооруженные подразделения. Комендант Рогожско-Симоновского района привлекал для операций против духовенства бронетанковую бригаду, сводную учебную батарею, батальон частей особого назначения (ЧОН). В Замоскворецком районе действовали три полка (4-й полк ЧОН, 103-й и 104-й стрелковые полки). В подчинении коменданта Краснопресненского района находились все расположенные в районе части. В Рогожско-Симоновском районе действовали учебный полк Московского военного округа и отдельный батальон ЧОН. В Сокольническом районе операции проводил учебный телеграфно-телефонный полк. Комендант Городского района получил в оперативное подчинение 1-й полк ЧОН и 1-й отдельный батальон войск ГПУ. Дежурная часть ЧОН (3,5 тысячи человек) дополнительно выделяла 450 солдат ежесуточно на каждый городской район, где велось изъятие церковного имущества, и по 150 солдат во все другие районы города. Кроме того, на каждую церковь выделялось по 14 проверенных членов комиссии по изъятию и по 10 секретных агентов ГПУ.

Руководители карательного органа ГПУ в секретных документах называли священников «врагами народа». Например, в докладной записке для членов политбюро ЦК РКП(б) первый заместитель председателя ГПУ и начальник секретного отдела ГПУ предлагали 20 марта 1922 года следующее: «ГПУ находит: 1) что арест синода и патриарха сейчас своевременно, 2) что допущение духовного собора на предмет избрания нового синода и патриарха сейчас тоже возможно, и 3) что всех попов и церковников, резко выступающих против изъятия ценностей из церквей необходимо выслать в самые голодные районы голодающего Поволжья, где их афишировать перед местным голодным населением, как врагов народа.» (Курсив автора.- Прим. ред.)

Новая большевистская элита государства принимала меры для внедрения при помощи пропаганды в сознание населения России ненависти к духовенству, изображая в прессе действия священников в самом негативном плане. Для этого редакторы газет получали от политбюро ЦК РКП(б) указания, согласно которым газеты печатали огромное количество антицерковных материалов, написанных «бешеным тоном» с резкими нападками, клеветой и инсинуациями, Например, после вооруженного подавления попытки верующих препятствовать действиям войск по вывозу церковных ценностей из главного собора г. Шуи политбюро ЦК РКП(б) 22 марта 1922 года приняло секретное постановление, основанное на предложениях . Текст гласил:

«1. Арест синода и патриарха признать необходимым, но не сейчас, а примерно через 10-15 дней.

2. Данные о Шуе опубликовать, виновных шуйских попов и мирян - трибуналу (в недельный срок); коноводов расстрелять.

3. В течение этой же недели поставить процесс попов за расхищение церковных ценностей (фактов таких не мало!).

4. С момента опубликования о Шуе печати взять бешеный тан, дав сводку мятежных поповских попыток в Смоленске, Питере и пр.

5. После этого арестовать синод.

6. Приступить к изъятию по всей стране». (Курсив автора. - Прим. ред.)

Согласно этому постановлению, партийная печать изо дня в день помещала в газетах публикации о фактах противодействия «черносотенного духовенства» политике властей и о хищении церковниками ценностей. Также газеты страны публиковали текст выступления председателя ВЦИК , все шесть тезисов которого продиктовал лично . Газеты «Известия», «Рабочий», «Коммунист», «Беднота», «Рабочая Москва» 26 марта 1922 года напечатали текст «интервью» с председателем ВЦИК, в котором утверждалось, что часть православной церкви «явно антинародная, жадная, хищная», что она «заняла враждебную позицию по отношению к голодающему крестьянству, тем самым заняла враждебное положение и по отношению к советской власти». В интервью также утверждалось, что изъятию ценностей церкви противится «кучка князей церкви и поддерживающих их бывших купцов, подрядчиков, отставных чиновников». Содержание интервью соответствовало указаниям ужесточить отношение к духовенству и призвать к открытой борьбе с церковью.

Партия большевиков выделила значительные суммы на проведение антицерковной пропаганды в печати. Согласно четвертому пункту предложений Троцкого, на кампанию по изъятию у Политбюро просили 10 миллиардов рублей. В апреле 1922 года на территории РСФСР и федеративных республик ассигнования только технической комиссии и на агитационную кампанию по изъятию ценностей на один месяц предусматривали 1559592 золотых рублей. В эту сумму не включали расходы на разовые агитационные мероприятия. Например, 18 апреля 1922 года и запросили и получили согласие на выделение 1,5 млрд. рублей для проведения разовой агитационной кампании. Кроме того, только в апреле смета московской комиссии по изъятию ценностей предусматривала расходы на агитацию в размере 9 миллиардов рублей. В дальнейшем руководящие органы ЦК РКП (б) стали выделять деньги на пропагандистские кампании против церкви особой сметой или специальными постановлениями. Так, Секретариат ЦК РКП (б) в постановлении Ст-103/36с от 12 марта 1923 года выделил 279930 рублей на пропагандистскую кампанию для дискредитации патриарха Тихона.

Пропаганда поддерживалась тайными операциями по расколу церковной иерархии изнутри, которая осуществлялась по плану , изложенному в письме Политбюро от 30 марта 1922 года. План предусматривал использование тайных операций ГПУ для расслоения церковных кругов, внедрение в сознание «обновленческого духовенства» идей о реформировании церкви, использование сотрудничавших с ГПУ священников для конфронтации с руководством церкви, захвата руководящих постов и для последующего уничтожения старой иерархии. Троцкий изложил такой план для членов политбюро: «Расколоть духовенство. Изъять ценности как следует быть. Расправиться с черносотенными попами. Побудить определиться и открыто выступить сменовеховских попов. Взять их на учет. Неофициально поддерживать». Эти предложения были обсуждены и одобрены политбюро ЦК РКП (б) на заседании 2 апреля и 26 мая 1922 года.

В мае 1922 года антицерковная пропаганда усилилась. На заседании политбюро 4 мая было принято решение выделить в помощь Л. Д Троцкому для проведения, кампании по изъятию ценностей заведующего Агитпропотделом ЦК РКП(б) . В это время Троцкий разработал новое предложение по интенсификации антицерковной агитации и выступил с обвинениями о слабости газетной пропаганды в стране. Политбюро ЦК РКП (б) 11 мая 1922 года на основе этого предложения приняло постановление «Об агитации по изъятию церковных ценностей». В постановлении начальнику Российского телеграфного агентства (РОСТА) Далецкому поручалось ежедневно давать провинциальной прессе для перепечатки ежедневную сводку содержания наиболее важных антицерковных статей московской печати. РОСТА предписывалось увеличить объем информации об изъятии ценностей, направлявшейся редакциям газет в провинции.

Одновременно с пропагандой велась тайная операция ГПУ по развалу церковного иерархии. ГПУ использовало лояльных большевикам священников для дискредитации патриарха и митрополитов, выступивших против ограбления имущества церкви. В марте 1922 года обновленцы начали пропагандистскую травлю в газетах митрополита петроградской епархии. Сотрудничавшие с ГПУ , , Белков, А. Боярский и другие (всего 12) 24 марта 1922 года выступили в газетах Петрограда с обвинениями петроградского духовенства в контрреволюционных настроениях и с требованиями отдать все церковное имущество властям.