Производство по рассмотрению и разрешению судом жалоб в порядке статьи 125 УПК РФ (стр. 3 )

Как правило, учёные применяют понятие «производство» по отношению к деятельности, связанной с досудебным и судебным разбирательством по уголовному делу[37]. Только некоторые из них именуют деятельность, не направленную на установление уголовно-правового отношения, самостоятельным уголовно-процессуальным производством[38]. в этой связи предложил специальный критерий дифференциации уголовно-процессуальных производств, связанный с направленностью производства, выражающийся в его предмете и задачах, а также связанный с типом материально-правовых отношений, лежащих в его основе[39]. На основании данного критерия все уголовно-процессуальные производства можно подразделить на три вида: 1) основное производство по уголовному делу (в его основе лежат нормы материального уголовного права, и оно направлено на установление уголовно-правовых отношений); 2) дополнительные (направленные не на установление, а на изменение или досрочное прекращение установленного и закрепленного приговором суда уголовно-правового отношения); 3) особые (развивающиеся одновременно с производством по уголовному делу, но в основе которых лежат отношения, не имеющие уголовно-правового характера). «Особые производства «нанизываются на древо» основного производства. Их существование немыслимо без основного производства. Вместе с тем, эти производства самостоятельны и полистадийны»[40].

В соответствии со ст. 6 УПК РФ, назначение уголовного судопроизводства носит не однонаправленный характер, оно предназначено не только для обеспечения интересов предварительного расследования, но и для защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения ограничения прав и свобод. В целом, «уголовный процесс создан не просто для того, чтобы обеспечить применение уголовного права, но и для того, чтобы обставить его применение рядом гарантий, которые максимально снижали риск применения уголовно-правовой нормы к ненадлежащему лицу, а также минимизировали бы нарушения прав и законных интересов других граждан»[41].

Учёные выделяют ряд признаков самостоятельных уголовно-процессуальных производств: определённая материально-правовая база, объективно требующая отличий в законодательном регулировании; особенности в деятельности правоохранительных органов на всех (хотя бы нескольких) стадиях процесса; наличие существенных отличий по сравнению с порядком производства по уголовному делу, которые приводят к изменению форм деятельности по этим делам[42]. Для определения правовой природы деятельности по рассмотрению и разрешению судом жалоб следует определить, имеются ли достаточные основания считать её самостоятельным уголовно-процессуальным производством.

В первую очередь, деятельность по рассмотрению и разрешению судом жалоб направлена на установление фактов нарушения (ограничения) конституционных прав и свобод личности, вовлечённой в уголовное судопроизводство, либо отсутствие такого нарушения (ограничения). Она не направлена на реализацию норм уголовного права и не влечёт за собой наступление уголовно-правовых последствий. В рамках исследуемой деятельности суда происходит применение материальных норм конституционного права[43], связанных с реализацией стороной обвинения по уголовному делу своих процессуальных полномочий[44].

В процессуальной литературе отмечено, что «на досудебном этапе уголовного судопроизводства деятельность органов предварительного расследования, как известно, связана с ограничением конституционных прав, свобод и законных интересов личности; и применение принудительного воздействия со стороны государства является скорее правилом, нежели исключением. В связи с этим установленная законом возможность участника уголовного судопроизводства обратиться за защитой своих прав и интересов к суду является весомым аргументом для государства () с тем, чтобы ограничить пределы произвольного усмотрения без наличия к тому достаточных фактических и юридических оснований»[45]. Именно особенностью материально-правовых отношений, складывающихся в досудебных стадиях уголовного судопроизводства, объясняется значимость ограничения государственной власти.

Кроме того, в основу производства по рассмотрению и разрешению судом жалоб положены нормы, регулирующие властные полномочия, предоставленные государством конкретным органам и должностным лицам для осуществления досудебного производства по уголовному делу. То есть нормы административного материального права. Именно путем применения властных полномочий осуществляется ограничение конституционных прав и законных интересов лиц, вовлечённых в сферу уголовного процесса.

В ходе деятельности по рассмотрению и разрешению судом жалоб происходит применение норм уголовно-процессуального права. Нормы уголовно-процессуального права, в частности, устанавливают основания подачи жалоб, условия, при которых судебное вмешательство становится невозможным, процедуру их принятия и рассмотрения судом, а также вынесения решения в результате разрешения жалобы. Также нормами уголовно-процессуального права ограничиваются пределы полномочий органов и должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу. Таким образом, устанавливаются гарантии обеспечения права на судебную защиту[46], что благоприятно влияет на поддержание режима законности. В процессе деятельности по рассмотрению и разрешению жалоб на процессуальные решения и действия в досудебном производстве по уголовному делу судом разрешается спор сторон об объёме их прав и обязанностей, о законности и обоснованности ограничения прав лиц, вовлечённых в уголовный процесс, а также о пределах полномочий лиц, наделённых правом на проведение предварительного расследования и о соблюдении процессуального порядка его проведения. В свою очередь положения, устанавливающие объём прав участников уголовного судопроизводства, основания ограничения прав лиц, вовлечённых в уголовный процесс, закреплены в нормах уголовно-процессуального права.

Таким образом, в исследуемой уголовно-процессуальной деятельности можно отметить наличие самостоятельной материально-правовой базы. Учёные, исследующие особые производства, отмечают, что кроме этого необходимыми признаками самостоятельного уголовно-процессуального производства являются: внутренняя целостность[47], и наличие существенных отличий в порядке деятельности по сравнению с производством по уголовному делу[48], полистадийность, комплексность производства[49] и особый порядок оформления соответствующих материалов, формируемых в самостоятельное дело[50]. Обоснование наличия этих признаков в производстве по жалобам в порядке ст. 125 УПК РФ будет приведено далее.

На основании вышеизложенного, можно сделать следующие выводы:

1) Рассмотрение судом жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ является правосудием, осуществляемым в досудебных стадиях производства по уголовному делу.

2) Производство по жалобам в порядке ст. 125 УПК РФ является самостоятельным уголовно-процессуальным производством.

3) Это производство тесно связано с производством по уголовному делу, но не является его частью. В рамках производства по жалобам применяются не нормы уголовного права, а нормы конституционного, административного и отчасти процессуального права. Поэтому данное производство (в отличие от основного производства по уголовному делу) обоснованно именуется особым.

Дополнительные аргументы в обоснование изложенных выводов будут представлены в последующих разделах настоящей работы.

 

1.2 Предмет обжалования

 

Исторически предмет обжалования в суд в досудебном производстве по уголовному делу менялся. Одно из первых свидетельств существования элементов судебного контроля[51] в досудебном производстве России можно найти в XVIII веке. Так, в 1775 г. были изданы «Учреждения для управления губерний», в ст. 401 которых суду было предоставлено право контролировать законность и обоснованность содержания под стражей. Судебные повеления подлежали исполнению, «не мешкав ни часа, где получены будут»[52]. В статье 406 данного документа указывалось, что стряпчий вправе просить суд провести следствие по делу, а также издать распоряжение об аресте обвиняемого в совершении преступления[53].

Внедрением широкого судебного контроля за предварительным следствием в дореволюционной России занялись реформаторы XIX века. На основании Свода законов Российской Империи 1832 г., составленного , в 1845 г. было издано «Уложение о наказаниях уголовных и исполнительных», которое вводило судебный контроль за качеством следствия в двух случаях: суд передопрашивал обвиняемого, когда были основания полагать, что допрос проводился с пристрастием, а также имели место иные неправомерные действия в отношении обвиняемого; суд предписывал полиции устранить пробелы следствия дознанием, когда обнаруживалась крайняя неполнота следствия. Использование оценочных категорий позволяли заявителю и судье дать субъективную оценку качеству следствия.

На основании Устава Уголовного судопроизводства 1864 г. участвующие в деле лица могли приносить жалобы на всякое следственное действие, нарушающее или стесняющее их права (ст. 491)[54]. Предмет обжалования, как и перечень заявителей, не был ограничен практически ничем. В этой связи, по мнению , «избранная российским законодателем модель оперативного судебного контроля … выгодно отличалась от современного законодательства практически полной «беспробельностью» как по перечню обжалуемых действий, так и по кругу участников судопроизводства»[55]. Обращает на себя внимание тот факт, что судебный следователь, производивший предварительное расследование, структурно относился к судебной ветви власти. В суд же его решения, действия (бездействие) и обжаловались. Следовательно, данная модель судебного контроля отличалась от современной не только субъектами, но и тем, что в настоящее время последующий судебный контроль[56] в досудебном производстве осуществляется за деятельностью представителей исполнительной ветви власти, а не судебной.

Без существенных изменений в данном виде предмет последующего судебного контроля просуществовал до 1917 г. Практически без изменений устоявшиеся положения были включены в УПК РСФСР 1922 и 1923 годов, и содержались в главе XVIII «Обжалование действий следователя». Однако они просуществовали недолго и были исключены из уголовно-процессуального законодательства советского периода[57].