Социально эффективная экономика (стр. 7 )

Таким образом, даже еще до проведения национализации, владельцы предприятий лишались возможности распоряжаться ими как своими собственными. По существу при взятии пролетариатом власти все национальное богатство страны — достояние ее народа становится общенародной собственностью.

Дальнейшее движение по пути социалистических преобразований потребовало построения такой организации единой общенародной собственности, которая позволила бы ускорить развитие экономики, но не потерять бразды правления.

К решению такой задачи Советское государство приступило вплотную с 1921 г., воспользовавшись мирной передышкой.

В условиях, когда громадное большинство населения страны представляет собой мелких земледельцев-произ-водителей, успех социалистических преобразований может иметь место лишь при соглашении между пролетариатом, держащим в своих руках государственную власть, и большинством крестьянского населения. С этой целью в соответствии с желанием крестьян, продразверстка заменялась продналогом, была допущена свобода торговли, разворачивалось кооперирование мелких товаропроизводителей и потребителей, взят курс на заключение концессий. Происходил некоторый «откат» от социализма. Ленин указывал: «При нашем существующем строе предприятия кооперативные... не отличаются от предприятий социалистических, если они основаны на земле, при средствах производства, принадлежащих государству, т. е. рабочему классу».[12]

«При условии полного кооперирования мы бы уже стояли обеими ногами на социалистической почве, но это условие полного кооперирования включает в себя такую культурность крестьянства (именно крестьянства, как громадной массы), что это полное кооперирование невозможно без целой культурной революции».[13]

Под руководством Сталина Советская власть в главных и основных чертах, в сроки, видимо, более короткие, чем предполагал Ленин, осуществила «культурную революцию» — провела «полное кооперирование» мелких земледельцев — производителей, страна стала социалистической. Образовались по определению Сталина «две основные формы социалистического производства, государст-венная — общенародная, и колхозная, которую нельзя назвать общенародной».[14] Заметим, речь идет здесь не о формах собственности, а о формах производства.

Под руководством Хрущева машинно-тракторные станции были переданы колхозам; союзные министерства, как органы управления хозяйством, были заменены республиканскими и областными совнархозами. При Брежневе вместо совнархозов были вновь восстановлены министерства. В Китае вовсю процветают частные предприятия, инвестиции иностранного капитала. Таким образом, как показала жизнь, после победы социалистической революции все формы собственности представляют собой не нечто объективно образующееся, а результат целенаправленной деятельности социалистического государства, организующего общенародную собственность в любых формах.

При социалистическом способе производства и весь продукт, в том числе предназначенный для личного потребления, является социалистической собственностью. Обществом , образуются общественные фонды непроизводственного потребления и порядок их использования, регулируется розничными ценами потребление продуктов, реализуемых посредством розничной торговли.

Личное потребление обеспечивает расширенное воспроизводство физических и духовных качеств человека. Как производственное, так и непроизводственное потребление – всегда личное потребление. Как в результате личного производственного потребления, например, заготовка превращается в какую-нибудь вполне определенную деталь машины, а не во что-либо другое, так и при личном непроизводственном потреблении любой из продуктов должен потребляться так, чтобы от этого была польза обществу. В том и другом случае контроль за использованием продукта по назначению осуществляется обществом.

Разница лишь в том, что в первом случае результат задан обществом, во втором — воспроизводство физических и духовных качеств человека непосредственно связано с удовлетворением его собственных потребностей. Вмешательство общества здесь необходимо лишь тогда, на что общество и идет, когда потребности отдельных лиц вступают в противоречие с интересами общества, например, пьянство.

Советское государство, даже еще не став социалистическим могло принимать любые законы по всем вопросам собственности: быть или не быть ей государственной, частной или личной. Капиталистическое государство таких возможностей не имеет — личная собственность для него не только неприкосновенна, но и охраняема им. Советское государство не только охраняет национальное богатство своей страны, но и становится его хозяином — собственником.

Нет смысла вести бесплодные дискуссии по формам собственности при социализме. Важно подчеркивать, что при социализме все средства производства, земля и ее недра являются общенародной собственностью, что обязывает социалистическое государство использовать общенародную собственность в любых формах (государственной на всех уровнях, коллективной, частной и др.), сочетание которых в данных конкретных условиях обеспечивает движение к лучшей жизни по оптимальной траектории.

О товарном производстве

Сталин, рассматривая документы по экономической дискуссии (ноябрь 1951 г.), проведенной в связи с оценкой проекта учебника политической экономии, сделал ряд весьма полезных замечаний. В частности — по вопросам объективного характера экономических законов, ограничения сферы действия товарного производства и закона стоимости. Однако он, как и все ученые экономисты, имевшие доступ к средствам информации для оглашения своих идей, не увидел за денежной формой проявления подлинной сущности отношений социализма и потому рассматривал их как товарные по существу.

Вместе с тем, отвечая известному экономисту Ноткину на его критику своих утверждений о сокращении в СССР сферы действия закона стоимости, Сталин напомнил ему марксистские азбучные определения: «товар есть такой продукт производства, который продается любому покупателю, причем при продаже товара товаровладелец теряет право собственности на него, а покупатель становится собственником товара, который может перепродать, заложить, сгноить его». Отмечая, что в СССР средства производства не продаются, «а распределяются государством среди своих предприятий», в том числе колхозов, государство при этом «ни в коей мере не теряет права собственности на средства производства..., директора предприятий... не становятся их собственниками, а наоборот, утверждаются, как уполномоченные советского государства по использованию средств производства согласно планов, преподанных государством», Сталин резюмировал: «Как видно, средства производства при нашем строе никак нельзя подвести под категорию товаров».[15]

Далее Сталин по поводу регулирующего воздействия закона стоимости на заготовительные цены продуктов, «изготавливаемых в сельском хозяйстве и сдаваемых государству», высказался так: «Во-первых, цены у нас на сельскохозяйственное сырье – твердые, установленные планом, а не «свободные». Во-вторых, размеры производства сельскохозяйственного сырья... определяются не стихией..., а планом. В-третьих, орудия производства, необходимые для производства сельскохозяйственного сырья, сосредоточены... в руках государства. Что же остается после этого от регулирующей роли закона стоимости?»[16]

Ответ на поставленный вопрос может быть только один: ничего. Но ничего не остается и от обоснований Сталиным необходимости в СССР товарного производства тем, что «колхозной продукцией, как своей собственной, распоряжаются лишь колхозы... Других экономических связей с городом, кроме товарных, кроме обмена через куплю продажу, в настоящее время не приемлют».[17]

Таким образом не только средства производства, но и продукцию колхозов, поставляемую государству, «никак нельзя подвести под категорию товара». Значит нельзя и объяснять товарные отношения в СССР существованием двух форм социалистического производства, продукцию которых никак нельзя подвести под категорию товаров.

Как бы отвечая на этот вопрос, Сталин писал: «...наше товарное производство представляет собой не обычное товарное производство, а товарное производство особого рода,... которое имеет дело в основном с товарами объединенных социалистических производителей (государство, колхозы, кооперация), сфера действия которого ограничена предметами личного потребления».[18]

Действительно. социалистическое государство выступает как частный собственник (юридическое лицо) во всех внешних экономических связях. Здесь планомерно произведенные продукты становятся товарами без всяких оговорок. Также продукт, реализуемый на внутренних рынках, произведенный крестьянами (и не только крестьянами) на участках земли, предоставленных в их личное пользование, или оставшийся в колхозах после выполнения ими всех внешних обязательств и удовлетворения внутрипроизводственных потребностей, становится товаром без всяких оговорок. Его объем и цена реализации устанавливаются не централизованно государством, а на месте обмена самими признающими себя независимыми друг от друга товаропроизводителями и покупателями.

Но означает ли факт товарного (без всяких оговорок) обращения при социализме, что социалистическое производство является товарным?

В принципе при социализме может существовать товарное производство. Это может быть, во-первых, производство в личном хозяйстве, если его пользователь планомерно производит продукт специально для внутреннего рынка, во-вторых, производство социалистической страны в целом, если в силу сложившейся международной специализации продукт, производимый внутри страны, планируется с учетом целесообразности его реализации на внешнем неорганизованном рынке.

В первом случае товарное производство ограничено крайне узкими рамками, во втором — функционирует вне данного общества, не порождая каких-либо товарных отношений внутри него. Третьего не дано. Как же обстояло дело в СССР при наличии двух форм собственности на средства производства, личного хозяйства и международных связей? Можно ли производство государственной социалистической промышленности считать в этих условиях товарным?

Ответ напрашивается сам собой. Цель социалистического производства — максимальное удовлетворение потребностей общества.