Логика конкретного понятия (стр. 10 )

Это диалектическое положение Гегеля не было понято его современниками. Например, правительство Фридриха-Вильгельма думало, что оно является оправданием всего существующего, хотя у Гегеля атрибут действительности принадлежит лишь тем явлениям, которые в то же время необходимы. Действительность, по Гегелю, вовсе не представляет такого атрибута, который присущ данному общественному порядку при всех обстоятельствах. Напротив, римская республика была действительна, но действительна была и вытеснившая ее римская империя. И совершенно так же, по мере развития, все бывшее, являвшееся прежде действительным, становится недействительным, утрачивает свою необходимость, свое право на существование, свою разумность.

Гегелевская концепция конкретности была великим шагом вперед по сравнению с отвлеченными рассуждениями французских материалистов. Его взгляд на общественные явления гораздо глубже взгляда тех людей, которые знают только одно: нет действия без причины. Но и это еще не все. Гегель открыл еще более глубокую и еще более важную истину. Он понял, что всякая данная совокупность явлений в процессе своего развития сама из себя создает те силы, которые ведут к ее отрицанию, т. е. исчезновению, что, следовательно, всякий общественный строй в процессе своего исторического развития сам из себя создает те общественные силы, которые разрушают его и заменяют новым.

Отсюда вытекает, хотя он и не подчеркивается Гегелем, следующий вывод: если я отрицательно отношусь к данному общественному строю, то мое отрицание «разумно» только в том случае, когда оно совпадет с тем объективным процессом отрицания, который происходит в собственных недрах этого строя, т. е. когда этот строй утрачивает свой исторический смысл, вступает в противоречие с теми общественными нуждами, которым он обязан своим возникновением. Все это вовсе не говорит о том, что Гегель в своих исследованиях не совершал насилия над фактами. Существующие упреки в этом отношении не лишены основания. Однако, здесь диалектика и учение о конкретном понятии совершенно ни при чем.

С позиции теории конкретного понятия Гегель рассматривал также историю философии и подверг критике тех, кто рассматривал предшествующую историю как сплошное заблуждение. Подобный подход к истории философии он трактовал как односторонний, абстрактный. С позиции гегелевского историзма, последующая философская система не просто отрицает предшествующую, а снимает, т. е. включает в себя все ценное, положительное в предшествующей философии и развивает его дальше. В своей истории философии Гегель отверг точку зрения отвлеченного или-или и показал, что развитие философии есть по существу процесс.

В этом отношении, касаясь философии Спинозы, Гегель отмечал, что опровергнуть спинозизм не означает считать эту систему ложной. Преодоление спинозизма состоит в доказательстве того, что его философия не является высшей точкой зрения. Его понятие субстанции не есть высшая категория, а существует более высокая точка зрения, которая не противостоит спинозизму, а снимает его. Единственно правильное опровержение системы Спинозы состоит в том, чтобы развить и завершить понятие субстанции. «Но это завершение есть уже не субстанция, а нечто высшее, именно понятие, субъект». Таким образом, истинность последней философии доказывается не в односторонней ее противоположности предшествующей философии, а в том, что последняя философская система является синтезом, вобравшим в себя все богатство предшествующей философии. В качестве таковой Гегель видел, прежде всего, философскую систему, которая выступает синтезом и завершением всего предшествующего развития.

Благодаря диалектическому методу и учению о конкретном понятии, Гегель преодолел формальное, отвлеченное понимание своих предшественников и создал свою философию, которая исходит из универсального понимания принципа развития, историзма и конкретности.

Теория конкретности понятия была всесторонне разработана Гегелем в его логике, Она реально покоится на двух диалектических основаниях:

а) понятие как единство общего, особенного и единичного;

б) понятие как внутри себя противоречивое.

в. Понятие как единство общего, особенного и единичного

Гегель четко различает конкретное всеобщее диалектической логики от абстрактного общего рассудочной логики. По его мнению, общее, единичное, особенное не есть различные виды, а являются моментами конкретного, истинного всеобщего. Конкретное понятие не является просто общим, противостоящим единичному и особенному, голой и абстрактной общностью, а есть такое всеобщее, которое в самом себе, в своем развитии содержит свое другое, т. е. единичное и особенное. Таким образом, конкретным понятием является такое понятие, которое ищет всеобщее не вне особенного, но в нем же самом. Гегель также отмечал, что конкретное всеобщее понятие есть целостность моментов общего, особенного и единичного. Понятие, «есть такое... простое, - отмечал Гегель, - которое вместе с тем есть самое богатое внутри себя самого, ибо оно есть понятие». Понятие конкретно потому, что оно есть единство общего, особенного и единичного. Понятие не есть абстрактная внутри себя тождественная всеобщность, но такая всеобщность, которая содержит в себе многообразие. Всеобщее является конкретным потому, что внутри себя многообразно; но не всякое многообразное есть истинно-конкретное.

Гегель различает «чувственно-конкретное» и «истинно-конкретное». Чувственно-конкретное только по форме конкретно, но по содержанию абстрактно. Оно многообразно, оно внутри себя различно, но не доходит до истинной конкретности именно потому, что оно не доходит до существенных определений. Диалектическое понятие абстрактно по форме, но зато конкретно по содержанию.

С позиции теории конкретного понятия Гегель подверг критике как рационализм, так и эмпиризм. По его мнению, они не могут брать в единстве всеобщее и единичное, выразить их синтез. Гегель правильно замечал, что у Спинозы и Мельбранша субстанция и всеобщее есть истинное, единственно существующее само по себе, не из чего не происходящее, особенные же вещи суть лишь видоизменения, постигаемые через посредство субстанции. В системе Спинозы все определенное, индивидуальное лишь тонет, исчезает. Гегель гносеологически доказывает несостоятельность, неистинность абстрактного общего рассудочной логики, которое образуется путем отбрасывания особенных определений конкретного. «Но и абстрактное всеобщее уже подразумевает, что для того чтобы получить его, нужно отбросить прочие определения конкретного».

Согласно Гегелю, не выдерживает серьезной критики и точка зрения эмпиризма о понятии. Он выявляет теоретические ошибки, содержавшиеся в гносеологии Локка. Если Спиноза и Мельбранш начинали свою философию с лишенного различия всеобщего, то Локк выступил против этого лишенного различий тождества спинозовской субстанции. Он последовательно исходит из того, что единичное, чувственное, непосредственно существующее является главной основой познания. Если Декарт и Спиноза не указывают на ход возникновения идей, последние прямо берутся ими в качестве дефиниций, как то: субстанция, бесконечное, модус, протяжение, мало заботясь об их обосновании и подтверждении, то Локк пытался ответить на этот вопрос. Согласно Гегелю, то, что Локк оставил путь голых дефиниций и сделал попытку вывести всеобщие понятия, это, несомненно, является заслугой его философии.

Однако, справедливо выступая против абстрактного всеобщего Спинозы и Мельбранша, Локк сам впадает в односторонность, субъективизм, когда отрицает существование всеобщего. По Локку, если существовало бы всеобщее, то не было бы отклонения. Гегель последовательно и принципиально опровергает субъективную концепцию Локка, отрицающую объективность всеобщего. Обосновывая свою мысль, он писал: «роды представляют собой не только совокупность сходных признаков, созданную нами абстракцию, что они обладают не только общими признаками, а являются подлинной внутренней сущностью самих предметов; точно так же роды служат не только для облегчения нами обзора животных, но представляют собой ступени лестницы самой природы»[46]. Здесь Гегель высказал глубочайшую мысль. Развивая ее далее, он писал, что всеобщее не относится безразлично к особенному, оно представляет собой самое себя наполняющую всеобщность, которая в своей алмазной сети тождества содержит и различие. «Если роды и силы составляют внутреннюю сторону природы и по сравнению с этим всеобщим внешнее и единичное является преходящим и ничтожным, - писал Гегель, - то все же мы требуем как третьей ступени чего-то еще более внутреннего, того, что представляет собою внутреннее внутреннего, а это согласно предыдущему и есть единство всеобщего и единичного»[47].

Гегель доказывал несостоятельность отрыва всеобщего от особенного и единичного, ибо такая абстрактная всеобщность, находящаяся вне особенного, сама по существу представляла бы собою новое особенное. Несостоятельность рассудочной логики состоит в том, что она упраздняет как раз то определение, которое сама устанавливает. Она желает отделить особенное от всеобщего, и на поверку выходит, что особенное благодаря этому возведено во всеобщее.

Истинное всеобщее, которое рассматривается в единстве с особенным и единичным, составляет живую мысль, о которой можно сказать, что нужно было тысячи лет, чтобы привести ее в сознание людей. Здесь Гегель высказал справедливую мысль. Конкретное понятие представляет из себя результат истории познания. Между абстрактно-общим и истинно-всеобщим есть громадная разница. Всеобщее понятие имеет не абстрактный, а конкретный характер.

Гегель, несомненно, нащупал подлинную диалектику понятия. Если всеобщее имеет конкретный характер, то оно едино с особенным и единичным. Конкретное понятие имеет три момента: всеобщность, особенность и единичность. Каждая из этих форм не является самостоятельным видом, а представляет собой моменты целого. Конкретное всеобщее схватывает особенное и единичное в их единстве. Оно является результатом развития. О конкретном понятии можно говорить, что оно является простым определением, но оно есть такое простое, которое содержит внутри себя наивысшую степень различия и определенности. Поэтому простота понятий коренным образом отличается от простоты бытия, которое лишено всякого определения, и поэтому оно есть такое простое, которое исчезает в своей противоположности; его понятием служит становление.