Логика конкретного понятия (стр. 11 )

Между прочим, становление является первым конкретным понятием в логике Гегеля. Именно в становлении снимается абстрактность категорий бытия и ничто. Великая роль категории становления состоит в том, что именно ей соответствует гераклитовская философия в истории философии. Превосходство категории становления над категорией бытия такое же, какое гераклитовская философия имеет над философией Парменида. Высшим же понятием является абсолютная идея. Роль и ценность других категорий логической системы определяется по их месту относительно гегелевской системы, которая является снятием всей предшествующей философии.

Итак, истинно-всеобщее понятие есть такое простое, которое вместе с тем является богатым внутри себя самого, так как оно есть единство особенного и единичного. Процесс отрицания присущ и абстрактному всеобщему, ибо оно образуется посредством отбрасывания специфических особенностей конкретного. Характерной же чертой конкретного всеобщего является то, что оно не есть простое отрицание, абсолютное отрицание, а представляет собой синтез.

Если абстрактное общее просто отрицает всякое особенное и тем самым опускается до уровня особенного, то конкретное всеобщее, отрицая единичное и особенное, выделяет и различает их от самого себя лишь для того, чтобы объединиться. Оно не выступает в качестве голого, метафизического отрицания, а является единством всеобщего и особенного, их синтезом.

Всеобщее как конкретное понятие проявляется посредством другого, через другое. Вот, что писал Гегель по этому поводу: «...всеобщее, даже когда оно влагает себя в некоторое определение, остается в нем тем же, что оно есть. Оно есть душа того конкретного, в котором оно вбирает, не стесненное и равное самому себе в его многообразии и разности»[48].

Если рефлектированные определения дают о себе знать в своем другом, то, согласно Гегелю, с подлинным всеобщим дело обстоит совершенно иначе. Всеобщее является сущностью этих определений. Сущность конкретного всеобщего Гегель характеризует тем, что оно есть оно же само и захватывает свое другое. Всеобщее понятие выступает как сущность своего другого.

В данном случае Гегелем схвачена суть конкретного понятия, то, что оно есть внутри себя противоречивое, что в конкретном понятии противоположности берутся в их единстве. В конкретном понятии нельзя говорить о всеобщем, не упомянув об определенности, которая есть особенность и единичность. Определенность всеобщности не берется откуда-то извне, когда о ней говорят по поводу всеобщего. Всеобщность включает в себе свою определенность в качестве своего отрицания. Понятие в своем развитии переходит от всеобщности к особенному и от него к единичному, т. е. порождает конкретное. Согласно Гегелю, понятие не абстрагировано от реального, вообще нельзя представлять понятие в качестве чего-то образованного, а наоборот, понятие в своем развитии из самого себя порождает единичное.

Особенность гегелевской логики состоит в том, что она подходит к понятию, прежде всего, как самостоятельно живущему субъекту всего существующего, т. е. субъекту в широком смысле этого слова.

Конкретное всеобщее, по Гегелю, нельзя представить в качестве чего-то пустого. Оно является содержательным понятием, имеющим содержание внутри себя. Можно, правда, абстрагироваться от содержания, но тогда получается не всеобщность понятия, а «лишь абстрактное, которое, по своей сути и не есть понятие».

В своей логике Гегель далее показывает то, каким образом всеобщее становится целостностью. Всеобщее имеет внутри себя определенность и, следовательно, сущностью его является не первое отрицание, порождающее лишь абстрактно-общее, а отрицание отрицания. Истинно-всеобщее вбирает в себя все богатство единичного и особенного, в противном случае оно было бы лишь абстрактно-общим.

Всеобщность является сущностью единичного и особенного и проявляется через них. Гегель отмечает бессилие природы, которая не в состоянии сохранить и выразить собою строгость понятия и развивается в чуждое понятию слепое многообразие. «Многообразные роды и виды, встречающиеся в природе, не должны считаться с чем-то более высоким, чем произвольные причудливые мысли духа в его представлениях. И те, и другие, правда, являют нам повсюду следы и предвосхищения понятия, но не изображают последнее в верном отображении, так как представляют собой сторону его свободного вне-себя-бытия; понятие есть абсолютная мощь именно потому, что оно не может свободно опускать имеющееся в нем различие, дозволяя ему, чтобы оно приняло образ самостоятельной разности, внешней необходимости, случайности, произвола, мнения, в которых, однако мы должны видеть не более чем абстрактный аспект ничтожности»[49].

Гегелевская концепция конкретности понятия сыграла важную роль в развитии диалектики научного познания. Развитие понятий Гегелем изображается как движение познания от абстрактного общего к истинно всеобщему: «Всеобщность и особенность явились, - пишет Гегель, - с одной стороны, моментами становления единичного. Всеобщее и особенное в единичном положены; что они есть в себе и для себя. Всеобщее абстрактно, когда образуется в последствии отбрасывания определенности. Вследствие этого такое всеобщее не имеет единичность внутри самого себя и остается чуждым понятию. Всеобщность вне единичности, в отрыве от единичного, индивидуального, суть безжизненное и бессодержательное».

Абстракция, в которой опускается единичное, сама есть нечто единичное. В абстрактно-общем улавливаются лишь единичные свойства конкретного. Поэтому абстракция есть разделение конкретного и обеднение его определений. Следовательно, абстрактно-общее рассудочной логики не постигает истину, целое, они постигаются, схватываются истинно-всеобщим, конкретным всеобщим, являющимся единством общего, особенного и единичного.

г. Гегель о противоречивости понятия

Гегелевское учение о конкретном понятии не ограничивается рассмотрением всеобщего в связи с единичным, а берет понятие в единстве противоположностей. Если рассудочная логика в своей абстрактной безжизненности рассматривала противоположности как несовместимые (непримиримые), то конкретное понятие соединяет противоположности в тождестве и познает тождество как результат процесса. Сначала - непосредственное единство, потом различие и, наконец, - примирение, синтез противоположностей, вот всеобщий закон всякого развития. По мнению Гегеля, органом истинной философии является не абстрактно размышляющий рассудок, который видит себя замкнутым в границы явления, не мистическое созерцание, которое быстрым скачком хочет достичь вершины познания абсолютного, но разум как способность к конкретному понятию. Конкретное - это такое понятие, которое не отвергает упрямо своей противоположности, но соединяется с ней, движется от тезиса к антитезису и вместе с ним к синтезу.

Предмет философии составляет не относительное, но абсолютное. Абсолютное не как покоящаяся субстанция, а как живой, распадающийся на различия и через них возвращающийся к тождеству субъект, который развивается через противоположности. Абсолютное есть процесс, все действительное - изображение этого процесса. Если наука хочет соответствовать действительности, то она должна также быть процессом. Философия есть движение мысли, она есть система понятий, из которых каждое переходит в следующее, развивает его из себя точно так же, как и само оно явилось из предыдущего.

Все действительное есть развитие, а побудительной силой, источником этого развития является противоречие. Без противоречия не было бы никакого движения, никакой жизни. Поэтому все действительное полно противоречия и, тем не менее, разумно. Противоречие не есть нечто алогичное, но оно есть то, что принуждает к дальнейшему мышлению. Его надо не уничтожать, но «снимать», т. е. сохранять как отрицательное. Это происходит тогда, когда противоречащие друг другу понятия мыслятся вместе в третьем - высшем или более широком, более богатом понятии, так что они образуют теперь его моменты. Теперь их противоречие преодолено. Но этот синтез не является окончательным. Дело начинается снова, находится другая противоположность, которая, в свою очередь, должна быть преодолена и т. д.

Каждое отдельное понятие односторонне, недостаточно, представляет собой только часть истины; оно нуждается в дополнении своей противоположностью и в соединении с этим дополнением образует высшее понятие, которое все более приближается к истине, но точно так же не достигает ее. Даже последнее и самое богатое понятие - абсолютная идея - сама по себе не есть полная истина; окончательному результату принадлежит и все то развитие, через которое она становилась. Только благодаря такой диалектике понятий философия соответствует живой действительности, а развитие понятий, с точки зрения Гегеля, и есть сама действительность.

Мыслительный процесс не есть произвольная игра понятиями мыслящего субъекта, а есть объективный процесс. Так как мир и его основа есть развитие, то его можно познать только через развитие понятия. Законы, которым следует развитие понятия, как в общих чертах, так и в деталях, есть движение от положения к противоположению и от него к соединению. Самый широкий пример этой триады - идея, природа, дух - представляет деления самой системы, другой широкий пример - субъективный, объективный, абсолютный дух - определяет подразделения развития сознания, самосознания, гегелевского феноменологического развития духа. В целом внутренняя логика развития всех категорий подчинена закону отрицания отрицания.

Гегель не ограничивается доказательством конечности, неистинности категорий рассудочной логики, а подвергает критике ее трактовку форм мышления. При этом он глубоко разрабатывает их и противопоставляет абстрактному пониманию конкретное понятие диалектической логики. Законы старой логики, по его мнению, не лежат в основе всякого мышления, и в мире нет ни одной вещи, которая существовала бы согласно этим законам. Так как всякая определенность бытия есть, по существу, переход в противоположное; отрицательное всякой определенности столь же необходимо, как и она сама. Поэтому если эти категории облекаются в такие абстрактные предложения, как А=А, то появляются также противоположные предложения; и те, и другие положения выступают с одинаковой необходимостью, и как непосредственные утверждения, по меньшей мере, одинаково правомерны. Одно положение требует доказательства своей истинности вопреки другому, и потому указанным утверждениям не присущ характер неопровержимых законов мышления.