Логика конкретного понятия (стр. 5 )

Вопрос о применении категорий к явлениям разрабатывается Кантом в разделе «Трансцендентальная дедукция». Характеризуя сущность дедукции, Кант писал: «Поэтому объяснение того способа, каким понятия относятся apriori к предметам, я называю трансцендентальною дедукцией и отличаю ее от эмпирической дедукции, указывающей способ, каким понятие возникает благодаря опыту и рефлексии над ним, а потому касается не правомерности, но лишь факта, благодаря которому возникло обладание понятием»[18]. По мнению Канта, относительно понятий рассудка возможно применение только трансцендентальной дедукции, но ни в коей мере не эмпирической.

Научное понимание также не отрицает того факта, что категории связаны друг с другом и при их классификации необходимо руководствоваться единым принципом. В основе связи категорий лежат реальные связи вещей и явлений. В мире нет ничего изолированного, все находится во всеобщей связи со всем. Выражением всеобщей связи являются законы диалектики. Категории суть моменты этой универсальной связи. В их связи и единстве они постоянно приближаются к охвату цельной картины мира. Касаясь вопроса о классификации категорий, писал: «Категории надо вывести, а не произвольно механически взять (не «рассказывая») не «уверяя», а доказывая, исходя из простейших основных (бытие, ничто, становление (das Werderi) (не беря иных) - здесь, в них, «все развитие в этом зародыше»[19].

Основной порок кантовской философии в том и заключается, что она не выводит понятия из жизни, из реальной основы, а объявляет их чистыми и априорными. Хотя при выведении категорий Кант ссылается на функции суждений рассудка, из которых будто бы категории вытекают (т. е. по Канту, должно быть столько же родов чистых понятий, сколько есть родов в логических суждениях), но, в действительности, эти категории Кантом не выведены при помощи дедукции, а взяты из докантовской традиционной логики. В свое время этот момент отметил Гегель, который писал: «Кант приходит к этим видам таким образом, что он их просто берет в той обработке, какую они получили в обычной логике. В общей логике, говорит он, именно указываются особенные виды суждения, так как суждение есть некоторый вид соотношения многообразного, то в нем обнаруживаются те различные функции мышления, которые «я» имеет в себе. Но мы замечаем следующие виды суждения: всеобщие, особенные и единичные, утвердительные и отрицательные, бесконечные и конечные, категорические, гипотетические, разделительные, ассерторические, проблематические и аподиктические»[20].

После выведения категорий Кант приступает к анализу второй стороны дедукции, которая должна apriori доказать объективность категорий, применимость их ко всякому возможному опыту. В этой связи закономерно встает вопрос о том, что чистые рассудочные понятия касаются только формы мышления, т. е. сами по себе они лишены всякого содержания, совсем не имеют отношения к какому-либо предмету, совершенно пусты и не могут дать никакого познания; а раз в качестве априорных понятий они не заимствованы ни из какого опыта, то неясно по какому праву мы можем их применять к предметам. Другими словами, почему, будучи независимы от всякого опыта, чистые понятия должны иметь значение во всяком опыте; будучи чисто субъективными по происхождению, отчего они притязают по своему значению на эмпирическую объективность? Как это происходит?

На этот вопрос Кант отвечает следующим образом: мы в данном случае имеем дело не с вещами в себе. Относительно того, что представляют собой вещи в себе, рассудок может научить нас так же мало, как и чувственность, и точно так же, как мы не имеем права утверждать, что вещи находятся в пространстве и времени, мы не имеем права говорить и того, что вещи в себе обладают величиной, что они субстанции, что они находятся в отношении причины и действия и т. п.

По мнению Канта, в действительности мы имеем дело только с явлениями, возможность которых определяется формами созерцания и мышления. Отсюда, само собой ясно, что не понятия заимствованы из опыта, а возможность опыта обусловлена категориями рассудка. Категории мышления применяются к предметам, т. е. имеют право на объективное значение потому, что они, по существу, сами создают опыт и предметы познания. «Предмет» Кант толкует только как предмет познания, отличая его от вещи в себе. Это положение является выводом из сложной кантовской дедукции.

Отправным пунктом кантовской дедукции является тот общий факт, что многообразное созерцание, как оно дано нам непосредственно, всегда представляется внутренне связанным. Соединение многообразия вообще никогда не может быть воспринято нами через чувства и, следовательно, не может также заключаться в чистой форме чувственного наглядного представления. Оно должно быть сведено к опыту рассудка (будем ли мы его сознавать или нет, будет ли это соединение многообразия в наглядном представлении или в каких-либо понятиях), который «мы обозначаем общим названием синтеза, чтобы вместе с тем отметить, что мы не можем представить себе ничего соединенным в объекте, что прежде не соединяли сами; среди всех представлений соединение есть единственное, которое не дается объектом, а может быть произведено только самим субъектом, ибо оно есть акт его самостоятельности»[21].

От этого общего факта связи многообразного, которая должна быть сведена к рассудку, Кант переходит к единству апперцепции, к которому многообразие созерцания с самого начала должно находиться в известном отношении, чтобы получить возможность связи через рассудок. На это единство апперцепции Кант обращает особое внимание в своей дедукции. Категории суть условия единства самосознания - в этом, главным образом, заключается характерная черта дедукции. Соединение необходимым образом предполагает первоначальное единство самосознания, которое не может возникнуть из соединения, скорее наоборот «оно делает впервые возможным понятие соединения вследствие того, что присоединяется к представлению многообразия»[22]. Это единство предшествует всем понятиям соединения.

Первоначальное единство апперцепции Кант отличает от эмпирического сознания, в котором «я» без всякого отношения к единству «я» представляет только данное состояние. Правда, в некоторых местах единство апперцепции в первом случае понимается как то самое единство, которое вносится сознанием в многообразное представление. В большинстве случаев единство апперцепции понимается в смысле тождества апперцепции и отождествляется с чистой апперцепцией. Это справедливо относительно аналитического единства апперцепции, между тем как синтетическое единство представляет собой комбинацию первоначальной апперцепции с другими моментами познания. Аналитическое единство апперцепции, т. е. факт, что я могу довести до сознания тождества моего «я», что всякий раз, как я мыслю об этом тождестве, я могу вызвать представление «я мыслю», отличается от синтетического, единства апперцепции. Аналитическое единство возможно только при посредстве единства синтетического. Множество представлений я должен связывать в единстве и это связывание сознать, как произведенное мной, - только в таком случае я могу довести до сознания тождества моего «я» как связывающего субъекта.

Аналитическое единство самосознания возможно, таким образом, лишь при условии сознательного связывания представлений и предполагает поэтому вообще соединимость моих представлений способностью всех их быть связанными в единстве моего сознания. «Итак, - писал Кант, - синтетическое единство многообразия наглядных представлений как данное apriori есть основание тождества самой апперцепции, которая apriori предшествует всему моему определенному мышлению. Во всяком случае, не предмет заключает в себе соединение, которое могло бы быть заимствовано из него путем восприятия и таким образом впервые было бы получено рассудком, но, наоборот, сам рассудок производит соединение, он есть ни что иное, как способность apriori соединять и подводить многообразие данных представлений под единство апперцепции. Этот принцип есть высшее основоположение во всем человеческом знании»[23].

Прежде чем идти далее, сделаем здесь одно замечание. У Канта многие термины встречаются в различных значениях. Прежде всего, это относится к понятию предмета. Предметы, оказывающие на меня воздействие и через это вызывающие во мне ощущения, суть действительные вещи в обычном смысле этого слова. Кант их называет «вещами в себе». Им присуще реальное, отличное от моих представлений существование, совершенно независимое от моей представляющей деятельности. Напротив, предметы, которые мне даны (Кант называет их также объектами - выражение, употребляемое им в отдельных случаях и о вещах в себе), тождественны с моими созерцаниями. Последние в качестве продуктов созерцательной деятельности Кант называет также явлениями, тогда как в тех случаях, где выражение «созерцание» отличается самодеятельностью созерцания, явления называются предметами созерцания. В кантовской дедукции реальные связи и отношения извращены и поставлены с ног на голову. По мнению Канта, исходным пунктом познания и выведения категорий является первоначальное единство самосознания.

Понятия же связывают чувственные восприятия, благодаря которым создаются предметы опыта, совокупность которых Кантом называется природой. Синтез понятиями чувственных восприятий происходит apriori. Это возможно потому, что пространство и время являются также априорными формами, формами созерцания. Поэтому мы при помощи способности воображения можем создавать чувственную схему понятий, объединять понятиями чувственность пространства и времени, так как сами эти формы чувственности даны apriori. А так как пространство и время являются формами всех явлений, то получается, что единство сознания посредством категорий мышления создает природу. На самом деле, исходным пунктом познания и категорий является единство, связь и закономерность объективного мира, которые действительно предшествуют всякому познанию. Рациональное зерно кантовской трактовки заключается в том, что он в единстве самосознания угадал действительное первоначальное единство, связь и закономерность мира.

Дедукция категорий рассудка в «Критике чистого разума» проходит через две главные стадии. В основном, дедукция категорий на первом этапе нами изложена в начале данной работы. Поскольку это совпадает с постановкой вопроса в «Пролегоменах», здесь мы остановимся на первой стадии дедукции очень кратко. Прежде всего, Кант дает определение понятий объективного единства самосознания, представляя его как ту внутреннюю связь данного в созерцании многообразного, которая с необходимостью обоснована в законах сознания и имеет поэтому значение для всякого мыслящего субъекта, отличаясь, таким образом, от субъективного единства сознания, обладающего только индивидуальным значением. Несостоятельность кантовского деления на субъективное и объективное нами была отмечена уже раньше, так как в обоих случаях суждения остаются только в сфере субъективного. От вышеуказанного предварительного определения Кант переходит затем к определению суждения, в котором осуществляется только что указанное необходимое связывание. Если в «Пролегоменах» субъективное суждение восприятия отличается от опытного суждения, то во втором издании «Критики чистого разума» суждение берется в более узком смысле и отождествляется с опытным суждением. Только посредством категорий возникают составляющие познание суждения, осуществляющие ту внутреннюю связь, к которой должны быть способны все наши созерцания.