Логика конкретного понятия (стр. 16 )

Диалектическая логика не является субъективным правилом, она дает схемы и рецепты в смысле того, как поступать с действительностью. Диалектическая логика теоретически воспроизводит всеобщие законы действительности в системе категорий, которые внутренне связаны и вытекают друг из друга. Внутренним стержнем всех категорий диалектической логики является ядро диалектики, закон единства противоположностей. Все категории диалектической логики в своем единстве воспроизводят действительность как единство многообразного, как конкретное. В диалектической логике имеется столько законов, сколько категорий диалектического материализма.

Категории диалектической логики конкретны в целом, в системе, но они конкретны также в своей индивидуальности, так как они есть единство противоположностей.

Логическое рассмотрение вопроса не просто копирует историю вопроса, а рассматривает явления в их сущности. Категории внутренне связаны друг с другом, как это обстоит в самой действительности, если рассмотреть ее логически. Следует отметить, что сами по себе категории не развиваются, не образуют систему и не живут самостоятельной жизнью, как это происходит, например, у Гегеля, они есть лишь отражение реально существующих отношений.

В этой связи, следует рассмотреть диалектическую логику Гегеля, в которой развитие мысли образует систему. Абсолютно конкретное в гегелевской философии есть идея, которая сняла все предшествующее развитие. Все предшествующее абстрактно, поскольку оно составляет лишь моменты идеи. Но моменты идеи выступают также конкретными, поскольку они не есть бытие, а есть такая мысль, которая имеет определенное содержание. Абсолютно абстрактным является лишь бытие, которое лишено всяких определенностей. Все остальные категории гегелевской системы могут быть и абстрактными, и конкретными. В этом смысле конкретно и становление, так как оно суть единство бытия и ничто. Следовательно, конкретна не только система категорий, не только цельная логика как система чистых сущностей, а конкретны и отдельные категории.

2. ОПРЕДЕЛЕНИЕ АБСТРАКТНО-ОБЩЕГО ПОНЯТИЯ

Прежде чем приступить к изложению сущности рассудочного абстрактно-общего понятия и конкретного, разумного понятия, необходимо рассмотреть, как относятся понятия абстрактно-общего и конкретного к обычно употребляемому понятию «абстракция». Если под абстракцией понимают мысленные формы в отличие от чувственности, то всякое понятие является абстрактным. В этой связи, Гегель писал: «Можно также назвать понятие абстрактным, если мы под конкретным будем понимать лишь чувственно-конкретное и, вообще непосредственно воспринимаемое; понятия, как такового, нельзя ощупать руками, и мы должны вообще оставить слух и зрение, когда дело идет о понятии. И, однако, понятие, как мы заметили выше, в то же время всецело конкретно, а именно поскольку оно содержит внутри себя в идеальном единстве бытие и сущность и, следовательно, все богатство этих сфер»[68].

Следовательно, когда мы в научной литературе встречаемся с терминами «абстракция» - «абстракция стоимости», «абстракция массы» и т. д., то эти выражения надо понимать как логические формы, в отличие от чувственных форм отражения.

В форме абстрактно-общего понятия не постигается объективное целое, оно вскрывается посредством конкретного понятия диалектической логики, которое выступает как единство многочисленных определений. Рассудочное понятие является первой формой мыслительной деятельности по сравнению с конкретными понятиями, возникающими в результате раскрытия сущности объективной реальности. Поэтому абстрактно-общее понятие более близко к чувственности. Оно улавливает, отделяет в явлениях общее от единичного, необходимое от случайного, но не в состоянии отражать сущность действительности. Сущность же вещей и явлений не является лишь общим в них, она внутри себя противоречива. Деятельность рассудочного способа рассмотрения заключается в том, что она сообщает своим определениям форму всеобщности, а всеобщее, как его понимает формализм, есть абстрактно общее, которое фиксируется в противоположность особенному, но в силу этого само, в свою очередь, также оказывается особенным.

В форме абстрактно-общих понятий рассудка люди отражают общее, отвлекаясь от единичного и особенного, поэтому общее оказывается также единичным, стоящим рядом и независимо от других единичностей. В этом отношении весьма характерным является принцип абстракции Локка, согласно которому абстракция совершается при помощи выделения из частных вещей идей, которые становятся представителями всех вещей одного и того же рода. «Замечая сегодня в снеге или меле тот же самый цвет, который вчера был получен от молока, - пишет он, - душа рассматривает это представление отдельно, делает его представлением всего этого рода и, дав ему имя «белизны», обозначает этим звуком то же самое качество везде, где его вообразит или встретит. Так образуются общности, идеи, имена»[69].

Здесь мы имеем дело с рассудочным способом абстракции и образования понятия, который осуществляется посредством отбрасывания специфических особенностей вещей и явлений. В старой логике тот круг вещей, к которым относится данное понятие, называется объемом понятия, а отличительные признаки, специфические особенности определяются как содержание этого понятия. Поэтому в формальной логике действует закон обратного соотношения объема и содержания. Чем большее количество предметов охватывает данное понятие, тем менее содержательным оно является. Поэтому, те наиболее общие понятия науки, которые обладают бесконечно большим объемом, в то же время являются малосодержательными. Недостаток такого рассмотрения состоит в том, что задача исследования направлена не на выявление сущности, а на поиск особого признака, который, может быть, вовсе не является сущностной стороной исследуемого предмета.

В этой связи, интересен пример из истории понятия элемента. Во времена Лавуазье в качестве химического элемента рассматривали некоторые соединения, которые в то время еще не были химически разложены. С дальнейшим развитием химии многие вещества, прежде считавшиеся неразложимыми, подверглись разложению. С этого времени определение Лавуазье стало адекватно соответствовать только определенному кругу химических элементов, так как, по существу, они еще не могли быть разложены.

Однако, с открытием радиоактивности вещества стала известна самопроизвольная разложимость элементов без вмешательства экспериментатора. Теперь определение Лавуазье перестало соответствовать истине. В этой связи русский химик Горбов дал новое определение химического элемента как вещества, неразложимого никакими искусственными способами. В данном случае налицо уточнение определения Лавуазье, так как к этому времени ни один химический элемент искусственно еще не был разложен. Таким образом, объем понятия «элемент» был расширен и стал соответствовать кругу реальных элементов.

На следующем этапе развития химической науки было доказано, что физическим способом можно разложить «изотоп». В этой связи, определение Горбова, так же как и предыдущее, оказалось неточным, так как все элементы, смешанный характер которых был установлен или разделен на изотопы, выпали из этого определения. Поэтому было сделано следующее уточнение: элемент есть вещество, которое является неразложимым химическими способами. Однако в силу его эмпиричности, данное определение ожидала участь всех предшествующих.

С дальнейшим прогрессом науки данное определение сузилось по объему и в 1932 г. с открытием дейтерия потерпело крушение. Была доказана разложимость изотопов химическими способами. Только теперь химики поняли бесплодность дальнейших эмпирических уточнений понятия элемента.

Если кратко резюмировать историю понятия элемента, то можно увидеть проявление закона обратного соотношения объема понятия к его содержанию. Объем эмпирического понятия элемента имел тенденцию к сокращению. Что же касается содержания данного определения, то видно, что определяющий признак - неразложимость вещества - последовательно подвергался расщеплению, т. е. происходил переход от наиболее общего определения (Лавуазье) к более частному определению (Панет). В результате сокращался объем, понятия и нарушалась адекватность определений элемента, причем адекватность достигалась лишь при переходе к новому, более детализированному определению элемента. Иными словами, объем и содержание одновременно взятых разных определений элемента находились в обратном соотношении. Чем больше было содержание, тем меньше объем, и наоборот. Все поправки, вносимые в определение, опирались именно на этот закон. Они уменьшали содержание понятия элемента с целью расширения его объема до требуемых целей, непрерывно сокращавшегося по мере развития способа разложения вещества.

Если же к понятию «элемент» подойти с теоретических позиций, т. е. понятие элемента связывать с подлинным содержанием элемента, то закон обратного соотношения объема и содержания снимается, понятие в своем развитии расширяется по объему и обогащается по содержанию. Например, открытие радиоактивных элементов обогатило содержание понятия элемента, и в то же время, расширило объем этого понятия за счет охвата вновь открытых радиоактивных элементов, существенно отличных от ранее известных. С позиции диалектической логики, расширение объема понятия и обогащение его содержания по мере развития человеческого познания является закономерным процессом. Так, вследствие открытия четырех щелочноземельных металлов был расширен объем понятия «металл». Соответственно с этим, неуклонно происходило углубление содержания понятия металла.

Таким образом, абстрактно-общее охватывает каждую сторону единства в отрыве от его противоположности. Рассудок, руководствуясь принципом абстрактной всеобщности, абстрактного тождества и различия, разрывает целое, омертвляя живое. Все единичное, особенное в этом способе рассмотрения отсекается, и остается голая всеобщность, чистая абстракция. Поэтому одно понятие обособляется от другого, отсутствует необходимость имманентного перехода одного понятия в другое. Рассудочный способ рассмотрения понятий исключает их внутреннюю противоречивость, потому что, в случае обнаружения внутренней противоречивости понятия, оно тотчас же рассекается на столько отдельно противостоящих друг другу понятий, сколько противоречивых сторон обнаружилось в первоначальном понятии. Основным принципом подобного рассмотрения является абстрактное тождество и различие, а конкретное рассмотрение выпадает из его поля зрения. В основе абстрактно-общих понятий лежат формально-логические законы тождества, противоречия и т. д. Закон противоречия аристотелевской логики справедливо считается законом невозможности противоречия, так как он запрещает высказывание противоречивых мыслей об одном и том же. В своем высшем развитии рассудок доходит до признания противоречия, но не в состоянии рассматривать противоположности в единстве. В истории философии имеются примеры, когда рассудок приходит к признанию противоречия, в этом отношении характерна философия Канта. Однако рассудок доходит лишь до признания, констатирования противоречий, но он не в силах их разрешить. Он не в состоянии подняться до диалектического синтеза, в котором абстрактные противопоставления содержатся лишь как моменты. Поэтому рассудок является принципом конечного мышления, оперирующего неподвижными и абстрактными определенностями. В своем высшем развитии он подводит нас к рассудочной, антиномичной диалектике. Относительно этого мышления Гегель писал: «Рассудок не постигает спекулятивного, которое именно и есть конкретное, так как он непременно фиксирует различия в их разделении»[70].