Логика конкретного понятия (стр. 9 )

Несмотря на некоторые сходства в делении понятия на рассудок и разум, у Канта и Гегеля есть серьезные различия. Для Канта в основе рассудочных категорий лежат формы суждения, а в дедукции разума необходимы формы умозаключения, Гегель же подходил к вопросу с другой позиции. Понятие, суждение и умозаключение считаются у Гегеля рассудочными формами, если рассматриваются формально и абстрактно. Конкретными же могут быть все формы мысли, если они рассматриваются как содержательные формы.

Конкретным понятием является такое понятие, которое ищет всеобщее не вне особенного, но в нем самом. Конкретное бесконечное рассматривается не по ту сторону конечного, абсолютное - не в недостижимой дали за миром, сущность - не скрытою за явлениями, но в нем же самом. Конкретное понятие не есть вообще противостоящая единичному и особенному голая и абстрактная общность, а такое всеобщее, которое в самом себе, в своем развитии содержит свое другое, т. е. единичное и особенное. Это не означает то, что Гегель отрицает реальность абстрактного понятия. В основном учение о понятии Гегель рассматривает с точки зрения рассудка и разума.

Философ признает необходимость конкретного и абстрактного понятия. Конкретное и абстрактное различаются по степени «истинности». Если конкретное понятие постигает истину, вскрывает сущность, само является сущностью и истиной, то абстрактное, рассудочное понятие в силу его односторонности, неподвижности и непротиворечивости не в состоянии раскрыть сущность. Отсюда глубокое положение Гегеля о том, что абстрактной истины нет, а истина всегда конкретна. Истина постигается только конкретным понятием, являющимся совокупностью многочисленных определений, которое внутри себя противоречиво. Конкретное понятие всеобщего не только рассматривается в связи с особенным и единичным, оно вскрывает их внутреннее и необходимое противоречие.

а. Гегель о рассудочном понятии

В гегелевской философии познавательное значение рассудочного понятия не отрицается. В «Науке логики» и «Феноменологии» есть немало замечательных страниц, раскрывающих сущность и гносеологическую ценность рассудочного понятия. Рассудок Гегелем определяется как момент разума. Понятия рассудка являются необходимой ступенью в познании истины.

Наука возникает тогда, когда имеются рассудочные понятия, утверждает философ. Во введении к «Феноменологии» рассудочная форма определяется им как форма возможности науки. «Рассудочная форма науки есть открытый для всех и для всех одинаково устроенный путь, ведущий к ней, а также с помощью рассудка к разумному знанию; сознание, приступающее к науке, справедливо требует своей этой формы»[42].

Кроме того, Гегель прямо подчеркивал то обстоятельство, что рассудочное понятие необходимо. Гегель отмечает, что рассудок находит свое присутствие почти во всех областях человеческой деятельности. Не только в теоретической, но и в практической области нельзя обойтись без рассудка. Рассудок старается уловить предметы в их чистой определенности.

Далее Гегель находил, что понимаемый в таком смысле рассудок является существенным моментом образования. Образованный человек схватывает предметы в четкой определенности и не удовлетворяется туманным и неопределенным. В таких случаях отсутствие рассудка надо рассматривать как недостаток. Это подтверждает пример из искусства и философии. В искусстве, например, необходимо, чтобы характеры различных персонажей были развиты в их чистоте и определенности, различные цели и интересы, вокруг которых вращается действие, были ясно и четко очерчены. В философии же требуется, чтобы каждая мысль мыслилась нами во всей ее строгости и чтобы мы не оставляли ее смутной и неопределенной.

Но в то же время философ отмечает ограниченность рассудочного понятия, которая состоит в односторонности, неподвижности, непротиворечивости и формальности. Абстрактное понятие не способно отражать истину в силу ее односторонности. Рассудочный способ рассмотрения вопроса характеризуется тем, что одна сторона, момент явления доводится до абстрактного всеобщего. Раскрывая сущность рассудка, Гегель писал: «Деятельность рассудка состоит вообще в том, что она сообщает своему содержанию форму всеобщности, и вообще, как его разумеет рассудок, есть некоторое абстрактно всеобщее, которое, как таковое, фиксируется в противоположность особенному, но благодаря этому само, в свою очередь, также оказывается особенным. Так как рассудок действует по отношению к своим предметам разделяющим и абстрагирующим образом, то он представляет собою противоположность непосредственному созерцанию и чувству, которые, как таковые, всецело имеют дело с конкретным и остаются при нем»[43].

Имеет смысл обвинение рассудка в односторонности и неподвижности, а также в том, что мышление не гибко и односторонне, и что оно в своей последовательности ведет к разрушительным результатам. Но в этом нельзя, замечает Гегель, обвинять всякое мышление, а лишь рассудочное мышление, которое подчиняется рассудочному закону абстрактного отношения формы и содержания. В результате такого мышления все единичное, особенное, все конкретное отсекается и остается голая всеобщность, чистая абстракция.

Хотя рассудочные понятия необходимы на первоначальной ступени познания, но суть их заключается в том, что они разрушают целое, омертвляют живое и обедняют картину отображаемой ими действительности. Рассудочное рассмотрение на место многообразия действительности ставит совокупность односторонних абстракций. Гегель неоднократно отмечал упрямую односторонность рассудка и находил серьезный смысл в утверждении, что рассудок не должен заходить слишком далеко. Такое утверждение тем более верно, что рассудочные определения не представляют собой последнего результата, а, наоборот, конечны - говоря более точно, носят такой характер, что доведены до крайности превращения в свою противоположность.

Абстрактный, рассудочный способ рассмотрения вопроса характеризуется тем, что одна сторона отрывается от другой. Происходит серьезное искажение действительности. Жизнь разумна, противоречива, текуча, подвижна, изменчива, а рассудок упрощает, огрубляет, разделяет, омертвляет живое; он прекращает движение, сводит качественное многообразие к количественному многообразию, растворяет многообразие случайных проявлений природы в абстрактной необходимости и т. д. Гегель писал: «чем больше возрастает доля мышления и представления, тем более исчезает природность, единичность, непосредственность вещей; благодаря вторжению мысли скудеет богатство бесконечного многообразия природы, ее весны никнут и ее переливающиеся краски тускнеют, живая деятельность природы смолкает в тиши мысли. Ее обдающая нас теплом полнота, организующаяся в тысячах привлекательных и чудесных образований, превращается в сухие формы и бесформенные всеобщности, похожие на мрачный туман»[44].

Замечательной чертой гегелевской логики является то, что, опираясь на диалектический метод, она старается «преодолеть разрыв между жизнью и философией, обосновать теорию таких понятий, которые не упрощали бы, не огрубляли бы, не разделяли бы, не омертвляли бы живое, а выражали бы его как живое, если и не в полном многообразии красок, то хотя бы в его существенном многообразии, т. е. изображали бы его не как мертвое, но именно как живое, подвижное, гибкое, противоречивое, развивающееся, переходящее в другое».

Рассудочные понятия находятся вне связи с друг с другом. Образец рассудочного, абстрактного подхода Гегель рассматривает в статье «Кто мыслит абстрактно?». Ведут на казнь убийцу. Для обычной публики он убийца и только. Дамы, присутствующие при этом, может статься, отметят, что он сильный, красивый, интересный мужчина. Публика найдет это замечание предосудительным: «Как? Убийца красив? Как можно думать столь дурно, как можно называть убийцу красивым? Сами, должно быть, не намного лучше!». В данном случае публика мыслит безусловно абстрактно. Убийца может быть безнравственным убийцей, но это не исключает то, что он может обладать большой физической силой и красивой наружностью. Абстрактно мыслящая публика посредством неподвижных и односторонних категорий видит в убийце только убийцу, но совершенно не замечает его другого качества, а именно: он имеет красивую наружность. Это говорит о том, что категории рассудка имеют только ограниченные познавательные значения. Отрывая одно от другого, категории рассудка не могут постигать конкретное целое. Это достигается только конкретным понятием.

Пример конкретного подхода Гегель показывает : «Он рассмотрит ход событий, сформировавший этого преступника, - писал Гегель, - откроет в истории его жизни, в его воспитании влияние дурных отношений между отцом и матерью, обнаружит, что некогда этот человек за легкую повинность был наказан с чрезмерной суровостью, которая ожесточила его против гражданского порядка, вызвала с его стороны противодействие, поставившее его вне общества, и, в конце концов, сделала путь преступления единственно возможным для его самосохранения»[45]. Знаток людей подходит к вопросу не абстрактно, а конкретно, т. е., проанализировав поступок убийцы и просмотрев все обстоятельства, он раскрывает подлинную причину данного поступка.

б. Гегель о познавательном значении конкретного понятия

Рассудочные понятия по своей абстрактной односторонности не способны отражать сущность и истину. Основным пороком рассудочной логики является ее неспособность рассматривать противоположности в единстве. Ограниченность рассудочного понятия преодолевается в теории конкретного понятия Гегеля, согласно которой конкретное понятие противоречиво, но оно правильно отображает противоречивую жизнь, ибо жизнь, действительность и конкретна, и абстрактна. Возникает, таким образом, вопрос: как в понятии сохраняется или воспроизводится многообразие действительности?

Гегель рассматривает идею конкретного понятия не только в логике, но также в применении к конкретным наукам. Он всюду старался последовательно проводить идею диалектического, конкретного понятия. В противоположность французским материалистам, которые подходили к истории и морали с точки зрения отвлеченного или-или, Гегель ввел в исследования общественных явлений принцип историзма. Он отбросил отвлеченные рассуждения вроде «рабство разумно или неразумно». В отличие от такого абстрактного размышления Гегель выдвинул свой знаменитый принцип: «Все действительное разумно; все разумное действительно».