Логика конкретного понятия (стр. 14 )

В отличие от идеализма, который трактует мир, объективную реальность либо как продукт саморазвивающегося понятия (Гегель), либо как продукт нашего ощущения (Беркли), известный ученый-материалист на основе многочисленных фактов научно проанализировал взаимоотношение мысли, понятия с действительностью. Свой вопрос он прямо сформулировал так: «соответствуют ли наши мысли, представления, понятия действительности, каково сходство между ними?» При этом он всесторонне исследовал взаимоотношения понятия с действительностью в составе суждения.

Суждение состоит из субъекта, предиката и связки, и отсюда более конкретное разрешение вопроса о соответствии суждения действительности сводится к следующему: соответствует ли субъекту, предикату и связке что-нибудь реальное, действительное. По мнению , то, что субъекту и предикату соответствует «нечто» реальное в действительности, доказать не трудно, ибо они очень ярко рисуются в нашем сознании. Главная трудность и разрешение этого вопроса заключается в том, что «связь и отношения, связывающие предметы в мысль, кажутся очень часто столь неуловимыми, столь невещественными, что многими считаются продуктами человеческого ума»[63]. От научного решения этого вопроса зависит вопрос о соответствии нашей мысли, суждения действительности и отсюда проблема познавательной ценности нашего ума.

Итак, соответствует ли что-нибудь реальное, действительное «связке»? Положительный ответ на этот вопрос дается на основе анализа многочисленных фактов. Реальный мир существовал и будет существовать по отношению к каждому человеку до его мысли: «Следовательно, первичным фактором в развитии последней всегда был и будет для нас внешний мир с его предметами, связями и отношениями». А так как связей, зависимостей и отношений между предметами внешнего мира великое множество, ими наполнены все науки о внешнем мире, то, очевидно, для конкретного анализа всех форм связей и отношений нет никаких возможностей. Поэтому все мыслимые отношения между предметами внешнего мира можно подвести под три главные категории: совместимое существование, последование и сходство.

Теперь вопрос о соответствии нашей мысли действительности согласуется с вопросом: соответствует ли что-нибудь реальное, действительное этим понятиям? Ответ дает с позиции науки: мыслимым связям и отношениям в пространстве и во времени соответствуют реальные связи и отношения в пространстве и во времени; чувственному и мыслимому сходству - сходство в реальности.

Категории логики являются результатом истории познания и практики. Атрибут всеобщности и необходимости категорий обусловлен их связью с практикой. Кант ошибался, когда утверждал, что всеобщность понятий, категорий связана с их априорностью. Действительная всеобщность категорий обусловлена и доказана практикой.

Вследствие непонимания роли практики, Кант отрицал происхождение понятий, категорий из опыта на том основании, что опыт не закончен и не дает нашему знанию характер всеобщности. «Опыт никогда не дает своим суждениям истинной или строгой всеобщности, - говорит Кант, - он сообщает им только предполагаемую и сравнительную всеобщность (посредством индукции), так что приходится выражаться следующим образом: насколько мы до сих пор воспринимали, исключений из этого или того правила не встречалось. Следовательно, если какое-либо суждение мыслится в характере строгой всеобщности, то есть так, что не допускает возможность никакого исключения, то такое суждение не выведено из опыта, а имеет силу абсолютного apriori»[64].

Кант не смог вскрыть сущность категорий, извратил их действительную природу, представляя категории в качестве априорных продуктов ума. Опыт, из которого исходит теоретическое познание, Кант не рассматривал в связи с практической деятельностью людей, потому он отрицал опытное происхождение наших понятий, категорий. Разумеется, простое чувственное чередование одного явления за другим еще не дает понятия причинности, так как здесь отсутствует принцип внутренней необходимости. В подобном понимании опыта юмовский скептицизм имеет известный смысл.

Атрибутом всеобщности категории причинности не является простое следование одного явления за другим, здесь доказательством служит практика, сама материальная деятельность людей. В качестве доказательства априорности человеческого познания ссылаются на известный факт, что некоторые твердо установленные положения науки имеют значение независимо от индивидуального, особого опыта отдельных людей. Однако, в данном случае, речь идет вовсе не об априорности положений науки.

Дюринга, который рассматривал математические положения в качестве априорных продуктов рассудка, Энгельс писал: «Но совершенно неверно, будто в чистой математике разум имеет дело только с продуктами собственного творчества и воображения. Понятия числа и фигуры взяты не откуда-нибудь, а только из действительного мира. Десять пальцев, на которых люди учились считать, т. е. производить первую арифметическую операцию, представляют собой все, что угодно, только не продукт свободного творческого разума. Чтобы считать, надо иметь не только предметы, подлежащие счету, но обладать уже способностью отвлекаться при рассмотрении этих предметов от всех прочих их свойств, а эта способность есть результат долгого, опирающегося на опыт, исторического развития. Как понятие числа, так и понятие фигуры заимствованы исключительно из внешнего мира, а не возникли в голове из чистого мышления»[65].

Диалектическая логика обосновывает всеобщность категорий диалектики. Но это доказывает не их априорность, а лишь то, что они многократно подтверждались практикой и являются выводом из всей истории познания. Кажущийся их априорный характер обусловлен длительным развитием философии и других наук. Тот, кто не понимает эту истину, лишен исторического подхода к явлениям действительности.

Недостатком кантовской философии, таким образом, является отсутствие историзма в подходе к явлениям. Категории философии, рассматриваемые им в качестве априорных продуктов рассудка, выступают действительно такими, если упустить из виду процесс их возникновения, развития, становления. Если подвергнуть анализу мышление современного человека, изучать его суждения, то становится совершенно ясным, что в их основе лежат категории. Люди применяют категории автоматически, зачастую даже не осознавая их существование. Для современного человека они имеют характер автоматичности и априорности.

Например, вступая в жизнь, современный ребенок самостоятельно не образует категории, он просто усваивает их. При этом, большое значение имеет преемственность прошлого, накопленного наследства. Каждое новое поколение берет в качестве своего наследства все богатство, накопленное предшествующими поколениями, начинает свой отсчет там, где остановилось предшествующее поколение. Без этой преемственности нет прогресса в человеческом знании. Не подлежит сомнению то, что человечество находилось бы все еще на самой низкой ступени своего развития, если бы не было преемственной связи между поколениями, если бы поколения не наследовали достижения прошлого, теряли бы их каждый раз безвозвратно. К счастью, в действительности так не происходит, а существует тесная преемственная связь между поколениями.

Как уже было отмечено выше, современный человек пользуется категориями автоматически. Практика придает им автоматический характер, прочность привычки и традиции. Кант убедился бы в ошибочности своей концепции, если бы подходил к вопросу о природе категорий с позиции историзма и человеческой практики. Например, первобытные люди не имели никакого представления о категории причинности, ее еще нет даже в философии Фалеса. Понятие причинности возникло в определенную историческую эпоху. Все это доказывает ошибочность априористического представления о категориях.

В качестве доказательства априорности нашего познания часто опираются на математику, извращенно толкуя достижения современного естествознания. «Крупный успех естествознания, приближение к таким однородным и простым элементам материи, законы движения которых допускают математическую обработку, - писал , характеризуя гносеологические корни идеализма, - порождает забвение материи математики. «Материя исчезает», остаются одни уравнения. На новой стадии развития, якобы, по-новому получается старая кантианская идея: разум предписывает законы природе»[66]. На самом же деле, понятия высшей математики являются отражением объективной действительности, как это было доказано относительно низшей математики. Дифференциал и интеграл, понятие бесконечно малой и бесконечно большой величины отражают бесконечность самой природы. Они не представляют собой произвольное творчество ума, а есть отражение объективного мира, являются прообразами самой природы.

ГЛАВА IV

ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА ОБ АБСТРАКТНОМ И КОНКРЕТНОМ ПОНЯТИИ

1. ДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЙ НА АБСТРАКТНЫЕ И КОНКРЕТНЫЕ

Согласно диалектической логике, познаваемость объективной реальности не подлежит никакому сомнению, она доказывается практикой. Но постижение сущности объективной реальности достигается не сразу, не с первого соприкосновения с действительностью, а в ходе развития наших понятий.

История науки свидетельствует о том, что по мере развития человеческого познания об одном и том же предмете люди имели различные понятия, по-разному его понимали. Понятие случайности и необходимости имеет свою историю от древности до диалектического понимания случайности и необходимости. Понятие трудовой теории стоимости имеет свою историю от Петти до Маркса. Понимание «вида» развивалось от Линнея до Дарвина. Так обстоит дело и с другими понятиями, например, с понятиями общего и отдельного, конечного и бесконечного, прерывного и непрерывного, прямого и кривого движения и т. п. Все эти факты с предельной ясностью показывают то, что понятия не сразу отражают сущность объективной реальности. Они способны отражать действительность во всей полноте лишь в своем развитии от абстрактности к конкретности.

Развитие абстрактно-общего понятия в конкретное есть переход понятия из одной формы в другую, а не есть превращение представления в понятие. Переход же представления в понятие является превращением чувственной формы отражения действительности в мысленную форму.