Логика конкретного понятия (стр. 13 )

Великое, познавательное значение понятия ускорения не подлежит никакому сомнению. Оно является отправным в механике, физике. Следует отметить, что оно (ускорение) легло в основу других важнейших открытий, так как отражало существенные связи действительности. Пример с историей понятия ускорения доказывает то, что объективность и познавательная ценность понятий находятся в неразрывном единстве.

Примером подобного единства является история и другого важного понятия классической механики, явившегося основой закона всемирного тяготения Ньютона. Необходим был несомненный взлет мысли и фантазии, чтобы понять, что в основе как движения камня, падающего на землю, так и движения планет вокруг солнца лежит единый закон всемирного тяготения. Механика Ньютона пролила новый свет на природу движения. Таким образом, родилась динамика, были сформулированы физические законы, управляющие этим движением. Описание движения планет сменилось открытием законов движения последних. В этой связи закономерно встает вопрос: почему закон всемирного тяготения был открыт именно Ньютоном, а не Кеплером или Галилеем.

При ответе на этот вопрос не следует забывать, во-первых, то, что Ньютон стоял «на плечах» Кеплера и Галилея, а потому имел возможность использовать данные их открытий. А во-вторых, необходимо учитывать то, что Ньютоном было впервые сформулировано научное понятие «массы».

Обыкновенно дело представляют таким образом, что математический гений Ньютона вывел обратную пропорциональность ускорения планет, а значит, и силы тяготения квадрату их расстояния от Солнца. Но установление факта этой пропорциональности еще не составляет сущность закона тяготения. Главным основанием в создании закона всемирного тяготения послужило образование понятия «массы». Без понятия массы непосредственно из законов Кеплера вывести закон тяготения невозможно.

Логика открытия закона всемирного тяготения такова: из законов Кеплера вытекает доказательство обратной пропорциональности силы тяготения квадрату расстояния. Но величина силы тяготения еще не может быть получена из одного этого факта. Сила тяготения зависит не только от пространственного отношения, но и от природы тяготеющих тел, от того, что свойственно самим этим телам. Именно эта мысль Ньютона о пропорциональности силы тяготения количеству материи явилась тем недостающим звеном, отсутствие которого не позволяло его предшественникам открыть закон всемирного тяготения. В этой связи сам собой напрашивается вывод о том, что понятия не только отражают сущность действительности, но в качестве научного понятия они служат базой, отправным пунктом для последующих открытий.

Иногда для доказательства отсутствия связей понятия с действительностью, его отрыва от реального мира используют наличие известного момента фантазии в разработке понятия. Подобную точку зрения может объявить чепухой и просто отмахнуться от нее только материализм грубый, метафизический, с точки же зрения диалектики объяснение выглядит следующим образом: одностороннее преувеличение одной стороны познания, превращение ее в абсолют ведет к оторванности ее от материи, от природы.

Общее в действительности постигается посредством мыслительной деятельности, в логическом. Задача логического мышления заключается в раскрытии сущности явлений в понятиях. Раскрывая этот вопрос, писал: «Образование (абстрактных) понятий и операции с ними уже включает в себя представление, убеждение, сознание закономерности объективной связи мира»[57].

Существенное значение мышления в научном познании легко обнаружить, если иметь в виду, что без него не только нельзя познать внутреннюю связь явлений, их сущность, но даже невозможно связать между собой факты, находящиеся в причинной зависимости. Следовательно, те, кто отрицают роль мышления, понятий в научном познании, неотвратимым образом отрицают возможность научного познания действительности вообще.

Согласно диалектической логике, отрицать реальное существование общего невозможно. Если мы отрицаем реальное существование общего, то оно превращается в продукт фантазии и тем самым лишается всякого значения. Отрицание реального существования общего - номиналистическая ошибка. Недопустимо отрицать реальное существование общего лишь на основании его внечувственности. Например, категория стоимости является предметом только нашего мышления, ее нельзя созерцать посредством органов чувств; однако мы не можем отрицать ее познавательного значения. Отмечая это обстоятельство, писал: «...стоимость есть категория, которая «лишена вещества чувственности», но она истиннее, чем законы спроса и предложения»[58].

В познании действительности необходимы понятия, в форме которых отражаются сущностные связи действительности. Недопустимо противопоставление общего единичному, сущности - явлению, понятия -чувственному. Ф. Энгельс был абсолютно прав, когда замечал: «мы при помощи своей головы сперва создаем себе абстракции, отвлекая их от действительного мира, а затем оказываемся не в состоянии познать эти нами самими созданные абстракции, потому, что они умственные, а не чувственные вещи»[59].

Сущность, внутренние связи вещей не являются предметом органов чувств, а постигаются только мыслью. Но отсюда не следует делать вывод о нереальности сущности.

Так обстоит дело со всеми понятиями науки, например, стоимостью, материей, движением, причинностью, необходимостью и т. д. Потому те, кто отрицает объективный характер понятий, законов науки, по сути дела, отрицают науку, так как науки без системы понятий и законов, отражающих объективный мир, не может быть.

Понятия и категории науки являются продуктами истории познания и показывают степень углубления человеческого познания в сущность предметов. «Тысячи лет человечество подмечает законосообразность в явлении обмена, силится понять и точнее выразить ее, проверяет свои объяснения миллионами и миллиардами повседневных наблюдений над экономической жизнью», - писал . Цена есть проявление закона стоимости. Стоимость есть закон цен, т. е. обобщенное выражение явления цены. О «независимости» здесь говорить можно лишь для издевательства над наукой, которая во всех областях знания показывает проявление основных законов в кажущемся хаосе явлений. Отрицание законов, понятий науки является ложным. Эмпиризм не в состоянии рассмотреть в единстве единичное и общее, случайное и необходимое, он не понимает диалектику понятий. Признав реальное существование единичного, он отрицает действительное существование общего, а через случайное забывает о необходимом.

Отсутствие диалектического мышления, противопоставление единичного общему является общей природой всякого эмпиризма. В этом отношении весьма характерно одно остроумное замечание Гегеля по поводу локковского эмпиризма, отрицавшего реальное существование всеобщих понятий на основе противопоставления единичных фактов всеобщему. В пользу своего взгляда, согласно которому роды не существуют в природе, Локк приводит факт существования уродов; если бы род действительно существовал, то не существовали бы уроды. Против этого и выступает Гегель, замечая: «Локк здесь поэтому рассуждает точно так же, как если бы кому-нибудь вздумалось доказать, что добро не существует само по себе, потому что существуют плохие парни, что круг не существует сам по себе в природе, потому что, например, окружность дерева представляет собой очень неправильный круг, или потому, что я черчу плохой круг»[60].

Более обстоятельной критике Локк подверг понятие субстанции. Субстанцию Локк характеризует следующим образом: «Стало быть, та наша идея, которой мы даем общее имя «субстанция», есть не что иное, как предполагаемая, но неизвестная подпорка тех качеств, которые мы находим существующими»[61]. Здесь Локк подчеркивает непознаваемость понятия родовой субстанции. Что же касается реальной субстанции, то ее Локк понимает как простое соединение многочисленных качеств предмета. Родовая субстанция трактуется им как неизвестное и непознаваемое, в то время как реальная субстанция объявляется познаваемой. Здесь со всей отчетливостью видна ограниченность гносеологии Локка. Он не схватывает взаимосвязи сущности и явления, отрывает их друг от друга. Он не может понять, что сущность является, а явление существенно. Отмечая это обстоятельство, Гегель писал: «если вы знаете все свойства вещи, то вы знаете и саму вещь».

В качестве иллюстрации своего положения о непознаваемости субстанции Локк приводит пример с золотом. По его мнению, золото характеризуется многочисленными свойствами, как то: цвет, ковкость, вес и т. д. Все качества золота вполне познаваемы, но нам недоступна сущность золота.

Современная физика опровергла данную точку зрения. Ядерная физика превращает один элемент в другой именно на основе знания сущности этих элементов; она доказала возможность превращения свинца в золото посредством изменения заряда ядра. Заряд ядра и есть сущность химических элементов.

Понятия, постигающие внутренние связи явлений, необходимы для научного познания. Так, например, в геометрии необходимо понятие треугольника. Если мы знаем понятие треугольника, его сущность, то мы не будем повторяться в своих исследованиях конкретных треугольников, от которых, собственно, и абстрагировано понятие треугольника. Человек, не имеющий общего понятия треугольника, эмпирически изучив, например, только равнобедренные треугольники, внутренние углы которых равны двум прямым, может установить, что и в других ему неизвестных треугольниках сумма внутренних углов также равна двум прямым, при этом он может не иметь представления о существовании других треугольников (прямоугольных, равносторонних и т. д.).

С точки зрения диалектической логики, общее постигается мышлением в процессе определенной абстрагирующей и синтетической деятельности. Отсюда Гегель впал в иллюзию, что общее существует только в мысли. На самом же деле, общее есть закономерная природа реальной действительности. Критикуя такой отрыв понятия от действительности, Ф. Энгельс писал: «Сперва из предмета составляют понятие; затем переворачивают все вверх ногами и превращают отражение предмета, его понятие в мерку самого предмета. Теперь уже не понятие должно сообразоваться с предметом, а предмет должен сообразоваться с понятием»[62].