Уголовно - процессуальное принуждение и его эффективность (стр. 10 )

45

том, что обвиняемый (подозреваемый)... скроется от
органов расследования и суда, воспрепятствует уста-
новлению истины по делу, продолжит преступную дея-
тельность» 81, а конкретные фактические данные (до-
казательства), их определенная совокупность. По ха-
рактеру своего содержания они могут выступать в
форме как сведений о фактах реальной действитель-
ности, так и самих таких фактов. Применительно же к
нашему вопросу в качестве таких данных выступают
наличие самого общественно опасного и противоправ-
ного деяния, содержащего в себе признаки конкретного
преступления (сформулированное по делу обвинение
есть лишь одно из условий, учитываемых при примене-
нии той или иной меры пресечения), и реально суще-
ствующие факты о предпринимаемых обвиняемым
(подозреваемым) действиях, идущих в разрез с интереса-
ми осуществления социалистического правосудия, та-
кие, как спешная распродажа обвиняемым ценного
имущества; посещение им или его родственниками
(знакомыми) потерпевшего, сопровождаемое к тому же
передачей (или попыткой передачи) последнему опре-
деленной денежной суммы и т..

Все сказанное приводит нас к выводу о том, что
острота вопроса об основании для применения мер
пресечения может быть в определенной мере снята,
если начало ст. 33 Основ (часть 1 ст. 89 УПК РСФСР)
будет сформулировано следующим образом: «При на-
личии достаточных доказательств считать, что...» и да-
лее по тексту закона.

С общим целевым назначением мер пресечения (ст.
33 Основ, ст. 89 УПК РСФСР) не согласуется в долж-
ной мере и наименование одной из весьма распростра-
ненных на практике мер пресечения как подписки о
невыезде (ст. 93 УПК РСФСР). При существующей
ныне формулировке данной меры пресечения может
сложиться мнение, что ее применение допустимо лишь
для пресечения возможности уклониться обвиняемому
от следствия и суда, в то время как она может быть
избрана и с целью пресечения возможности продолжить
обвиняемым свою преступную деятельность, воспрепят-
ствовать установлению по делу объективной истины,
Так этот вопрос понимается и в практической деятель-

46

ности следственных органов. Видимо, назначению этой
меры уголовно-процессуального пресечения будет более
приемлемым ее наименование не как подписки о не-
выезде, а как подписки о явке по вызовам в следствен-
но-судебные органы и о надлежащем поведении.

Повышению эффективности такой меры пресечения
способствовало бы и введение определенного режима
поведения обвиняемого с четко установленными огра-
ничениями. Вместе с тем, видимо, нельзя, как предла-
гается отдельными авторами83, пойти по. пути уста-
новления уголовной ответственности за нарушение
рассматриваемой меры пресечения. Уголовно-процес-
суальное законодательство предусматривает для таких
случаев свое собственное средство реагирования в виде
изменения избранной меры пресечения на другую, в
том числе и более строгую.

На эффективность правовых предписаний оказывает
влияние и знание их существа самими адресатами. Мы
полагаем, что действующий закон в этой части содер-
жит существенный пробел, ибо не предусматривает
нормы (некоторое исключение составляют случаи из-
брания подписки о невыезде), регулирующей порядок
разъяснения обвиняемому его процессуальных прав и
обязанностей, возникающих в связи с применением в
отношении его той или иной меры пресечения. Воз-
можной формой реализации этого мог бы выступить
протокол применения меры уголовно-процессуального
пресечения. При избрании в качестве мер пресечения
личного поручительства, поручительства общественной
организации, а также отдачи несовершеннолетнего под
присмотр (ст. ст. 94, 95, 394 УПК РСФСР) в таком
документе можно было бы указать о рекомендуемых
формах осуществления наблюдения за поведением об-
виняемого и те последствия, которые могут наступить
в случае невыполнения поручителями и лицами, взяв-
шими обвиняемого под присмотр, возложенных на них
обязанностей. Причем и в случаях применения поручи
тельства общественных организаций, а также присмотра
администрации детских учреждений есть, на наш взгляд,
необходимость в установлении реальных (в том числе
и штрафных) санкций за невыполнение таких обяза-
тельств.

Последние годы ознаменовались сокращением сферы

47

применения в качестве меры пресечения заключения под
стражу. Законом теперь определено, что заключение
под стражу, как правило, не должно применяться при
расследовании преступлений, за которые предусмотрено
наказание в виде лишения свободы на срок до одного
года. На практике, исходя из общего духа ст. 96 УПК
РСФСР в редакции Указа Президиума Верховного Совета
РСФСР от 11 марта 1977 г.84, к этой мере пресечения
почти перестали прибегать в отношении лиц, совер-
шивших преступление впервые (когда преступление не
относится к категории тяжких), женщин, особенно бе-
ременных или имеющих малолетних детей, несовершен-
нолетних, а также в случаях совершения преступления
по неосторожности. Видимо, сложившееся положение
должно найти свое отражение и в уголовно-процес-
суальном законе. Так, в части 1 ст. 96 УПК РСФСР
можно было бы прямо записать, что заключение под
стражу в качестве меры пресечения применяется лишь
в случаях совершения умышленного преступления, на-
казуемого лишением свободы не менее одного года.

В настоящее время, как нам представляется, пол-
ностью отпала необходимость в сохранении нормы,
предусматривающей возможность применения заключе-
ния под стражу в качестве меры пресечения по моти-
вам одной лишь опасности совершенного из числа. пе-
речисленных в ней преступлений. Тяжесть, преступления
есть лишь одно из обстоятельств, которые должны учи-
тываться при избрании той или иной меры пресечения.
В этом плане нет смысла в дополнительном дублиро-
вании в ст. 96 УПК РСФСР положений, содержащихся
в более общей норме, какой является в данном случае
ст. 91 УПК РСФСР.

Наши предложения нельзя расценивать как некое
послабление в сфере применения государственного
(в том числе уголовно-процессуального) и общественного
воздействия к правонарушителям, которые, как отмеча-
ется в постановлении ЦК КПСС 1979 г. «Об улучшении
работы по охране правопорядка и усилении борьбы с
правонарушениями», используются, к сожалению, еще
недостаточно эффективно 85.

В целях усиления предупредительного и воспита-
тельного воздействия представляется целесообразным

48

вменить в обязанность лица, расследующего уголовное
дело, направить по месту жительства и работы обви
няемого сообщения о применении к нему меры пресе-
чения, в том числе и не связанной с лишением свободы.
Подобные уведомления, но только в части заключения
под стражу, предусмотрены, например, в УПК Азер-
байджанской (ст. 93) и Белорусской (ст. 94) союзных
республик.

Весьма распространенной мерой процессуального
принуждения в практике следственных органов яв-
ляется задержание лица, подозреваемого в совершении
преступления, состоящее в немедленном (безотлага-
тельном) взятии последнего под стражу для решения
в установленном законом порядке вопроса о возмож-
ности его ареста. Острота в степени стеснения гаран-
тированной Конституцией СССР (ст. 54) неприкосно-
венности личности, оперативный характер его произ-
водства вызвали необходимость не только урегулиро-
вания уголовно-процессуальным законом (ст. 32 Основ,
ст. ст. 122—123 УПК РСФСР) оснований и порядка
производства этого действия, но также и правового ре-
жима содержания задержанных в специальных изоля-
торах. Последнее осуществлено посредством разработки
Положения о порядке кратковременного задержания
лиц, подозреваемых в совершении преступления (ут-
вержденного Указом Президиума Верховного Совета
СССР от 13 июня 1976 г.) 86. Отдельные вопросы, свя-
занные с жизнедеятельностью данной меры уголовно-
процессуального принуждения, урегулированы целым
рядом ведомственных актов (уставами, инструкциями,
правилами).

Дальнейшее совершенствование правотворческой
деятельности в плане рассматриваемой меры мы видим:

а) в сокращении сферы ее применения за счет ограниче-
ния возможности осуществления такого задержания
лишь случаями, когда - лицо подозревается в соверше-
нии преступления, за которое может быть назначено
наказание в виде лишения свободы на срок, допустим,.
свыше одного года; б) в устранении из текста закона
отдельных, редко встречающихся на практике основа-
ний для применения кратковременного задержания.
Заметим, в частности, что необходимость в задержании

49

лица, к примеру, ввиду обнаружения на нем или на его
одежде, при нем или в его жилище следов преступления,
на наш взгляд, утрачивает свою безотлагательность; в) в установлении правила об обязательности оформ-
ления решения о производстве кратковременного за-
держания специальным мотивированным постановле-
нием. Наличие такого процессуального документа вне
всякого сомнения явится важной гарантией от все еще
встречающихся, хотя и в незначительном количестве,
незаконных задержаний. Подвергаемое же задержанию
лицо сразу ставится в известность о причинах приме-
нения к нему такой меры процессуального принуждения
и о своем процессуальном положении.

Против вынесения подобного постановления, как
нам представляется, не имеется серьезных возражений.
Вместе с тем, в законе можно предусмотреть те исклю-
чительные обстоятельства, когда производство задер-
жания допустимо и без вынесения об этом отдельного
постановления. В качестве таковых могут, к примеру,
выступать, случаи, когда лицо застигнуто непосред
ственно в момент совершения преступления.

И, наконец, правильное исчисление сроков задер-
жания является настолько значимым моментом, что
регулироваться он должен не Положением о порядке
кратковременного задержания (ст. 3), а основным уго-
ловно-процессуальным законом. Указание ст. 122 УПК
РСФСР о том, что порядок кратковременного задержа-
ния лиц, подозреваемых в совершении преступления,
определяется соответствующим положением, представ-
ляется в названной части явно недостаточным.