Уголовно - процессуальное принуждение и его эффективность (стр. 11 )

Многие из мер условно-процессуального принужде-
ния связаны непосредственно с собиранием и иссле-
дованием средств уголовно-процессуального доказыва-
ния. Такие из них, как обыск и выемка, самым тесным
образом связаны с конституционными гарантиями,
неприкосновенности личности, жилища, тайны перепис-
ки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений
(ст. ст. 54—56 Конституции СССР).

Выше мы уже обращали внимание на необходимость
более четкого формулирования в законе основания для
производства обыска. Нам представляется, что часть 1
ст. 168 УПК РСФСР может быть изложена в следую-

50

щей редакции: «При наличии достаточных доказательств
считать, что... [далее по тексту существующей редак-
ции], следователь производит обыск для отыскания и
изъятия». Уточнить в части основания следовало бы и
часть 1 ст. 172 УПК РСФСР.

Как общее правило, обыск возможен только по мо-
тивированному постановлению, санкционированному
прокурором. Отсутствие такой санкции закон связывает
лишь с нетерпящими отлагательства случаями, конкре-
тизация которых законодателем представлялась бы
желательной. Думается, что в качестве таких обстоя-
тельств могут стать случаи, когда имеют место реаль-
ные основания опасаться, что разыскиваемый объект
может быть ввиду промедления с производством обыс-
ка утрачен, уничтожен или поврежден. В части же
личного обыска исключительные обстоятельства, как
известно, прямо предусмотрены в тексте закона (см. часть
2 ст. 172 УПК РСФСР).

В части выемки уголовно-процессуальный закон
связывает наличие санкции прокурора лишь случаями
выемки документов, содержащих государственную тай-
ну (ст. 167 УПК РСФСР), а также наложением ареста
и выемкой почтово-телеграфной корреспонденции (ст.
174 УПК РСФСР). Впервые Основным Законом на-
шей страны гарантируется гражданам такое важное
социальное благо, как тайна телефонных переговоров
(ст. 56 Конституции СССР). Видимо, независимо от
того, стоит ли предусмотреть какие-либо исключитель-
ные обстоятельства, в силу которых возможно вторже-
ние органов следствия в тайну телефонных перегово-
ров, либо полностью отказаться от такого ущемления
(что, по нашему мнению, более согласуется с социаль-
но-политическими установками партии и государства),
в уголовно-процессуальном законодательстве необхо-
димо закрепить соответствующие положения, относя-
щиеся к тайне телефонных переговоров.

В литературе высказано мнение о том, чтобы пре-
дусмотреть получение санкции прокурора не только на
обыск в жилище, но и осмотр его, а также на произ-
водство в нем выемки87. Нам представляется, что в
части производства выемки это мнение заслуживает
поддержки. Но в тех случаях, когда необходимо лишь

51

осмотреть жилище с целью возможного обнаружения
в нем следов преступления и т. д., без осуществления
выемки тех или иных объектов, то вряд ли для этого
необходима еще и санкция прокурора ( к тому же та-
кие действия не носят характер уголовно-процессуального принуждения).

При расследовании уголовных дел, связанных в пер-
вую очередь с совершением насильственных по отно-
шению к участникам процесса действий, практически
невозможно бывает обойтись без производства освиде-
тельствования. В зависимости от того, кем проводится
это действие, различают: а) освидетельствование, про-
ходимое следователем (следственное) и б) освидетель-
ствование, проводимое врачом (медицинское). Однако
такого четкого разграничения видов освидетельствова-
ния в тексте ст. 181 УПК РСФСР мы не находим, что,
на наш взгляд, является в определенной мере пробе-
лом. Более предпочтительными в этом плане являются
УПК Украинской (ст. 193), Казахской (ст. 130), Азер-
байджанской (ст. 207) и Узбекской (ст. 165) союзных
республик, в которых содержится такое разграничение.
Но освидетельствование является не только следствен-
ным, но и принудительным действием. Последнее обстоя-
тельство вызывает необходимость наличия для произ-
водства освидетельствования специального постановле-
ния. Думается, что закрепленное в ст. 54 Конституции
СССР положение, гарантирующее гражданам неприкос-
новенность личности, имеет непосредственное отношение
и к освидетельствованию. Это вызывает, на наш взгляд,
необходимость установления санкции прокурора на
производство данного действия.

При производстве по уголовному делу экспертизы
часто возникает необходимость в получении образцов
Для сравнительного исследования (ст. 186 УПК РСФСР).
Имея в виду принудительный характер этого действия,
следовало бы, на наш взгляд, законодательно отразить
недопустимость его производства без соответствующего
постановления. Кроме того, представляется необходи-
мым указать в тексте закона, что изъятие образцов,
связанных с жизнедеятельностью организма человека,
производится с обязательным участием врача (а не лю-
бого специалиста).

52

Интересные предложения в части совершенствова-
ния законодательного урегулирования такой меры
уголовно-процессуального принуждения, как помещение
лица в медицинское учреждение в связи с проводимой
по делу судебно-медицинской или судебно-психиатри-
ческой экспертизы (ст. 188 УПК РСФСР), высказаны
88. По своей направленности они
связаны большей частью с укреплением гарантий прав
и свобод участвующих в уголовном судопроизводстве
лиц (обязательность оформления принятого решения
специальным постановлением; необходимость санкции
прокурора для помещения в любой — а не только су-
дебно-психиатрический — вид медицинского учрежде-
ния и др.), а потому заслуживают к себе пристального
внимания.

В определенном законодательном уточнении нуж-
даются, на наш взгляд, и некоторые иные меры уголов-
но-процессуального принуждения. Так, в ст. 175 УПК
РСФСР представляется необходимым отразить возмож-
ность: а) наложение ареста на имущество обвиняемо-
го, подозреваемого или лиц, несущих по закону мате-
риальную ответственность за их действия, вне
зависимости от местонахождения такого имущества; б) участия специалиста при производстве такого дейст-
вия 89. В части привода как меры уголовно-процессу-
ального принуждения следовало бы в статьях 73, 75 и
82 УПК РСФСР отразить возможность осуществления
такого действия в отношении свидетеля, потерпевшего
и эксперта лишь на основе специального постановления
об этом, как это сделано применительно к приводу
обвиняемого (ст. 147 УПК РСФСР). Ввиду того, что
отстранение обвиняемого от должности (ст. 153 УПК
РСФСР) может иметь место лишь при санкциониро-
вании постановления об этом прокурором, видимо, и
отмена этой меры процессуального принуждения воз-
можна только с ведома прокурора.

Качественная правовая регламентация мер уголов-
но-процессуального принуждения является одним из
важнейших условий их эффективного функционирова-
ния. Но, как указывает , «мало вырабо-
тать хороший закон, мало его принять. Закон живет,
действует лишь тогда, когда он исполняется»90. На не-

53

обходимость практического осуществления основ тех
преобразования, которые уже стали законом, обращал
внимание в «Очередных задачах советской власти»
91.

Эффективность правоприменятельной деятельности
зависит от целого ряда условий. В теорий права раз-
личают условия, относящиеся: а) к материальным, со-
циально-политическим и идеологическим аспектам
правоприменения; б) к качеству организации и деятель-
ности правоприменительных органов и в) к правовой
обеспеченности правоприменительной деятельности92.
Первая группа условий, являющихся по существу со-
ставными компонентами хозяйственно-организаторской
и культурно-воспитательной функции государства, иг-
рают решающую роль в определении содержания и
характера правоприменительной деятельности. В то же
время, будучи в определенной степени производными
и зависимыми от факторов (условий) первой группы,
факторы, входящие в последующие группы, оказывают
на эффективность правоприменительной деятельности
более активное и непосредственное влияние.

Рассмотрим их в аспекте применения мер уголовно-
процессуального принуждения. Здесь прежде всего
следует отметить, что на применение мер уголовно-
процессуального принуждения законом уполномочен
строго определенный круг органов и лиц: суд, судья,
прокурор, следователи, лица, наделенные правом про-
изводства дознания по уголовным делам. Центральной
фигурой во всей правоприменительной деятельности яв-
ляется ее субъект, конкретный человек. «Именно чело-
век со всеми его склонностями и привычками, особен-
ностями характера и воли, знаниями, чувством, опытом
и т. д. и т. п. в конечном счете обеспечивает эффектив-
ное применение права»93.

Вот почему проблема человека, его места и назна-
чения в структуре правоприменительного процесса яв-
ляется одной из основных проблем эффективности права.
Должностное лицо правоохранительных органов
должно обладать всеми качествами современного ру-
ководителя, а именно: «органически соединять в себе
партийность с глубокой компетентностью, дисциплиниро-
ванность с инициативой и творческим подходом к делу.

54

Вместе с тем на любом участке...обязан учитывать и
социально-политические, воспитательные аспекты, быть
чутким «к людям, к их нуждам и запросам, служить
примером в работе и в быту»94. В сфере уголовного
судопроизводства такое лицо выступает еще и в качестве
представителя власти, облеченного доверием народа,
и который в силу этого ожидает от него эффективной
и ответственной деятельности в интересах общества и
государства 95. «...Чтобы управлять,— отмечал В. И. Ле-
нин,— нужно быть компетентным, нужно полностью и до
точности знать все условия производства, нужно знать
технику этого производства на ее современной высоте,
нужно иметь известное научное образование»96. Компе-
тентность предполагает прежде всего наличие у право-
применителя специальной профессиональной подготовки.
Последовательно претворяя в жизнь решения партии и
правительства в области кадровой политики, ныне мы
добились того, что судьи, прокуроры 'и следователи
имеют, как правило, высшее юридическое образование.
Так, если в 1946 г. судей с таким образованием было
лишь 14,6% 97, то в 1976 г-—уже 94,898. В ведущих
милицейских службах (уголовном розыске, БХСС) ныне
до 80% дипломированных специалистов, а среди сле-
дователей этот процент еще выше99.