Уголовно - процессуальное принуждение и его эффективность (стр. 4 )

Меры уголовно-процессуального принуждения уже в силу своего специального назначения оказывают общее и специально-превентивное воздействие на поведение лиц, имеющих к ним то или иное отношение.

Возможность использования государством специальных, в том числе и в значительной степени стесняющих личные права и свободы граждан, средств является для большинства советских людей серьезным стимулом для их правомерного поведения. В тех же случаях, когда имеет место правонарушение, тем более—преступление, вступает в действие специальная превенция,

17

В плане нашего исследования суть ее состоит в приму
нении конкретных мер уголовно-процессуального при-
нуждения в соответствии с их целевыми установками:

предупреждение совершения новых преступлений (при задержании, отстранении от должности, применении мер пресечения и т. д.), получение и сохранение необходимого доказательственного материала (.при производстве обыска, выемки, освидетельствования я т. д.). При этом следует отметить, что эффективное использование таких средств способствует тому, чтобы уголовное судопроизводство по конкретному делу осуществлялось в тот срок и в тех пределах, которые отвечают интересам социалистического правосудия.

Меры уголовно-процессуального принуждения имеют и большое воспитательное значение как в плане общей, так и специальной превенции. Сам факт существования и возможность практического применения таких мер являются серьезными сдерживающими средствами на пути ненадлежащего исполнения теми или. иными лицами своих обязанностей, в том числе и процессуальных. Каждый же случай законного, обоснованного и справедливого использования таких мер является наглядным свидетельством неотвратимости ответственности за содеянное, свидетельством того, что государство обладает достаточным арсеналом средств для изобличения виновных в совершении преступления лиц. Все это оказывает благотворное воздействие на волю, сознание, эмоции и поведение людей, побуждает их к критической оценке своих действий, убеждает в нецелесообразности какого-либо противодействия установленным социалистическим государством и обществом правилам поведения.

Таким образом, именно в способности не только отражать объективные запросы социальной жизни в сфере уголовного судопроизводства, но главным образом служить делу успешного выполнения стоящих перед ним задач и заключается сущность социальной ценности уголовно-процессуального принуждения. Мера же такого служения, его конкретные результаты определяются посредством такой социальной категории, как эффективность.

18

ГЛАВА II. ПОНЯТИЕ, ПОКАЗАТЕЛИ И УСЛОВИЯ
ЭФФЕКТИВНОСТИ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО
ПРИНУЖДЕНИЯ

§ 1. Понятие, содержание и показатели
эффективности мер уголовно-процессуального принуждения

Исследуя аксиологический аспект института уго-
ловно-процессуального принуждения, мы пришли к
выводу что его социальная ценность состоит в способ-ности заключенных в нем принудительных процессуаль-
но-правовых средств правильно отражать объективные
запросы социальной жизни в сфере уголовного судопро-
изводства, служить выраженным в его задачах госу-
дарственным и общественным интересам. И в этом пла-
не, несмотря на многообразие и отчасти разноплановый
характер мер уголовно-процессуального принуждения,
включенных в данный институт, а также несмотря на
различные вариации их проявления в тот или иной
период развития нашего общества, в целом институт
уголовно-процессуального принуждения был и остается
прогрессивным, плодотворно содействующим успешному развитию советского общества на пути к коммунизму, обществу, в котором нет и не может быть места преступным проявлениям, а следовательно, и отпадает необходимость в каком бы то ни было уголовно-процес-
суальном принуждении.

Обладая в отмеченном отношении прогрессивным
характером, меры уголовно-процессуального принужде-
ния наполняются действенной силой, если, будучи со-
циально ценными-, они становятся еще и способными
оказывать самое благотворное, социально полезное
влияние на формирование и развитие общественных
отношений в сфере уголовного судопроизводства. Сте-
пень такой способности и есть то, что обозначается как
«эффективность». Причем эффективным может быть
лишь социально ценное правовое установление. «Эф-
фективный» значит «дающий эффект, действенный» 33.
Отсюда эффективность понимается в теории и практи-
ке как результативность. Если учесть, что «результа-
тивный» есть «дающий результат», «продуктивный по
своим результатам», а «способный» означает «обладаю-
щий способностью к чему-нибудь, могущий что-нибудь

сделать, обладающий каким-нибудь свойством»34, то
нетрудно заметить близость содержания двух этих ка-
чественных свойств явлений общественной жизни. Пер-
вая из них (результативность) имеет более житейское,
практическое, а вторая (способность) — теоретико-фи-
лософское звучание. Заметим сразу же, что истолкова-
тели категории «эффективность» вкладывают в него
достижение именно «социально полезного результата»,
ибо то, что наносит вред общественным интересам, вряд
ли можно рассматривать как ведущий к «нужному ре-
зультату» 35.

Что же следует понимать под эффективностью мер
уголовно-процессуального принуждения; каково ее со-
держание?

Тот факт, что институт мер уголовно-процессуаль-
ного принуждения есть лишь одно из самостоятельных
образований в системе советского социалистического
права, заставляет нас совершить в известной мере экс-
курс в то, что понимается под эффективностью права
вообще и правового явления, в частности36.

Учитывая, что право в целом состоит 'из совокупно-
сти различных по своему содержанию правовых норм,
выявление его эффективности уже в силу того, что по-
требовало бы необозримое число эмпирических прове-
рок, становится практически невыполнимой задачей.
К тому же сами эмпирические данные потребовали бы
теоретических обобщений некоторых общих положений,
которые не могут быть выведены индуктивным путем из
ограниченного поля эмпирических исследований и рас-
пространены на всю правовую систему. Представляется,
что задачам нашего исследования вполне может удовлет-
ворять определение эффективности правовой нормы как
общей категории, как первоосновы права. Отправляясь от
этойобщей базы, можно будет сделать вывод о том, что
понимается под эффективностью отдельных отраслевых
(в том числе и уголовно-процессуальных) норм, отдель-
ных совокупных их образований (правовых институ-
тов). Методологической основой сказанного выступает
указание о том, что «...кто берет-
ся за частные вопросы без предварительного реше-
ния общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бес-
сознательно для себя «натыкаться» на эти общие во-
просы» 37.

20

Представляется, что в интересах дела нет необхо-
димости подвергать подробному анализу те взгляды,
которые существуют в юридической литературе относи-
тельно понятия эффективности правовых установлении.
Отметим лишь, что, по нашему мнению, несостоятельны
трактовки эффективности правовых норм как отноше-
ния между фактически достигнутым, действительным
результатом ее действия и той социальной целью, для
достижения которой правовая норма была принята38.
С точки зрения марксистской философии цель связана
прежде всего с категорией возможности (правильно на-
меченная цель отражает реальную возможность), а ре-
зультат же связан с категорией действительности. В ка-
честве имманентных свойств какого-либо социального,
в том числе и правового, явления они не выступают. От-
сюда категории «цель» и «результат», как находящие-
ся вне собственного содержания правовой нормы, не
могут включаться в понятие эффективности последней.
Выступая как «явления», через которые проявляется,
познается «сущность»39 (в нашем случае—«эффектив-
ность»), эти категории становятся необходимыми для
измерения, определения степени эффективности право-
вых образований, установления их действенности.

Что же касается самой эффективности правовой нор-
мы, ее содержания, то она заключается, как нам пред-
ставляется, в ее собственных, внутренних качественных
свойствах, вне которых «...вещь... есть ничто»40. Имен-
но благодаря таким свойствам правовая норма и ока-
зывается способной благотворно (положительно) воз-
действовать на регулируемые ею общественные отно-
шения. Видимо, это и имелось в виду авторами, пони-
мавшими эффективность как целесообразность, правиль-
ность, обоснованность правовых норм 41. Но «сущность
должна являться...»42. Отсюда «жизнь права не толь-
ко в его существовании, но и в функционировании, реа-
лизации, лишь в движении права от возможности к
действительности, в воплощении правовых установлении, в регулируемых отношениях обнаруживается его назначение, действенность, эффективность»43. Поэтому эффективность правовой нормы не может рассматриваться изолированно от конкретных социальных условий ее действия (жизни).

21

Будучи обусловленными объективными закономер-
ностями и потребностями социального прогресса, со-
циалистические правовые нормы по своему характеру
должны соответствовать тому уровню правосознания,
правовой культуры и правореализации, который реаль-
но существует в стране в период их функционирования.
Следовательно, при определении эффективности право-
вого установления необходимо учитывать как уровень
регулирования соответствующих общественных отно-
шений (регулятивная функция права), так и то, какое
влияние оказали и оказывают эти установления на
внутренний мир людей (воспитательная функция пра-
ва). Регулятивное и воспитательное воздействие права
в реальной жизни вызывает (не может не вызвать)
определенные издержки морального, материального и
иного порядка, которые также оказывают влияние на
эффективность правового установления. Попытки отры-
вать подобные затраты от понимания эффективности,
как это имеет место в суждениях отдельных авторов44,
представляются бесплодными уже в силу того, что
,жизнь закона предполагает не что иное, как его жиз-
недеятельность. Жизнедеятельность же любого орга-
низма всегда связана с известными тратами, расходами.
Другое дело, что такие издержки должны быть как
можно минимальными, менее значимыми. Но вне зави-
симости от своего размера они не могут не рассматри-
ваться как один из внутренних компонентов эффектив-
ности правовой нормы.