Уголовно - процессуальное принуждение и его эффективность (стр. 3 )

При такой классификации первую группу составляют все меры пресечения: подписка о невыезде (ст. 93 УПК РСФСР); личное поручительство и поручительство общественной организации (ст. ст. 94 и 95 УПК

12

рсфср); заключение под стражу (ст. 96 УПК РСФСР); залог (ст. 99 УПК РСФСР); наблюдение командования воинской части (ст. 100 УПК РСФСР); отдача несовершеннолетних под присмотр родителей, опекунов, попечителей или администрации закрытых детских учреждений (ст. 394 УПК РСФСР); задержание
лица, подозреваемого в совершении преступления (ст.
122 УПК РСФСР); отстранение обвиняемого от долж-
ности (ст. 153 УПК РСФСР) 14; наложение ареста на
имущество (ст. 175 УПК РСФСР). К этой группе примыкают и случаи изменения избранной меры пресечения на другую (ст. 101 УПК РСФСР).

Во вторую группу входят такие меры процессуального принуждения, как обыск и выемка (ст. ст. 167, 168, 174 УПК РСФСР); освидетельствование (ст. 181 УПК РСФСР); получение образцов для сравнительного исследования (ст. 186 УПК РСФСР); помещение обвиняемого в медицинское учреждение для производства стационарного наблюдения (ст. 188 УПК РСФСР); привод в следственные и судебные органы свидетеля, потерпевшего, эксперта, подозреваемого, обвиняемого для допроса или выполнения иных процессуальных обязанностей (ст. ст. 73, 75, 82,, 123, 147 УПК РСФСР).

Особую группу составляют, как нам представляется, удаление нарушителей из зала судебного заседания и наложение на него, переводчика, личного поручителя или специалиста денежного взыскания. В них, как мы отмечали, уголовно-процессуальное принуждение органически сочетается с уголовно-процессуальной ответственностью; по своему же назначению они призваны как обеспечить надлежащее поведение соответствующих лиц, так и способствовать собиранию и исследованию средств уголовно-процессуального доказывания 15.

Познание сущности уголовно-процессуального принуждения как разновидности общественного явления предполагает выяснение, наряду с другими свойствами, и его социальной ценности. Если в недалеком прошлом возможность аксиологического (теоретико-ценностного) отношения16 к исследованию явлений общественной жизни либо полностью отрицалась17, либо проявлялась определенная осторожность с тем, чтобы не «нанести ущерб как науке права, так и практике социалистического правосудия» '°, то ныне такие исследования
13

стали значительными. Их истоки мы находим в выска-
зываниях философов древности (Сократ) и периода становления и развития капиталистических отношений
(Гегель), в произведениях русских просветителей прошлого столетия (, ,
), в трудах классиков марксизма-
ленинизма.

Применительно к правовым явлениям ценностная
характеристика дополняет сущностно-содержательную характеристику права обоснованием его значимости, полезности и пригодности в регулировании (быть ре-
гулятором) соответствующих общественных отношений, способствует тому, «чтобы важный инструмент нашего общества — право — функционировал с максимальной эффективностью в интересах коммунистического строительства» 20.

Яркий образец ценностной характеристики буржуазного права как действенного инструмента экономически господствующего класса дан К. Марксом и Ф. Энгельсом в знаменитом «Манифесте Коммунистической партии», в котором они, развенчав идеалистические представления буржуазных идеологов о праве как о якобы всеобщей воле, в частности, писали: «...Ваше право есть лишь воля вашего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями жизни вашего класса» 21.

Основанные на марксистско-ленинской методологии, исходные позиции исследователей социальной ценности явлений общественной жизни сводятся в основе своей к тому, «что категория ценности всегда выражает одну из сторон всеобщей связи и взаимозависимости явлений, что социальная ценность любого правового установления может определяться только в данной системе общественных отношений соответственно своей классовой природе и назначению, что подлинные ценности каждой общественно-экономической формации органически связаны с потребностями и. интересами передовых классов
и сил, выступающих в роли носителей исторического
прогресса»22.

Ведь действительно, «ценности суть предметы, яв-
ления и их свойства, которые нужны (необходимы, по-
лезны, приятны и пр.) людям определенного общества
или класса или отдельной личностям качестве средств

14

удовлетворения их потребностей и интересов, а также — идеи и побуждения в качестве нормы, цели или идеала»23. Именно «способность... предметов служить удовлетворению их (людей.— 3. 3.) потребности»24 и составляет основу такой категории, как «ценность». Марксистско-ленинская философия рассматривает ценность как общественно-историческое явление и момент практического взаимодействия субъекта и объекта25. Общественный мир не является чем-то посторонним материальному природному процессу. Продукт человеческого труда является продолжением природы, а поэтому ценность — это свойство предметов, возникающих в процессе развития общества, а вместе с тем и свойство предметов природы, включенных в процесс труда и быта и являющихся жизненным элементом человеческой деятельности»26.

Отсюда представляется верным утверждение о том, что «социальная ценность советского уголовно-процессуального права выражается... в том, что оно способствует (разрядка наша.—3. 3.) достижению за-
дач уголовного судопроизводства по быстрому и пол-
ному раскрытию преступлений, изобличению виновных и привлечению их к ответственности, ...создает процессуальные гарантии прав личности в области борьбы с преступностью, ...содержит систему процессуальных мер предупреждения преступлений, ...оказывает позитивное влияние на духовную жизнь общества, формирование его культуры» 27.

Применительно к нашему исследованию социальная ценность уголовно-процессуального принуждения заключается в способности составляющих его принудительных процессуально-правовых средств отражать объективные запросы социальной жизни в сфере советского уголовного судопроизводства и служить успешному разрешению стоящих перед ним задач. Такое понимание социальной ценности рассматриваемого нами правового явления полностью согласуется с марксистской концепцией о том, что «...закон должен основываться на обществе, он должен быть выражением его общих, вытекающих из данного материального способа производства, интересов и потребностей...»28. Характеризуя советские законы, отметим, что они в «обобщенной, концентрированной форме...выражают волю народа,

15

основные направления политики партии и государства,
обеспечивают движение общества по заданному кур-
су» 29. Не является ислючением в этом плане и инсти-
тут мер уголовно-процессуального принуждения. Пра-
вовые нормы данного института направлены в целом
на выполнение программной задачи всего советского
общества — искоренения всяких нарушений правопо-
рядка, ликвидацию преступности, устранение всех при-
чин, ее порождающих30, а потому они имеют прогрес-
сивный характер.

В советском уголовном процессе меры процессуального принуждения используются для устранения возникающих на пути осуществления правосудия препятствий, в целях всестороннего,, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела и обеспечения успешного выполнения стоящих перед ним задач: быстрого и полного раскрытия преступления, изобличения виновных, правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден (ст. 2 Основ, ст. 2 УПК РСФСР).

Обслуживая свой непосредственный, более узкий
участок уголовно-процессуальной деятельности, связанный со спецификой достижения конкретных целей, каждая из мер уголовно-процессуального принуждения в целом способствует выполнению названных задач советского уголовного судопроизводства. Но значение мер уголовно-процессуального принуждения сказанным не исчерпывается. Уголовное судопроизводство, как отмечено в ст. 2 Основ (ст. 2 УПК РСФСР), должно, кроме того, способствовать укреплению социалистической законности, предупреждению и искоренению преступлений, воспитанию граждан в духе неуклонного исполнения советских законов и уважения правил социалистического общежития.

Правоохранительные органы советского государства выдвинуты на передовую линию борьбы за социалистическую законность. Применяя строгие меры ответственности к нарушителям советских законов, должностные лица таких органов должны всю свою деятельность строить строго в рамках требований социалистической законности, ибо, как образно отмечал ,

16

малейшее беззаконие» малейшее нарушение совет-
ского порядка есть уже дыра, которую немедленно ис-
пользуют враги трудящихся...»31. Ныне, в условиях
дальнейшего укрепления социалистической демократии, когда партия делает все для того, чтобы каждый советский человек мог ощущать свою причастность к государственным делам, мог быть уверен в том, что его
мнение, его голос будут услышаны и учтены при вы-
работке больших я малых решений, особо «необходимо продолжить, сделать еще более активной решительную, бескомпромиссную борьбу с фактами нарушения законности, зажима критики, волокиты, формализма 'и бюрократизма» 32.

С особой силой и остротой встает вопрос о соблю-
дении социалистической законности при применении
мер уголовно-процессуального принуждения, тем более таких, которые связаны с существенным стеснением конституционных прав и свобод советских граждан
задержание, заключение под стражу, производство обыска и т. д. Каждый случай необоснованного привлечения советского человека к уголовной ответственности, незаконного его задержания и ареста, нарушения законности в деятельности правоохранительных органов должен становиться предметом специального разбирательства. Нужно давать им острую принципиальную оценку и делать необходимые выводы, не ограничиваясь только принятием соответствующих мер ответственности к виновным, а осуществляя комплекс практических мероприятий, направленных на устранение причин и условий, способствующих возникновению нарушений, создавая вокруг нарушителей законности обстановку нетерпимости и всеобщего осуждения.