Уголовно - процессуальное принуждение и его эффективность (стр. 25 )

Таким образом, рассматриваемая мера уголовно-
процессуального принуждения может применяться в
полной мере только к обвиняемому. Заметим, что имен-
но так решается этот вопрос по УПК ПНР (§ 1 ст. 184).

Обвиняемые для стационарного обследования могут
быть помещены как в медицинское учреждение обыч-
ного типа, так и в лечебно-психиатрическое учрежде-
ние. Причем помещение во второй тип учреждения при
условии ненахождения обвиняемого под стражей соглас-
но ст. 188 УПК РСФСР возможно лишь с санкции
прокурора. Если же обвиняемый находится под стра-
жей, такой санкции не требуется. Время пребывания
в лечебно-психиатрическом учреждении засчитывается
в срок содержания под стражей. Нам представляется,
что в подобной дифференциации совершенно нет необ-
ходимости. Помещение в любой тип медицинского
учреждения связано с изоляцией лица, с ограниче-
нием его личной свободы, которое в силу конституци-

118

онного принципа неприкосновенности личности допусти-
мо с санкции прокурора или по судебному решению
(ст. 54 Конституции СССР). Различие же во внутрен-
нем режиме содержания в обычном и психиатрическом
медицинском учреждениях нельзя рассматривать как
фактор, обусловливающий такое разграничение в по-
рядке помещения, ибо в том и в другом случае поме-
щения речь идет о применении меры уголовно-процес-
суального принуждения. В равной мере и срок пребы-
вания обвиняемого в том или другом виде медицинского
учреждения должен засчитываться в срок содержа-
ния под стражей. Именно так решают эти вопросы
УПК Азербайджанской (ст. 188), Казахской (ст. 172),
Латвийской (ст. 191), Узбекской (ст. 149), Украин-
ской (ст. 205) и Эстонской (ст. 159) союзных респуб-
лик.

Около 40% следователей полагают необходимым
предусмотреть санкционирование прокурором помеще-
ние в любое (а не только в лечебно-психиатрическое)
Медицинское учреждение. Длительность срока возмож-
ного пребывания обвиняемого в медицинском учреж-
дении уголовно-процессуальным законодательством не
регулируется. Отчасти этот пробел восполняется
«Инструкцией о производстве судебно-психиатрической
экспертизы в СССР», согласно п. 23 которой срок пре-
бывания лица на стационарном обследовании, по об-
щему правилу, не может превышать 30 дней, с правом
последующего вынесения экспертной комиссией реше-
ния о необходимости продления срока стационарного
обследования. Но и такое указание, содержащееся к
тому же в ведомственном акте, причем лишь приме-
нительно к судебно-психиатрической экспертизе, остав-
ляет неразрешенными многие вопросы. Думается, что
все они должны получить свое подробное и четкое
разрешение именно в уголовно-процессуальном зако-
нодательстве. При этом в основу, как мы полагаем,
должно быть положено следующее.

В советском уголовном процессе в настоящее время
действует принцип единоличного ведения следствия,
в силу которого расследование осуществляется тем сле-
дователем, который принял дело к своему производству;

этот следователь, как правило, сам принимает реше-
ния о том, какие действия по делу необходимо про-

119

вести, и сам реализует свои решения, неся при этом
персональную ответственность за своевременность и
качество их выполнения (исключения, когда для про-
изводства того или иного действия требуется еще и
волеизъявление прокурора в виде санкции, согласия,
утверждения, не колеблют силы данного принципа,
а есть лишь одна из дополнительных гарантий от не-
законного и необоснованного решения). Следователь-
но, и вопрос о продлении срока пребывания лица в
медицинском учреждении должен решаться лицом
(следователем), назначившим экспертизу, по хода-
тайству экспертной комиссии. Причем решаться этот
вопрос должен так же, как решается он относительно
сроков содержания под стражей (ст. 97 УПК РСФСР).

Как видим, действующее уголовно-процессуальное
законодательство содержит в себе ряд пробелов в части
правового регулирования помещения обвиняемого в
медицинское учреждение как меры уголовно-процес-
суального принуждения, устранение которых и есть
один из возможных путей повышения ее эффективности.

§ 5. Привод

Уголовное судопроизводство предполагает необхо-
димость активного участия в нем всех лиц и органов,
вовлеченных в орбиту уголовно-процессуальной деятель-
ности. Уклонение тех или иных участников уголовного
судопроизводства от выполнения своих процессуальных
обязанностей может самым серьезным образом поме-
шать установлению по делу объективной истины и в
целом отправлению социалистического правосудия. Вот
почему наш законодатель довольно детально регла-
ментирует не только порядок вызова, но и предусмат-
ривает возможные средства обеспечения явки этих лиц
в следственные и судебные органы. Одним из таких
средств и является привод.

Привод есть мера уголовно-процессуального при-
нуждения. Он состоит в принудительном доставлении
не являющегося по вызовам лица в следственные и
судебные органы. По действующему уголовно-процес-
суальному законодательству привод может быть осу-
ществлен в отношении свидетеля, потерпевшего, эксперта,
подозреваемого, обвиняемого и подсудимого (ст. ст. 73,

120

75, 82, 123, 147, 247 УПК РСФСР). По УПК Грузинской ССР (ст. 135) приводу может быть под-
вергнут и переводчик, а по УПК Латвийской ССР
(ст. 139) и понятой. Думается, что позиция последних
не согласуется с принципом добровольности при при-
влечении общественности к участию в расследовании
преступлений.

Привод как мера уголовно-процессуального принуж-
дения может иметь место только при наличии вызова
лица в соответствующие органы, осуществленного в
порядке и формах, предусмотренных законом, а также
установления факта отсутствия у вызываемого лица
уважительных причин для неявки. Порядок вызова в
следственные и судебные органы свидетеля, потерпев-
шего, подозреваемого и обвиняемого регламентируется
соответственно статьями 155—156, 161, 123 и 145 УПК РСФСР. Относительно порядка вызова эксперта четких
рекомендаций в законе не содержится. Но анализ ст. 82
УПК РСФСР, определяющий права и обязанности
эксперта, позволяет сделать вывод о том, что и на вы-
зов эксперта распространяется общий порядок вызова.

В части обвиняемого законодатель пошел по пути
установления перечня тех обстоятельств, которые рас-
сматриваются как уважительные причины его неявки.

Болезнь, лишающая обвиняемого возможности
явиться по вызовам; должна быть удостоверена в
соответствующем документе врачом, работающим в
медицинском учреждении. Несвоевременное получение
обвиняемым повестки удостоверяется сделанной на
повестке отметкой о времени ее получения или объ-
яснением лица, получившего повестку для вручения
обвиняемому. К иным обстоятельствам, лишающим об-
виняемого возможности явиться в назначенный в по-
вестке срок, могут быть отнесены нарушения движения
транспорта, стихийные бедствия (пожар, наводнение,
землетрясение и т. п.), болезнь члена семьи при невоз-
можности поручить кому-либо уход за больным и т. д.
Исчерпывающий перечень таких уважительных при-
чин в законе, видимо, определить невозможно. В каж-
дом конкретном случае этот вопрос решается в зави-
симости от конкретных обстоятельств.

Перечисленные обстоятельства рассматриваются так-
же в качестве уважительных причин неявки в части

121

свидетелей, потерпевших и экспертов. Вместе с тем в
соответствующих нормах уголовно-процессуального за-
кона (ст. ст. 73, 75 УПК РСФСР) следовало бы ука-
зать на них.

В соответствии со ст. ст. 147 и 123 УПК РСФСР
привод обвиняемого и подозреваемого производится на
основании специального об этом мотивированного поста-
новления. Относительно оформления привода свидете-
лей, потерпевших и экспертов в уголовно-процессуаль-
ном законодательстве не содержится конкретных ука-
заний, что не может не рассматриваться в качестве
пробела в законе. Практически же привод таких лиц
оформляется, как правило, соответственно постанов-
лением (суд — определением).

Уголовно-процессуальное законодательство не регу-
лирует и порядка исполнения постановления о приводе.
Иногда это отражается в протоколе допроса подвер-
гнутого приводу лица. Часто же (особенно тогда, когда
допроса такого лица не проводилось) в материалах
дела вообще трудно обнаружить какой-либо документ,
фиксирующий осуществление привода. Ввиду того, что
исполняют привод, как правило, работники милиции, они
о выполнении постановления докладывают обычно ра-
портом на имя начальника органа милиции. Думается,
что этого недостаточно. На привод должен быть рас-
пространен обычный порядок оформления производства
процессуального (в нашем случае, носящего к тому же
характер принуждения) действия: решение о приводе
отражается в постановлении, а исполнение привода —
в протоколе осуществления привода.

При осуществлении привода, равно как и примене-
нии любой меры уголовно-процессуального принужде-
ния, возможны конфликтные ситуации, разрешать ко-
торые необходимо с возможно меньшим стеснением
прав и свобод советских граждан, с наименьшим ущер-
бом как для интересов общества, так и личности.

Применяя меры уголовно-процессуального принуж-
дения, «государство должно видеть и в нарушителе...
человека, живую частицу государства, в которой бьется кровь его сердца, солдата, который должен защищать
родину, свидетеля, к голосу которого должен прислу-
шиваться суд, члена общины, исполняющего обществен-
ные функции, главу семьи, существование которого

122

священно, и, наконец, самое главное — гражданина го-
сударства» 73.

ПРИМЕЧАНИЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ

' «Правда», 1979, 2 марта.

2 См.: «Правда», 1979, 11 сент.

3 См.: Перлов и современное состояние нау-
ки советского уголовного процесса.— Труды Высшей школы МООП
СССР, вып. 19. М, 1968, с. 174.