Уголовно - процессуальное принуждение и его эффективность (стр. 5 )

Изложенное и привело нас к выводу о том, что эф-
фективность правовой нормы есть ее внутреннее свой-
ство, ее потенциальная сила, качественный компонент,
выражающийся в способности при минимальных со-
циальных издержках обеспечить достижение тех целей,
которые поставлены перед данной нормой 45. Такое по-
нимание эффективности правовых норм вполне прием-
лемо и при определении эффективности норм отдельных
отраслей советского социалистического права, в том
числе и уголовно-процессуального, с учетом, естествен-
но, специфики регулируемых ими общественных отно-
шений.

Здесь, однако, следует, прежде всего, отметить, что
в отличие, например, от норм материального уголовного
права, нормы уголовно-процессуального права в каж-

22

дом отдельном случае их применения «не закрепляют
(отменяют, ограничивают и т. п.) фактически сложив-
шиеся правовые отношения, а создают новые»46. В их
создании участвуют обычно несколько, а иногда и ком-
плекс, процессуальных. норм. Между такими нормами
существует более тесная взаимосвязь и взаимозависи-
мость, чем в нормах материального права. Социально
полезный результат здесь, как правило, является след-
ствием действия ряда норм и даже правовых институ-
тов.

В силу сказанного, об эффективности процессуально-
правовой нормы, степени ее эффективности можно су-
дить лишь в неразрывной связи с деятельностью по ее
применению.

Правоприменительная деятельность есть одна из
форм реализации права. Свое оформление такая дея-
тельность находит обычно в правоприменительном ак-
те. Эффективность правоприменительной деятельности
есть не что иное, как способность обеспечить такую сог-
ласованную с требованиями закона реализацию право-
вых норм, которая бы при наименьших издержках
максимально положительно воздействовала на регули-
руемые общественные отношения и поведение их уча-
стников в предписываемом направлении.
особо подчеркивает, что осуществляться эта деятельность должна «экономно, с наименьшими издержками и наибольшей отдачей для общества» 47.

Проводя разграничение между определениями эф-
фективности процессуально-правовой нормы и эффек-
тивности деятельности по её применению, мы не забы-
ваем о том, что сами по себе они представляют лишь
составные части более общего понятия — правового ре-
гулирования и что они находятся в самой тесной вза-
имосвязи друг с другом. Раздельное их рассмотрение
полезно по ряду соображений, в том числе, например, в
силу необходимости выявления причин изъяна в дейст-
виях какого-либо конкретно взятого правового установ-
ления: зависят ли они от недостатков правоприменения
или являются следствием пробелов, неполноты содер-
жания или нечеткости изложения самой правовой
нормы.

Вместе с тех в рамках данного исследования мы бу-
дем вести в дальнейшем речь об эффективности прежде

23

всего деятельности по применению процессуально-пра-
вовых норм, относящихся преимущественно к институту
уголовно-процессуального принуждения. Это обусловли-
вается, как отмечено выше, и спецификой предмета пра
вового регулирования в сфере уголовного судопроиз-
водства.

Поскольку эффективность правовых установлении
есть их способность обеспечить достижение стоящих
перед ними целей, становится необходимым определить
цели мер уголовно-процессуального принуждения,.
«Проблема цели,— отмечает ,— имеет ог-
ромное теоретическое и практическое значение, ибо от
того, как сформулирована цель, точно и четко названы
возможности и пути ее достижения, в значительной мере
зависит успешное овладение достижениями научно-тех-
ческой революции, соблюдение высоких темпов разви-
тия, умелое использование ресурсов и потенциальных
возможностей социалистического общества»48.

Но прежде всего необходимо сделать одно замеча-
ние. Дело в том, что в уголовно-процессуальном зако-
нодательстве наряду с категорией «цель» (см., например,
ст. 89 УПК РСФСР) широко употребляется категория
«задачи» уголовного судопроизводства (см., например,
ст. 2 Основ, ст. 2 УПК РСФСР). Более того в статье 2
Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР,
союзных и автономных республик говорилось как о це-
лях, так я о задачах социалистического правосудия.
«Определенные нюансы данных понятий,— замечает
,—лежат отнюдь не в различии их со-
держания, а в возможности их разноаспектного исполь-
зования. Категория «цель» — философская, категория —
«задача» имеет более практическое, житейское употреб-
ление» 49. Сказанное согласуется и со значением этих по-
нятий, ибо термин «цель» толкуется как «то, к чему
стремятся, что надо осуществить», а «задача» — как
«то, что требует исполнения, разрешения»50.

В философии цели (задачи) делятся на перспектив-
ные (глобальные, конечные) и ближайшие, общие и
конкретные (непосредственные) 51. Мы полагаем при-
веденную классификацию целей вполне приемлемой и
для потребностей советского уголовного судопроизвод-
ства. Не вдаваясь в подробный анализ этих целей, от-
метим, что уголовно-процессуальное принуждение со-

24

действует как достижению перспективной цели — иско-
ренению преступности в нашей стране и всех причин, ее
порождающих, как необходимого условия построения
коммунистического общества, так и достижению таких
ближайших целей, как активное содействие успешному
выполнению задач советского уголовного судопроиз-
водства (ст. 2 Основ, ст. 2 УПК РСФСР), установлению
по каждому конкретному уголовному делу объективной
истины. Но вместе с тем институт уголовно-процессу-
ального принуждения характеризуется наличием прежде
всего своих собственных, непосредственных целей. При-
чем эти цели могут выступать как общие для всего
названного института, так и быть специфичными для
отдельных видов мер уголовно-процессуального при-
нуждения. Кроме того, целевые особенности таких мер
могут проявляться и при их применении в отдельных
стадиях и этапах производства по уголовному делу, а
также применительно к отдельным его участникам (при
решении вопроса о возбуждении уголовного дела, привлечении лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, осуществлении розыска скрывшегося обви-
няемого, при предании обвиняемого суду, в судебном
разбирательстве дела по первой инстанции и т. д.).

Все меры уголовно-процессуального принуждения
носят, как отмечалось, превентивный характер. В силу
этого все они имеют общее целенаправляющее свой-
ство, а именно: содействие предупреждению (пресечению, устранению) возможных преград на пути осуществления правосудия, всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств уголовного дела, обеспечению надлежащего выполнения всех задач советского уголовного судопроизводства. При этом решаются и такие цели-задачи, как укрепление правовых гарантий
прав личности, воспитание у граждан уважения как к
закону, так и к правоприменительной деятельности ор-
ганов суда, прокуратуры, МВД и т. д. В ст. 2 Основ
(ст. 2 УПК РСФСР) сказано, что уголовное судопро-
изводство (следовательно, и применение мер уголовно-
процессуального принуждения) должно способствовать
укреплению социалистической законности, предупреж-
дению и искоренению преступлений, воспитанию граж-
дан в духе неуклонного исполнения советских законов
и уважения правил социалистического общежития. Но

25

каждая группа мер уголовно-процессуального принуж-
дения, а также каждый отдельно взятый их вид имеют
свои непосредственные, специальные цели.

Рассмотрим эти цели в рамках нашей классифика-
ции всех мер уголовно-процессуального принуждения: на направленные на предотвращение ненадлежащего по-
ведения участников уголовно-процессуальной деятель-
ности и те, которые связаны в основном с собиранием и
исследованием средств доказывания.

К первой группе относятся в первую очередь все
меры уголовно-процессуального пресечения. Причем за-
конодатель довольно четко очерчивает круг таких це-
лей (ст. 33 Основ, ст. 89 УПК РСФСР), отмечая, что
меры пресечения могут быть избраны в. целях воспре-
пятствования возможности обвиняемому (подозревае-
мому): а) скрыться от дознания, предварительного след-
ствия или суда; б) предпринять попытки воспрепятст-
вовать установлению истины по уголовному делу; в) продолжать заниматься преступной деятельностью.
Кроме того, целью мер пресечения является обеспече-
ние исполнения приговора. Применительно к наиболее
остро стесняющей личную свободу граждан мере пре-
сечения, такой, как заключение под стражу, целевое ее
назначение, отражено еще и в ст. 2 Положения о пред-
варительном заключении под стражу от 11 июля 1969 г.,
полностью совпадающей в этой части с установками
ст. 33 Основ.

Сама правовая природа мер пресечения в советском
уголовном процессе, необходимость строжайшего соб-
людения требований социалистической законности и
обоснованности их применения делают невозможным
избрание этих мер в каких-либо иных, помимо указан-
ных законодателем, целях, в том числе, например, для
пресечения злоупотребления обвиняемым своими про-
цессуальными правами, по требованию общественно-
сти 52 и т. д.

В основе применения мер пресечения должны ле-
жать фактические данные (доказательства), свидетель-
ствующие о существующем в наличии или реально воз-
можном в будущем ненадлежащем поведении обви-
няемого (подозреваемого), в силу чего последний не
может быть оставлен без применения к нему таких мер.
Отмеченные же выше факторы есть лишь обстоятель-

26

ства, учитываемые при избрании мер пресечения. Ис-
пользование же мер пересечения, к примеру, в целях
принуждения к даче показаний несовместимо с требо-
ваниями закона и коммунистической морали и при
соответствующих условиях может повлечь за собой
привлечение виновного к уголовной ответственности
(ст. ст. 178, 179 УК РСФСР).