Растущая Земля: из планет в звёзды (стр. 23 )

§ 3.7. Палеогеографические парадоксы 85

Рис. 3..6. Климатические зоны на рубеже каменноугольного и пермского периодов (270 млн. лет назад) по [200]: 1,. 2 – тропическая флора еврамерийского и катазиатского типа; 3 – северная внетропическая /Ангарская/ область; 4 – южная

внетропическая (Гоидванская) область

Закономерно и расположение тропиков в Северном полушарии как следствие вытеснения материков к северу. И совершенно парадок-сальными представляются эти же сведения о тропиках пермокарбона, если их рассматривать на неизменной Земле или с позиций плейттектоники.

Сведения о тропиках содержат не единственный парадокс палеогеографии. На рис. 3.6, кроме тропического пояса растительности, выделены северная и южная внетропические зоны палеофлоры. Их наличие закономерно точно так же, как и существование двух современных внетропических зон, разделенных тропиками. Но современные внетропические зоны имеют примерно одинаковую площадь. А каковы же площади внетропических зон пермокарбона? Если быть последовательным и отвечать на вопрос с позиций постоянства размеров Земли, то необходимо допустить, что в Южном полушарии место современных океанов между Ю. Америкой, Африкой и Австралией (см. рис. 3.6) должно принадлежать гондванской холоднолюбивой флоре. Тогда совместно с гондванскими материками южная внетропическая зона занимала бы площадь, примерно в 10 раз превышающую ареал северной внетропической области, занимавшей в пермокарбоне современную Сибирь

Могли ли реально существовать приведенные соотношения площадей внетропических палеофлор? Представляется, что ни дрейфом материков

86 Глава 3. Рост планеты – определяющий фактор ее развития.

Рис. 3.7. Положение северной границы тропической флоры от раннего карбона (визе) до середины мела [201]: 1 – виэейский век; 2 – поздний карбон; 3 – вторая половина

поздней перми; 4 – ранняя юра; 5 – поздняя гора; 6 – ранний мел;

на неизменной Земле, ни миграциями полюсов нельзя объяснить этот парадокс. Но все становится на свои места, если рассматривать расположение палеофлор пермокарбона с учетом преобладающего разрастания Южного полушария Земли. Явной диспропорции в площадях южной и северной внетропических зон в этом случае не было и нет, так как материки Южного полушария в пермокарбоне располагались впритык. И только на них могла произрастать пермокарбоновая флора.

Становится очевидным, что климатические пояса пермокарбона на меньшей Земле были такими же симметричными, как и современные. Некоторый избыток площадей южной внетропической зоны пермокарбона можно объяснить большей подвижностью Южного полюса по сравнению с Северным и неточностью реконструкции. Последующее мезокайнозойское расползание южных материков создало парадоксальную иллюзию распространения холоднолюбивой гондванской флоры по всей площади современного Южного полушария. Смещение материков к северу объясняет еще один парадокс: холоднолюбивая гондванская флора располагается ныне в приэкваториальных областях современной Земли. Она не могла расти в жарком климате, а была транспортирована в приэкваториальные области вместе с южными материками.

Преобладающим приростом поверхности Южного полушария объясняется еще один палеогеографический парадокс, описанный

§ 3.7. Палеогеографические парадоксы 87

[200]. Обнаружился парадокс тогда, когда [57] и [201] нанесли на карту северные границы тропического пояса пермокарбона, ранней перми, юры и раннего мела (рис. 3.7). Суть парадокса заключается в относительной стабильности северной границы тропического палеопояса и подвижности его южной границы. Так, от начала карбона до конца мезозоя (примерно 250 млн. лет) северная граница тропиков продвинулась на юго-запад на 1,5-2 тыс. км. Она то поворачивалась, то двигалась в обратном направлении, но в общем оказывалась довольно стабильной. В то же время южная граница тропиков быстро продвигалась на юг.

По поводу столь необычного поведения северной и южной границ тропиков писал [200, с.107]: ”Возьмем для примера лучше изученную Индию. В палеозое она покрыта внетропической флорой... А вот в середине и особенно в конце мезозоя Индия уже явно лежит в тропиках. Нескладно получается у фиксиситов: северная граница тропиков почти не движется, а южная все уходит и уходит вниз по меридиану. Обе границы прямо зависят от Солнца, а оно почему-то относилось к ним явно неодинаково”. объяснял перемещение южной границы тропиков дрейфом Индии на север, т. е. с позиций тектоники плит. Но ведь южная граница тропиков также быстро наступала на Африку, так что в рамках тектоники плит этот парадокс не объясняется; тем более, что имеются сведения о постоянной связи Индии с Евразией [56, 416].

Правильное понимание развития земного шара исключает парадоксы. Неодинаковая скорость перемещения северной и южной границ тропиков связана с асинхронной миграцией полюсов (§ 3.6) и более быстрым перемещением Южного полюса, прошедшего путь от Сахары до Антарктиды за фанерозой. Положение Северного полюса было более стабильным. Не исключено, что он не выходил за пределы современной 60-й параллели.

Большáя скорость миграции Южного полюса по Африке - только одна из причин подвижности южной границы тропиков: граница следовала за полюсом. Вторая причина состоит в том, что при вытеснении материков к северу палеопараллели перемещались на юг с разными скоростями. Наибольшие скорости были у южных палеопараллелей. Третья причина - это расширение тропической зоны при увеличении Земли. Если для южной границы тропиков все три причины действовали слаженно, обеспечивая быстрое продвижение границы на юг, то северная граница тропиков, из-за расширения тропической зоны, двигалась на север, и это движение вычиталось из перемещения северной границы на юг, вызванного миграцией полюсов и вытеснением материков к северу. Поэтому северная граница тропиков перемещалась на юг значительно медленнее, оказываясь относительно стабильной. На ее колебание влияло также движение Северного полюса от тропической зоны.

Малую подвижность северной границы тропиков отражает рис. 3.5, на котором северная граница смещена на юг меньше, чем южная. Хотя схема

88 Глава 3. Рост планеты – определяющий фактор ее развития.

на рис. 3.5 демонстрирует лишь качественные эффекты, обнаруженные в области палеофлористики, на растущей Земле они оказываются закономерными. Примечательным является и то, что факты добыты не для объяснения увеличения Земли, а при изучении палеофлоры на неизменном земном шаре. В этом заключается их большая эвристическая ценность - достоверность самих фактов. Палеофлористические данные, парадоксальные для кантовских гипотез, позволили даже оценить диаметр земного шара в прошлом. При этом был использован парадокс непропорционально малой северной внетропической зоны поздней юры.

Для определения радиуса палео-Земли на глобус была нанесена северная граница тропиков поздней юры (рис. 3.7). Радиус глобуса R равнялся 78,5 мм, а северная граница на развертке, снятой с глобуса, оказалась частью окружности диаметром d » 105 мм (как и подобает развертке внетропической зоны). Очевидно, что на модели палео-Земли должна быть южная внетропическая зона такой же площади.

Общая длина окружности меридионального сечения модели палео-Земли равна 2pr, где r - радиус модели; окружность должна состоять из протяженности двух внетропических зон l и двойной ширины тропической зоны lт, т. е.

2pr = 2l + 2lт . (3.1)

Значение l можно определить из соотношения

lт : r = 1,04 , (3.2)

которое принято равным современному отношению ширины тропиков к радиусу Земли (6600 : 6371 = 1,04). Решение этих соотношений дает: r = 49 мм и r : R = 0,62.

Отношение r : R представляет одновременно частное от деления радиуса палео-Земли на современный радиус земного шара. Величина радиуса в позднеюрское время, соответствующая отношению 0,62, составляет 3950 км. Учитывая, что на пластилиновой модели для границы юры и мела, т. е. для более поздней эпохи, было получено r : R = 0,68 , значение 0,62 не так уж плохо характеризует величину позднеюрского радиуса земного шара, которая коррелируется с палеомагнитными определениями (табл. 3.4). Следует также отметить, что радиус доокеанической Земли (4100 км) близок к позднеюрскому (3950 км), полученному по данным палеофлористики.

§ 3.8. Свидетельства палеомагнетизма

После первых определений положений палеомагнитных полюсов, выполненных Р. Шевалье на лавах вулкана Этна в 1925 г., палеомагнитология проделала большой путь по совершенствованию определений первичной намагниченности горных пород и методов палеомагнитных исследований. Проблемы, связанные с палеомагнетизмом, довольно полно освещены в монографии и

§ 3.7. Палеогеографические парадоксы 89

[365]. Способы определения палеорадиусов Земли по палеомагнитным данным проанализированы [379].

Палеомагнитологи, как правило, разделяют положения тектоники плит [366], поэтому подавляющее число определений палеоширот и направлений магнитных палеомеридианов, а также реконструкций положения континентов и определений путей миграции полюсов выполнены для Земли постоянных размеров. Казалось бы, что эти ис-следования ничего не могут сказать о закономерностях увеличения пла-неты. И они ничего не сказали бы, если бы исходная предпосылка о посто-янстве радиуса Земли была верной. Эти исследования ничего не сказали бы также, если бы рост Земли происходил равномерно. В силу же ошибочности исходной предпосылки плейттектоники и неравномерного разрастания различных участков земной поверхности, в ходе многочис-ленных палеопостроений на неизменной Земле получались парадоксаль-ные результаты, которые не поддавались объяснению в рамках исходной предпосылки плейттектоники. Именно такого типа скрытые парадоксы обнаружены при совместном рассмотрении рисунков 3.8 и 3.9.