Ящик Пандоры, или Пропавшие дети (стр. 12 )

Надежда Сергеевна вздохнула: ну правильно, чего же было и ждать – несмышлёный щенок привёл к зеркалу. А казалось, идёт по следу… И сама-то хороша: совсем вылетело из головы, что дверь заперта. Она подняла кутёнка на руки, тот нетерпеливо взлаял; как ей показалось, зачем-то подмигнул своему отражению – и… прыгнул с её рук прямо в зеркало! И на глазах изумлённой хозяйки влетел в него, словно в воду, – даже круги пошли по стеклу! Остановился, коротко тявкнув, и бросился куда-то в сторону. Надежда Сергеевна едва не упала от ужаса, увидев, как её собственное отражение вдруг зло сверкнуло глазами и бросилось за щенком! Или за его отражением? Два хорошеньких щенка согласно кивнули друг другу и что есть духу помчались в разные стороны. Лови, угадывай, где настоящий!..

Надежда Сергеевна без сил опустилась на пол, а когда оторопь прошла, в зеркале, отражающем всё, кроме неё самой, уже не было видно ни щенков, ни её зеркального двойника.

Так вот в чем дело! – безумная догадка молнией озарила Надежду Сергеевну. И как ни нелепа была эта мысль, приходилось принять её как единственную версию. Анечку заманили в зеркало, и теперь она томится там, не в силах вырваться из плена. А здесь вместо неё поселилась эта тварь!

Где же были мои глаза!..

Но – хватит корить себя. Надо спешить к Ане! Она резко поднялась, шагнула к зеркалу – и больно ударилась о его твердую поверхность. То, что удалось щенку, ей оказалось не под силу.

Что же, что теперь делать! Господи, помоги!

Помощь идёт!

Кто-то позвонил в дверь, и Надежда Сергеевна бросилась к ней. Впрочем… Она сорвала с верёвки в ванной мокрую простыню и накинула на зеркало. Теперь соглядатаи из Зазеркалья не узнают, что здесь происходит.

В дверь уже не звонили – колотили ногами. Надежда Сергеевна приникла к дверному глазку: на лестничной площадке стояла встревоженная Александра Петровна. Правильно встревожилась: соседка обещала рассказать ей о результатах «эксперимента» со щенком – и не пришла. И к телефону не подходит…

Надежда Сергеевна крикнула в дверную скважину:

– Александра Петровна, не уходите, я здесь! Всё худшее подтвердилось! Ждите записки – я сейчас!..

Она торопливо набросала на вырванном из блокнота листке: «Дочка случайно унесла мои ключи. Пожалуйста, позовите слесаря». И поставила подпись. Писать обо всём, что произошло, нельзя: всё равно никто из посторонних не поверит. Только бы Александра Петровна помогла ей скорее выбраться из квартиры!

Свернув узенькой трубочкой записку, она протолкнула её сквозь замочное отверстие. И вскоре услышала:

– Ужас какой! Я всё поняла! Всё!.. Ждите – я мигом!

Но первым делом Александра Петровна побежала в магазин. Потому что без пол-литра «Родника» слесарь Капитоныч не станет торопиться. А за бутылку – взломает дверь за милую душу!

Так и вышло. Ей не пришлось долго искать слесаря: Капитоныч резался в домино с тремя коллегами возле конторы жилищного участка. Услышав о том, что в квартире на седьмом этаже жилица осталась за запертой дверью и без ключей, а ей, хоть и воскресенье, надо срочно на работу, он философски вздохнул:

– Всем надо срочно! А я занят. Вот уж ближе к вечеру, может, освобожусь…

– Пал Капитоныч, – заискивающе улыбнулась Александра Петровна. – Я же не просто так вас зову… – и она чуть высунула из пакета бутылочное горлышко с акцизной маркой.

– Говоришь, на работу ей? – Капитоныч вмиг потерял интерес к игре. – Так бы сразу и сказала! А документ-то хоть покажи, какой… Да не этот, – досадливо отодвинул он, не читая, записку. Заглянул в пакет – и довольно крякнул. Бутылочка водки и батон сервелата… Вот это «документ»!.. – Чё, пошли скорее!

И он, подхватив чемоданчик с инструментами, заковылял к подъезду. Открыть дверь оказалось минутным делом. И, разглядывая развороченный замок, слесарь с удовольствием прикидывал: теперь починить дверь… заменить замок… – можно неплохо подзаработать! Благо и замок почти новенький, с четырьмя ключами, нашёлся в чемоданчике.

– Вы, Павел Капитонович, поменяйте замок, а мы с Сергеевной пока посплетничаем о том о сём, – Александра Петровна вместе с хозяйкой пошли в кухню.

– Вы не поверите – и я бы не поверила, если бы не видела своими глазами, – Надежда Сергеевна понизила голос до полушёпота. – Она отшвырнула щенка, как комок заразы! Это не Аня. И она сама призналась в этом…

Анна Петровна только ахала, слушая рассказ о том, что случилось утром. После того как её собственная дочь без следа пропала вместе с таинственным магазином, ничего не оставалось, как – верить в самое невероятное!

– И что же теперь? – спросила она, когда Надежда Сергеевна закончила рассказ.

– Поеду к отцу Филофею, – ответила Надежда Сергеевна.

– Правильно! – одобрила соседка. – И я с тобой! То есть, – смутившись, поправила она, – с вами.

– Да что уж нам с вами выкать! – Надежда Сергеевна, отбросив церемонии, крепко обняла её, как задушевную подругу. Обеим было так легко друг с другом. Несчастье сблизило их, стёрло все условности, и сейчас Александра Петровна была рада хоть чем-то помочь подруге. В глубине души теплилась надежда, что где-то в неведомой дали и её доченьке тоже кто-то поможет, убережёт от непоправимой беды.

Пока Капитоныч возился с замком, Александра Петровна успела по сотовому дозвониться в бюро ремонта телефонной станции.

– У нас какие-то хулиганы снаружи перерезали провод, – сообщила она. – Пожалуйста, пришлите монтёра.

Капитоныч подосадовал: не могли его попросить! Чай, уж не так бы много и взял он за то, чтобы скрутить вместе два проводочка. Хватило бы и полтинничка…

– Ничего, Пал Капитоныч, у вас и так столько дел! – с ехидцей напомнила ему Александра Петровна. – А монтёр такую пустяковину и без денег починит. Ему за это зарплату платят.

Дожидаться монтёра не стали – заперли дверь на новый замок и скорее поехали в церковь.

Отец Филофей узнал их сразу.

– Что, какие-то известия получили?

– Получили, батюшка, об одной девочке. Да такие…

Священник выслушал Надежду Сергеевну не перебивая, и только пальцы быстро перебирали узелки чёток.

– Ну что сказать, – вымолвил он наконец. – Жили бы вы по-христиански, не впустили бы в свой дом демона. Да и много ли вы – за своими заботами и хлопотами – видели дочек. Вот и потеряли их. Но что теперь об этом сокрушаться. Не будем терять время – надо скорее освятить квартиру.

– И мою тоже, – встряла Александра Петровна.

– И твою, – легко согласился священник. – Только сначала у Надежды. Там время не терпит.

– Батюшка, подождите ещё минуточку! – Надежда Сергеевна покраснела от стыда, опустила голову. – Я себе крестик куплю и в дом иконочки…

Отец Филофей только головой покачал: как же можно даже в храм – без креста ходить! Но сам подошёл с женщинами к иконной лавке, подсказал, какие иконы нужнее всего в доме. Это же всё накупила и Александра Петровна.

Войдя в квартиру, священник первым делом хотел сорвать с зеркала простыню, но передумал:

– Пусть подольше остаются в неведении.

И неожиданно мощным для хрупкого старческого тела голосом запел:

– Благословен Бог наш всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь…

Он обошёл с молитвой все комнаты, особенно усердно кропил святой водой Анину комнатку. Уж теперь-то щенок не дрожал бы и не топорщил шерсть на загривке от поганого запаха нежити. В комнатах клубился аромат афонского ладана, и всякая нечисть что есть духу удирала прочь из освящённой квартиры.

К слову – о щенках: многие священники не освящают квартиру, в которой живёт собака, считая пса нечистым существом. Другие же говорят, что и эта тварь Божия может жить в городской квартире, если уж невозможно поселить Бобика в конуре, – но только не в комнатах, где на стенах святые иконы, а где-нибудь в прихожей, на коврике. Надежда Сергеевна о таких тонкостях не знала, а батюшка не стал заострять на этом внимание. Ещё, Бог даст, успеется поговорить – и не только о собачках…

Последним священник окропил зеркало. Сдёрнул простыню – и увидал угольно-чёрную поверхность. Но с первыми брызгами святой воды, ударившей крестообразно в зеркало, чернота отступила, по стеклу пошли волны, как по экрану поломанного телевизора. А потом всё успокоилось – и зеркало исправно отразило старенького иеромонаха с кропилом и двух испуганно жмущихся друг к другу худеньких женщин. Всё – так, как и должно отражаться в обычном зеркале.

– Не бойтесь, теперь это снова всего лишь зеркало, – успокоил священник Надежду Сергеевну. – Можете смотреться в него, нет в нём больше никакой мистики.

Но Надежда Сергеевна расплакалась:

– Батюшка… я так надеялась… – она едва выговаривала сквозь рыдания. – Я надеялась, что после освящения Анечка вернётся…

– И вернётся! – уверенно сказал священник. – Только не так всё просто, возлюбленные мои! Аня, как видно, сама, своей волей вступила в контакт с демоном – и из-за этого угодила в плен. Нелегко ей будет вырваться… Ну да соборная молитва Церкви Православной, наша с вами молитовка и её собственная воля к спасению должны одолеть все препоны. Поймите, родненькие, ведь без собственного желания спастись Господь никого не спасает!

– Но это же неправильно! – вознегодовала Александра Петровна. – Что же, мы все вместе не сможем вымолить наших детей?

– А дети что – безвольные игрушки? – вопросом ответил священник. – Да, материнская молитва со дна моря вызволяет. И мы с вами будем, непременно будем уповать на это! Но… Некий препакостный западный философ когда-то многие умы смутил коварным силлогизмом: если, мол, Бог Всемогущ, – может ли Он сотворить такой камень, который Сам Он не сможет поднять. Но на этот вопрос достойно ответил один православный священник: «А Бог давно сотворил такой камень! Свободную волю человека». Потому что Бог так возлюбил человека, что создал его свободным! Не роботом, покорным воле хозяина.

Ваши детки угодили в хитрые сети – чует моё сердце, для каждого из них ловушки разные! – но если вспомнят о Боге, то и Он их не оставит. Выведет из любой погибели. А вы, матери, не ослабевайте в молитве! И я как смогу помолюсь.

Говорил он твёрдо, утешительно, но не видели матери, жадно внимавшие его словам, какая жестокая боль пронизывала его сердце, как трудно было удерживать подступившие слёзы. Жалко, ох как жалко бедных, запутавшихся отроков. А плакать нельзя. Пусть матери видят его уверенность в том, что всё кончится самым лучшим образом. Иначе… немощные они, слабенькие, поддадутся унынию – и не смогут молиться.