Ящик Пандоры, или Пропавшие дети (стр. 19 )

Не хотела я верить в плохое. Чтобы Настенька голодная была… Ну всё же утром встала пораньше и давай печь пирожки. С луком и яйцом, как Настенька любит. Думаю: может, она в гости к нам собирается, вот голубка и мечется. Приедет, я её накормлю. А Гретхен хвать один пирожок – и выронила: клюв обожгла. Я отгоняю: не трогай, не тебе пекла! В кормушке зёрен полно, а она над пирожками летает!

Осерчала я, хотела полотенцем её отогнать от стола, а Гретхен схватила остывший пирожок и – порх в воздух! И вылетела из окна. Выбежала я за ней следом, смотрю: взмыла она вверх и полетела совсем немного – и пропала из виду! Будто за стенку залетела, и не видать, куда она там дальше летит! Я и так, и сяк головой вертела, а её не вижу – и всё тут! Может, думаю, её коршун сцапал, а я не заметила? Нет: ни пёрышка на землю не упало.

А к вечеру она опять вернулась. И на лапку у неё, гляжу, две маленькие серёжки надеты! Она берёт так деловито клювом, расстегивает застёжки, одну серёжку в клюв – и к Настиному портрету подносит. Потом – ко мне, и опять к Насте. Бросила эти серьги мне прямо в руки. Только не кричит: это же Настины!

– Эти серёжки ей подарил отец, – сквозь слёзы подтвердила Александра. – Они ей понравились, и Михаил купил… Но рассказывайте, пожалуйста! – нетерпеливо попросила она.

– На другой день я уж приготовила сеточку от лука, – продолжила Валентина Михайловна. – Положила в сеточку два пирожка чуть покрупнее, чем обычно пеку, и хотела прицепить их к ножкам Гретхен. А она не далась: летит к ведру с водой и крыльями на него машет. Будто хочет сказать: Настеньке вода нужна, пить она хочет! В чулане нашлись маленькие пластиковые бутылочки, я одну помыла и в неё налила водички. Положила в сеточку. А голубка сама мне лапы протягивает, умница! Ах ты, думаю: пошлю воды, а пирожки-то как же? Не унести ей столько!

Гляжу, а Грум вышагивает, воркует, Гретхен к себе зовёт.

– Ишь, – говорю, – жених выискался! До того ли сейчас, когда Настенька подмоги ждёт от нас! А ну давай свои лапы!

Он-то глупый, не то что Гретхен, но за невестой своей и в огонь, и в воду полетит, и хоть камень привяжи – унесёт из любви к ней. Вот я и привязала ему сеточку уже с тремя пирожками: он посильнее Гретхен, дотащит! И ещё положила записку: «Настя, что с тобой? Чем помочь?» Положила с пирожками, а про ручку и не подумала. Будь у неё ручка, она ведь сразу на чём-нибудь написала бы.

Ну вот улетели они: Гретхен впереди, Грум позади. Он-то трусил, не сразу смог пролететь за ней, но всё-таки изловчился, тоже прошмыгнул туда.

И решила я поехать к вам, узнать, что случилось. Только вышла на дорогу – машина идёт. Обычно-то их здесь и не бывает, места глухие, а тут грибник возвращается в город. Сразу согласился подвезти меня до города и даже денег не взял. Что значит верующий человек: иконочки у него в кабине. Только и сказал: «Бабушка, вам ведь и так несладко живётся – разве же я у вас последние грошики заберу!»

Настя мне оставляла адрес, и я сразу к вам пошла. Ну неудачно… Муж-то ваш рассерчал, что я Стасю спрашиваю, прогнал: «Пошла вон, побирушка!» Я хоть и крикнула, мол, если что, я в Марьинке… – а душа так болит! Вышла из подъезда, что делать, не знаю, хоть плачь! И тут две девчонки идут из школы. Одна впереди, другая сзади – не глядя ни на неё, ни на меня – тащится. Я возьми да и спроси:

– Девочки, а вы не видели Стасю Колымагину?

Вторая аж позеленела от злости, перекосилась: «Не видели!» – кричит. А которая впереди шла, говорит: «Ну что ты, Ритка! Бабушка ничего не знает… Стася ведь пропала. Уж недели три как исчезла, и ни милиция, ни сыщики не могут найти».

Я так расстроилась, что и сына проведать не пошла. От бывших соседок узнала, что жив, что вроде и пить меньше стал. Попросила передать ему, что и я жива, что, может, напишу ему, – и скорее домой!

Добиралась на перекладных, голуби раньше моего успели вернуться. Конечно, ничего нового я от них не узнала: уж на другое утро, как раз вчера, с голубиной почтой послала ручку и листок бумаги. Маленький, чтобы донесли. И вот что они принесли мне в ответ.

Валентина Михайловна достала из той же шкатулки обрывок бумаги размером с ладошку. А на нем Стасиным почерком было выведено: «Я на планете Грациэлло, в плену у инопланетян. Спасает только молитва – и теперь голуби. Напишите мне какую-нибудь молитву! Молитесь обо мне! Передайте маме, что портал в «Ящике Пандоры»!» Слово «Стася» в подписи было перечёркнуто, и сверху подписано – Настя.

– Вот я и не нахожу покоя. Какая планета – голуби ведь не могут летать через космос! Портал в каком-то ящике… И не похоже всё это на шутку. Настенька правда ждёт помощи! Я ей сегодня вместе с водой и пирожками послала ещё и молитву Иисусову и пояс «Живый в помощи».

Она-то раньше только посмеивалась, когда я её на ночь крестила. Такое скажет, что и слушать грешно! Ну ведь дитя неразумное… А я только и скажу, бывало: «Настенька, придёт время, и ты поверишь в Бога! Господь Сам просветит тебя светом Истины!» Она хохочет: «Да ведь это невежественных богомолок надо просвещать, а я и так просвещённая!» Один раз поехала со мной в соседнее село в церковь – скучно ей там показалось, всю обедню просидела с книжкой во дворе.

– Видно, похитили её какие-то злодеи и задурили голову: мол, ты на другой планете, и мы инопланетяне!.. – высказала предположение Валентина Михайловна.

– Не так всё просто! – возразила Александра. – Похоже, что не люди здесь замешаны, а нелюди наподобие тех, которые Аню заманили в зеркало.

– Как – в зеркало? – изумилась Валентина Михайловна. И женщины поведали ей всё, что сами знали об истории с подменой Ани демоном.

Надежда тоже взяла в руки и несколько раз перечитала записку. Ни об Ане, ни об Алёше в ней не было ни слова. Чтобы скрыть своё огорчение, она пошла в огород – вскопать землю под опустевшими помидорными лунками. А Валентина Михайловна и Александра не могли наговориться о своей любимой Настеньке.

Вечером прилетели голуби, усталые донельзя. Грум так и брякнулся на колени к старушке, протянул лапы: отвязывай сетку! В сеточке болталась пустая двухсотграммовая бутылочка из-под апельсинового сока. Гретхен клювом освободила одну лапку от своей ноши, а на вторую не хватило сил – заснула с болтающейся пустой сеткой внизу. Валентина Михайловна осторожно отвязала её и положила на стол. Аккуратно отмыла бутылочку, поставила тесто для новых пирожков. А Александра написала дочери письмецо: «Настенька, держись! Мы о тебе молимся. Этот образок святой мученицы Анастасии Узорешительницы поможет тебе вырваться из плена. Молись ей!» И ещё, вспомнив, дописала: «Не с тобой ли Аня Ковалёва и Алёша Спирин? Что ты знаешь о них? Мама».

О том, что «Ящик Пандоры» исчез вместе с порталом, не стала писать. Придётся посоветоваться с батюшкой, можно ли им искать этот пропавший магазин. Что-то подсказывало ей, что священник не благословит их искать бесовское место. И вряд ли эта самая Пандора станет им помогать. Что ж, если существует другой портал, через который пролетают голуби, можно будет попытаться проникнуть через него.

Надежда обрадовалась тому, что, вполне возможно, участь и её дочери прояснится, может быть, уже завтра!.. Она уже думала о том, как съездит в церковь и привезёт иконочки для Ани и Алёши, как пошлёт их с голубями – конечно, если Настя ответит: «Мы все трое вместе». Или что Аня и Алёша где-то рядом…

Но вечером птицы не вернулись…

Дорога

С тех пор как голуби принесли пояс «Живый в помощи» и Иисусову молитву, Настя почти перестала бояться. Пояс она надела на себя – видела, как у бабы Вали поверх сорочки был повязан такой же поясок с молитвой. Короткая Иисусова молитва быстро выучилась наизусть. И как ни мало еды приносили птицы, всё же девочка повеселела. Теперь она точно знала, что голуби прилетают к ней от Валентины Михайловны, что бабе Вале уже известно, где она. Правда, ответа на вопрос, как ей вырваться из плена, по-прежнему не было. Но хоть какой-то лучик надежды забрезжил в непроглядной тьме.

И вот – уже привычный шорох крыльев за окном, и пара голубей, тихонько воркуя, опустилась на Настину кровать. Но в каком они были виде! Похоже, в пути им пришлось выдержать жестокий бой. Особенно крепко досталось Гретхен – видимо, она приняла на себя первый удар, а потом уж Грум пришёл ей на помощь.

Так оно и было. Голуби уже подлетали к громадам одинаковых серых небоскрёбов, как вдруг с крыши ближнего здания взмыла ввысь быстрая птица. Занятые поиском Настиного окошечка, голуби не сразу заметили опасность. И тут крупный ястреб с лёту свалился прямо на маленькую Гретхен, ударил её клювом – к счастью, удар лишь скользнул по головке, в последний миг Гретхен успела уклониться. Но хищник не отступал, он впился когтями в голубку, пытаясь смять её и унести в своё гнездо.

Гретхен отчаянно трепыхалась, вырываясь, но ястреб безжалостно рвал её щуплое тельце сабельно-острыми когтями… Грум, вначале опешивший от неожиданности, с возмущенным клёкотом налетел на врага, резко ударил его грудью. И завязался жестокий бой! Сизые перья голубя вперемешку с пёстрыми ястребиными летели вслед за уже упавшими наземь окровавленными пёрышками Гретхен.

Все трое бились насмерть, даже совсем ослабевшая, но уже освободившаяся от смертельного захвата вражьих когтей Гретхен храбро сражалась, как могла. Трепеща помятыми крылышками, она подлетала сзади и больно клевала ястреба. Хищник вынужден был защищаться и то и дело пропускал удары более сильного, чем Гретхен, Грума. А голубь вошёл в раж! Как посмел этот изверг напасть на его красавицу Гретхен!..

Трудно поверить, но битва закончилась полным позором для ястреба: он с трудом улетел, едва колыхая пораненным левым крылом. Подняться на крышу не хватило сил, и он еле-еле опустился на ближайший карниз.

Но и голубям крепко досталось! Если бы на их лапах не висели тяжёлые сетки, может быть, им легче было бы не то чтобы справиться с ястребом, но – хотя бы удрать от него. А так… Оба голубя были сильно помяты, потеряли много перьев. Из расклёванных ранок сочилась кровь. Гретхен и Грум с немалым трудом смогли долететь до Настиного окошка. И всё-таки они победили!

Так не бывает, скажете вы, – и будете правы! Чтобы две слабые мирные птицы одолели жестокого ястреба!.. – сказка! А может быть, всё проще – милость Божия? Ведь только эти два голубя могли помочь Насте вырваться из плена. И бабушка Валя очень-очень молилась за них, просила всех Ангелов оберегать их в пути. Вот и дошли её молитвы…