Ящик Пандоры, или Пропавшие дети (стр. 26 )

– Господин мой, а вы представляете, сколько ни в чем неповинных людей загубили разбойники за эти золотые монеты? – Алёше стало не по себе.

А ещё у разбойников был запрятан бочонок крепчайшего рома, который дружинники тоже посчитали своим трофеем. И как ни убеждал их рыцарь оставить ром, ведь пьянство к добру не приведёт, они с триумфом подхватили бочонок и понесли на плечах, меняясь по очереди. А вернувшись в лагерь, откупорили бочонок – и безобразно перепились, с руганью и дракой.

Алёше и Филу пришлось провести всю эту ночь без сна. Ведь иначе лагерь остался бы без часовых. А утром дружинники поднялись, охая и проклиная этот ненавистный ром, и упрекали своего господина: если бы он не заставил их вернуться за разбойничьим наследством, сейчас они, здоровёхонькие, были бы уже далеко отсюда…

Мальчики только переглянулись: ну и ну, нашли виноватого! Как будто он насильно влил им ром в глотки!..

Теперь и у Фила был свой меч, лёгкий и острый, в простеньких, но крепких ножнах. Мальчик прицепил его к поясу и время от времени украдкой вынимал из ножен, любуясь сверкающей сталью.

Алёше не давал покоя сон о леди Пандоре. Получается, что же – Фил тоже пришёл в Игру из его времени, может быть, даже из его города? И зовут его – Филька, Филипп? Ночью, сидя у костра, Алёша будто невзначай произнёс это имя, но Фил даже ухом не повёл.

Одно из двух: или Пандора и в этом солгала, или память о прошлом у Фила вытравлена напрочь, словно едкой кислотой. И её уже не вернуть…

Зеркальце сестрёнки

– Понимаете, Аня, всё это мне сейчас как-то по кусочкам вспомнилось и даже сложилось в какую-то стройную картину… Но я словно со стороны на всё это сейчас смотрю, — сказал Лёха. – Вижу юного рыцаря Алёшу и его войско, но потом… Память вдруг пропадает. Какие-то отдельные эпизоды – жуткие, кровавые – сменяются другими, не менее ужасающими. Я вижу, как в одном бою дружине рыцаря пришлось сразиться с отрядом, в котором были не только страшные чудовища: огромные волки, клыкастые медведи и даже грифоны, – но и седенький такой старичок в дряхлом тёмном халате, вроде бы махонький, безобидный. Но как только он взмахнул своей суковатой палочкой – из неё вырвался ослепительный луч и ударил прямо в Пола – весёлого говоруна, любителя забавных историй. От воина осталась только дымящаяся горстка пепла…

…С горестным криком Алёша бросился, обнажив меч, на чародея. Тот зло ощерился:

– Сосунок, куда тебе – на меня! – и поднял палку, нацеливаясь на рыцаря. Алёша едва успел закрыться щитом – но первый же удар луча испепелил стальной щит. Нет – против мага обычным оружием не сладить. Ещё мгновение – и… game over?..

Но верный Фил успел опередить колдуна. Он выхватил из-за пазухи… зеркальце! Маленькое круглое зеркальце с ручкой. Фил подставил его под новый удар луча – и отразил его прямо в чародея! Алёша видел, как тот в ужасе вскинул левую руку, пытаясь закрыться рукавом, но сверкающая линия легко прорезала плотную ткань и впилась точно в его морщинистый лоб. Короткая вспышка – и нет колдуна!

И тут Алёша вспомнил: у него тоже есть свои чародеи – надо только позвать их! И он дунул в серебряный свисток. Резкий пронзительный свист на мгновение оглушил и дружинников рыцаря, и его врагов. А когда они опомнились, перед Алёшей уже стоял, насмешливо щурясь, высокий маг в длинной синей мантии, усеянной золотыми звёздами.

– Давно бы так! – укоризненно произнёс он и протянул руку: – Вам известно, рыцарь, что мои услуги оплачиваются чистым золотом?

– Разумеется, – с холодком ответил Алёша. И вложил в нетерпеливо сжимающиеся и разжимающиеся крючковатые пальцы увесистый кошелёк.

Маг одобрительно крякнул. А потом воздел длинный посох – и выпустил в противников целый сноп огня! Громадный грифон вспыхнул и заметался, безуспешно пытаясь сбить охватившее его с ног до головы чёрно-красное пламя. Но через какие-то мгновения всё было кончено.

– А с этими, – чародей пренебрежительно кивнул в сторону зверей, – вы и без магии справитесь. На будущее, мой рыцарь: не забывайте призывать нас на помощь до начала боя. Иначе как бы вам вдругорядь не опоздать!

С этими словами он исчез.

Бой завершился в считанные минуты. Дружинники лихо поработали мечами. Алёше даже не пришлось самому рубить волков и медведей. И он был рад этому. Вот уж сколько дней он, отважный рыцарь, бьётся с врагами – но так и не привык к виду хлещущей из ран крови, к раздирающим душу предсмертным крикам. Фил взглянул на его мучнисто-белое лицо и понял это.

– Позвольте дружинникам поразмяться! – крикнул он рыцарю. – Вы славно поразили двух самых опасных врагов, так дайте и воинам показать свою удаль!..

Двух врагов? Каких это? Колдуна сразил сам Фил с помощью зеркала, а грифона убил наёмный чародей… Но Фил уже ухватил под уздцы рыцарского коня и отвёл чуть в сторонку. С пригорка панорама битвы была видна как на экране кинотеатра, и Алёша в любой момент, если понадобится, мог прийти на выручку своим дружинникам. Но они едва ли не играючи справились сами с матёрыми хищниками.

– Скажи, а откуда у тебя это зеркальце? И как ты догадался использовать его против мага? – спросил Алёша, искоса наблюдая за затухающим сражением.

– Откуда – не помню… – покачал головой Фил. – Такое ощущение, что оно мне было почему-то очень дорого, вот я и носил его с собой повсюду, прятал от насмешников. Вы, господин, пожалуйста, не говорите никому – дружинники так и не поняли, что это от моего зеркальца погиб вражеский маг. А если узнают про зеркальце, житья не будет. Задразнят девчонкой…

– Всё-таки, как ты додумался, что это сработает? – настаивал рыцарь.

– Да как-то оно само собой получилось… Вдруг в мозгу стукнуло непонятное слово: «Архимед!» – и я увидел на мгновение высокие стены города на берегу моря, корабли, с которых летят к городу тучи стрел и каменные ядра. А на стенах огромные зеркала так хитроумно расставлены, что ловят солнечные лучи, собирают их в мощные пучки – и бьют прямо по вражеским кораблям!.. Это была доля секунды. Притом же у нас-то совсем другая была ситуация, но почему-то я выхватил зеркальце и подставил под луч мага. И правда, сработало…

– Фил, а ты совсем-совсем ничего о своём прошлом не помнишь? – тихо спросил Алёша. – И об этом зеркальце – не помнишь?

Фил напряжённо сморщил лоб.

– Господин, – неуверенно промолвил он, – а что значит: сестрёнка? Когда я смотрю на зеркальце, мне почему-то приходит на память это странное слово.

– Ну, насколько мне известно, – веско проговорил Алёша, – сестрёнка – это младшая сестра. Значит, у тебя была младшая сестра, которой и принадлежало это зеркальце.

– Правда? – мальчик с надеждой посмотрел на господина. – А как вы думаете, она не очень сердится на меня за то, что я взял с собой её зеркальце?

– Наверное, не очень… – у Алёши больно сжалось сердце. – Я так думаю, она сейчас больше всего хотела бы, чтобы ты вернулся домой. Пусть и без её зеркальца…

И он отвернулся, чтобы Фил не увидел заблестевшие в его глазах слёзы и не догадался, как отчаянно хочется ему самому вернуться домой. К маме и папе. К нормальной мальчишечьей жизни, в которой не приходится рубить врагам головы и испепелять их колдовским огнём…

Среди захваченных в том бою трофеев оказался замечательно удобный, как раз по Алёшиной руке, щит. Сделанный из какого-то неизвестного сплава, был он намного легче, чем преж­ний, стальной, но гораздо больше – за таким щитом можно было надёжно укрыться от вражеских стрел и даже более грозного оружия. Вот только изображённый на щите рогатый зверь выглядел уж слишком устрашающе. Даже в руки брать этот щит не хотелось. Но пришлось взять – ведь без щита погибнешь в первом же бою…

Жаль было весельчака Пола. Алёшу удивило равнодушие дружинников: они лишь какие-то полминутки сумрачно постояли вокруг кучки пепла, а потом поспешили делить трофеи. Рыцарь давно уже распорядился: всё, что будет захвачено в бою, делить по справедливости. Но ему как-то не по себе стало от такой торопливости воинов, ещё недавно деливших все радости и невзгоды с Полом, охотно слушавших его байки, – а теперь забывших о боевом товарище. В раздумье он дотронулся до кувшинчика: не поможет ли зелье? Майкл, перехватив его взгляд, покачал головой:

– Нет, господин, – поздно! Для Пола всё кончено.

– А ведь вы с Полом из одной деревни! – в голосе рыцаря прозвучал укор, и Майкл нахмурился:

– Что же мне, волосы рвать на себе из-за того, что он погиб? Если вы, благородный господин, так уж жалеете его, – воля ваша, можете вызвать чародея. Только учтите, что оживление сожжённого дотла будет стоить очень дорого! Дешевле нанять трёх новых солдат, ещё и покрепче этого болтуна.

Этих насмешливых слов Алёша не мог стерпеть. Он достал свисток и подул в него. И снова от пронзительного свиста все замерли, будто замороженные, а в оглушённых ушах застыла мёртвая тишина. И вот уже перед Алёшей возник знакомый силуэт чародея.

– Быстро же я вам понадобился опять, благородный рыцарь! – воскликнул маг. – Неужели вы решили без передышки напасть на врагов?

– Нет, я призвал вас не для участия в битве, – ответил Алёша. – Скажите, вы можете оживить этого… убитого дружинника?

– Зачем?! – искренне изумился Астерий. – Гораздо проще нанять сколько хотите других воинов. Хотите, сторгую для вас по дешёвке пяток-другой? Есть и просто воины, и скелеты, и грифоны – мощные звери!..

– Значит, не можете… – Алёша отвернулся от мага, словно потеряв к нему всякий интерес. Задетый за живое чародей оскорблённо надулся:

– Я всё могу! И воссоздать дружинника сумею. Но – уж не извольте пенять – он будет только внешне таким же, как тот, убитый. Не исключено, кстати, что при первом же удобном случае он переметнётся к врагам, если те посулят хорошие деньги. Такие кадавры совершенно не имеют принципов, и понятия воинской чести, доблести, защиты отечества – для них пустой звук!

– Господин, он говорит правду, – осмелился подать голос Фил. – Когда-то я тоже пожалел убитого воина и попросил чародея воскресить его. Маг предупреждал меня, что воскрешение неподвластно колдунам, что он может только создать точную копию убитого солдата, но я заупрямился. И именно тот воин, за воссоздание которого я отвалил кучу золотых, предал меня!

Астерий повернул к нему голову, разглядывая:

– О, так это ты – тот самый Фил Отважное Сердце? Не думал я, что ты сумеешь выжить во всех обрушившихся на тебя – между прочим, по собственной твоей глупости – невзгодах… Впрочем, приключения ещё не окончены.