Ящик Пандоры, или Пропавшие дети (стр. 33 )

Выходит, что же: Бог и правда есть? И Он помогает тем, кто верует в Него и молится Ему?

Аня достала из своего мешка кусок холста, в который заворачивала купленный у крестьян хлеб. Оторвала от него длинную узкую ленту-тесёмку и примерила к своей шее: как раз подойдёт для гайтана! А потом взяла две палочки и крепко скрутила их суровой ниткой крест-накрест. Получился крестик, который она и надела на себя. «Давно бы так!» – мысленно укорила она себя.

– А мне тоже сделай такой! – попросил Филя. – Я раньше тоже носил крестик, но когда попал в компьютерную игру, он сразу слетел и потерялся.

– И мне сделай! – Алёша припомнил, что и он когда-то нашёл в книжном шкафу новенький оловянный крестик, и мама нехотя сказала ему, что его бабушка «на старости лет тронулась умом» и окрестила его в церкви!.. – Я тоже крещёный!

У Насти к глазам подступили слёзы. Она-то точно знала, что никто её не крестил и даже такой самодельный крестик она, наверное, не имеет права надевать на себя.

Но девочка быстро смахнула слезинки: нельзя раскисать и портить настроение друзьям! Пусть хоть они порадуются. Ей ведь и так Бог вон как помогает! А крестик она ещё наденет. Когда вернётся домой и окрестится в церкви.

И вот ведь сразу все почувствовали перемену: в крестиках идти было намного легче! Аня и Настя молились про себя, а потом и мальчишки попросили научить их какой-нибудь молитве. Хоть самой короткой.

Но когда все они вразнобой начали про себя читать Иисусову молитву, воздух сгустился, стало темно и холодно, поднялся ветер. Жёсткие вихри больно секли детей по лицам, стараясь разрознить их, развести в разные стороны. И – заставить замолчать, прекратить молитву!..

Настя спрятала обоих голубей за пазуху, но и сама она уже не могла идти, ветер тащил её куда-то вбок, сбивая с дороги. Краем глаза она видела, что Аню относит в противоположную сторону, Филька и Алёша из последних сил стараются удержаться под ураганным натиском других ветров.

Вдруг Филька достал из мешка длинную верёвку и обвязался вокруг пояса, а потом что есть силы бросил конец верёвки Алёше. Тот с трудом поймал её и тоже обвязался, а потом заторопился на помощь девочкам.

Ветер рвал из рук верёвку, отбрасывал Алёшу от Ани и Насти, но он всё же сумел пробиться к ним и обвязать крепкими узлами. Взял у Ани Дружка, и ей стало легче, ведь с двумя щенками в руках она еле-еле ковыляла по дороге, падая под напором обезумевшей стихии.

– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, грешных! – упрямо повторяли четверо путников.

И через долгое, долгое время откуда-то из непостижимой дали к ним – прямо в заледеневшие от холода сердца – пробились неведомые прежде слова: «Я есмь Путь, и Истина, и Жизнь…»

Эти слова были сильнее урагана! – и ветер утих, умчался прочь с тоскливым воем.

И закончилась дорога.

Дети увидели, что прямо перед ними сходятся под углом друг к другу две огромные и плотные прозрачные грани. Сквозь них был виден большой мир – с безмолв­но бегущими куда-то машинами и равнодушными пешеходами, с домами и лесами, с реками и морями…

В обеих гранях были открытые двери. В какую из них идти? Какая – правильная?

– Нам надо идти прямо. Туда, где смыкаются грани, – тихо сказала Аня. – Будет очень больно, но другого пути нет.

И все поверили, что это так. Что путь домой лежит не через удобные широко распахнутые двери, а через боль и муку, через острую линию, соединившую грани.

Связывавшая всех верёвка куда-то исчезла, и теперь каждый был свободен, каждый мог сам сделать выбор.

Настя выпустила голубей из-за пазухи, и они покружились над детьми – и взмыли ввысь, и полетели прямо к вершине этого громадного угла. И пролетели сквозь линию, трепеща крыльями. И исчезли.

Джек и Дружок не хотели оставлять своих друзей и бежали, то и дело оглядываясь, поскуливая, звали за собой. А дети стояли и молча смотрели, как и пёсики один за другим с жалобным визгом протискиваются сквозь чёткую линию между гранями.

Алёша, повернувшись к друзьям, тихо сказал им:

– Ну вот и всё!.. Я иду. Филька, если что – мой адрес и телефон у тебя есть. Встретимся!

И шагнул к похожей на лезвие бритвы линии.

– Алёша, молись! И держи в руке свой крестик! – крикнула вдогонку Аня. Мальчик благодарно кивнул ей – и с болезненным стоном прошёл сквозь линию.

Филька, а затем и Настя тоже прошли.

Настя шла без крестика, но на ней были пояс с молитвой и образок Анастасии Узорешительницы, её святой покровительницы. Она зажала в руке этот образок – и прошла.

Аня последней подошла к этой черте. Взмолилась: Господи, благослови! – и, с крестиком в руке и молитвой на губах, шагнула в перекрестье двух граней.

Словно обе стеклянные грани прошли через всё её тело, и левая грань была холоднее полярного льда, а правая жгла нестерпимым жаром.

И обе были острее, чем меч Сверкающей Мощи.

И эта боль была невыносима…

Но Аня прошла. И оказалась на лестничной площадке перед своей дверью. И из последних сил нажала на кнопку звонка. И услышала торопливые мамины шаги и её взволнованный голос:

– Сейчас, сейчас я открою! Анечка!..

И упала на мамины любимые руки, и горячие мамины слёзы капали на её поднятое лицо. И не могла наглядеться на мамочку! А под ногами счастливо скулили и радостно стучали хвостами по полу прихожей давно прибежавшие домой Джек и Дружок.

Через минуту в глубине комнаты зазвонил телефон – и Аня с мамой бросились к нему, уже зная, что услышат радостную весть: Настенька вернулась!..

В квартире всё было чуточку иным, чем до Аниного путешествия в Зазеркалье. И в Аниной, и в маминой комнатах стояли иконы, на полочке с книгами появились Библия и молитвослов.

– Завтра первым делом закажу благодарственный молебен! – сказала мама. И Аня обрадовалась: мама теперь тоже ходит в церковь!..

А вечером приехали из Марьинки Настя с мамой, бабой Валей и двумя голубями – и сразу зашли к Ковалёвым и захлопотали, накрывая стол для большого чаепития.

Только щенков не пустили к столу. Ведь у них теперь есть своё место: на двух мягких ковриках у двери. Щенки вздохнули, но… не обиделись.

И когда опять весело звякнул дверной звонок, Аня побежала к двери, ничуть не сомневаясь, что увидит Алёшу. Так оно и было.

– Не будет ли любезна достопочтенная… – начал он, поглядывая с хитрецой, но Аня не дала ему договорить.

– Идём к столу, Алёшенька! Мы тебя ждали.

Не хватало только одного друга, но и о нём можно было не тревожиться. Алёша рассказал, что Филька вернулся прямо в свою квартиру в Синегорске, и мама с сестрёнкой не нарадуются на своего Филеньку.

Обо всём этом он сообщил другу по телефону.

– Филька еле-еле добился у них разрешения завтра приехать к нам. Ведь у него в котомке осталась Викина Феклуша! – с лёгкой улыбкой закончил рассказ Алёша.

Алёша умолчал о том, какую бурю пришлось выдержать ему самому, когда он только начал рассказывать дома о своих злоключениях в компьютерном мире.

Родители не поверили ни одному его слову. Ни в какие чудеса они не верили – и даже возвращение сына, которого они уже не чаяли увидеть живым, ни в чём их не убедило. Всё ясно: мальчишка попал в дурную компанию, а теперь пудрит мозги нелепыми выдумками!

Хорошо ещё, что они не видели, как немного погодя сын достал из шкафа и надел на себя свой крестильный крестик… А тот, что сделала для него Аня, тот крестик, с которым он прошёл сквозь грани двух миров, Алёша бережно положил на полочку среди самых-самых нужных своих вещей. Тех, о которых до сих пор знал только он.

И немало удивились родители, когда Алёша собрал в коробку и выбросил в мусоропровод все свои компьютерные игры.

Филька приехал с утренним поездом. На вокзале его встретили трое друзей и два весёлых щенка.

В трамвае ребята так расшумелись, что строгая кондукторша прикрикнула:

– Ишь, разгалделись! Век не виделись?..

Переглянувшись, дети притихли, но замолчать не смогли. Только вчера расстались – а сколько ещё надо было им рассказать друг другу! В этом реальном мире они остались настоящими друзьями.

А потом они пришли во двор, где все уже знали о том, что пропавшие дети нашлись. В это воскресное утро никто из ребят не мог усидеть дома, все собрались на детской площадке, обсуждая новость. И только Ритка и Вика сидели с безучастными лицами, старательно изображая скуку и холодно глядя на эту суету.

И тут во двор вошли, весело переговариваясь, четверо друзей. У Ритки брови поднялись от изумления: тихоня Анька запросто разговаривает с Алёшей и Стасей и ещё каким-то незнакомым мальчишкой! И те не отворачиваются, не дразнят её, а держатся с ней как с лучшей подругой!

Аня обернулась к Фильке и что-то тихонько сказала ему. Он кивнул и отдал ей небольшой свёрток.

С этим свёртком в руках Аня направилась прямо к Вике. Развернула – и протянула ей Феклушу!

– Возьми, пожалуйста!

– А тебя, Нина, я приглашаю в гости! – приветливо сказала Аня сидевшей с удивлённо открытым ртом толстушке. – Я сегодня утром сама испекла пироги. И вы все приходите! – улыбнулась она остальным ребятам со своего двора.

Что-то горячее толкнулось в сердце Риты – совсем как в тот момент, когда бабушка всё-таки простила её и согласилась вернуться из больницы домой. Рита набрала побольше воздуху и несмело спросила:

– А можно, я тоже приду?..

И Вика, крепко прижимая к груди Феклушу, бросилась к Ане:

– Я тоже приду… Можно?..