Ящик Пандоры, или Пропавшие дети (стр. 14 )

И Александре Петровне не пришлось долго объяснять по телефону мужу, зачем уезжает на две недели в монастырь.

– Езжай, молись, – со вздохом отозвался Михаил Дементьевич. А про себя добавил: «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало…»

И через несколько минут женщины поехали в тот дальний монастырь, куда не возят паломников, не приезжают иностранные туристы, зато благое безмолвие само нисходит на уста, а в серд­це каждый стук сплетается с непрестанной молитвой. И каждое слово в ней имеет свой цвет и вес, каждое озарено глубоким смыслом.

Вроде и не останавливаешься, чтобы размыслить, что сие значит: Господи, что – Иисусе, – а как-то само собой понятно, что: Господь – значит Господин всего мира и всей моей жизни, Иисусе – Спасителю, и это вовсе не дательный, а неведомый прежде звательный падеж… И так за несколько мгновений каждое слово молитвы легко произнесётся, да в то же время и озарится, высветится во всей неотмирной своей красоте и глубине.

Правда, так вот в нераздельном слиянии ума и сердца пошла Иисусова молитва лишь к концу второй недели. Когда руки огрубели от мозолей, а ноги вечерами гудели громче колокола. Когда батюшка Никандр уже не спрашивал, читали ли они нынче Евангелие, а матушка Илария собственноручно вышила обеим в подарок по красивой закладке для Псалтири.

И когда послушница Феодосия с тихой печалью сказала: «Сестрицы, поспешите на трапезу: пришел автобус, и матушка благословляет вас ехать», – Надежда и Александра не смогли удержать слёз. Уже уезжать!..

А матушка вышла проводить их не в обычной плохонькой своей одежде, а в праздничном облачении, с наперсным крестом и посохом.

– Бог благословит вас, сестрицы, – она перекрестила обеих трудниц и напоследок молвила утешительно:

– Недолго ещё вам осталось страдать. Потерпите, помолитесь – вот увидите, вернутся ваши чадушки! Мы все о них молимся.

– И о Настеньке? – встрепенулась Александ­ра.

– А о ней по три лишних поклона кладём в келейной молитве. Не сказала бы я этого, не дело монахам хвастать молитвами, да вижу, как ваши душеньки чают утешения. Не скорбите! «Близ Господь сокрушенных сердцем и смиренныя духом спасет»!

Автобус тронулся по разъезженной дороге, ныряя между огромными глыбами осенней грязи, а матушка долго стояла, не замечая дождя, и крестила, крестила вслед возлюбленных сестриц.

Часть II. По ту сторону стекла

Планета Грациэлло

Неужели я жива? Что за безумие было – отправиться в этот полёт!..

Стася осторожно провела руками по телу: всё болело, каждая косточка, каждая клеточка, но она несомненно была жива. И, кажется, даже могла двигаться.

Однако куда же это её занесло? Девочка с любопытством огляделась. Каменистая дорога протянулась, сколько видит глаз, через необозримую песчаную равнину.

У Стаси нехорошо засосало под ложечкой: ничего себе! – в пустыне без глотка воды! Под палящим солнцем!.. Вот уж нечего сказать, славный она подвиг совершила… Когда аборигены найдут её обглоданные местными шакалами и обгоревшие на солнце кости, они и не догадаются, что это прах великой путешественницы сквозь звёздные миры…

Ещё эту побрякушку нацепила, – она со злостью рванула медальон, пытаясь снять его с шеи и закинуть подальше. Но золотая пластинка словно приросла к блузке. Вдруг из неё вырвался ослепительный луч – и длинной золотой линией пролёг вдоль дороги куда-то вдаль, за горизонт. А через миг небо осветилось яркими вспышками таких же лучей – словно кто-то сигналил в ответ: помощь близка, держись!

Девочка приободрилась. Только бы поскорее пришла эта помощь. Она едва тащилась по камням дороги. В сердце вдруг ожил леденящий ужас.

В самом начале лета ей приснилось, что она вот так же идёт по пустыне – только там вообще не было никакой дороги, и было это на Земле. Вдруг откуда-то из-за бархана вышла удивительно красивая девочка, чуть постарше её самой. На нежном белом личике приветливо светились голубые глаза, на плечи волной ниспадали золотые кудри. Одета была она в просторное и лёгкое ослепительно-белое полотняное одеяние, отороченное изящным орнаментом из золотых нитей. Незнакомка приблизилась и сказала:

– Возьми меня с собой! Вдвоём идти легче. К тому же я хорошо знаю эти места.

Стася обрадовалась: теперь она не заблудится среди песков. И они пошли рядом, весело болтая о чём-то, что сразу забывалось. Но было так хорошо, так спокойно идти с верной проводницей. И хотя пескам не видно было конца и края, не было и причин для тревоги, ведь девочка улыбалась – значит, они не сбились с пути. Песчаные горы обступали со всех сторон, и между ними не было даже намёка на тропу.

– Долго ещё идти? – повернулась Стася к спутнице.

– Тебе – нет, – коротко ответила она и внезапно, обхватив её шею, стала душить!.. Стася вырывалась что есть мочи, но девочка была сильнее. С безжалостной улыбкой в красивых глазах она наблюдала, как пресекается дыхание Стаси.

– Кто… ты? Что ты… делаешь? – с болью выдохнула Стася. И услышала:

– Моё имя – Мираж. Я заманиваю путников в пустыню и убиваю их.

Мама тогда, услышав об этом сне, нахмурилась:

– Не будь суеверной! – но, помолчав, добавила:

– Если бы я верила в сны, посчитала бы твой сон предостережением. А что: если и впрямь есть некие Высшие силы, – понятно, что мы, люди мыслящие, в отличие от всяких невежд, не признаём существование Бога или, что ещё смешнее, Ангела Хранителя, – но и многие маститые учёные говорят о том, что есть над миром Высший Разум. Так вот вполне возможно, что это Высший Разум предостерегает тебя от какого-то недоброго знакомства. Очень легко обмануться, принять за настоящее – мираж… Хотя, – оборвала она саму себя, – уж тебя-то оберегать от необдуманных поступков, пожалуй, излишне. Какие там знакомства! Тебя из книг клещами не вытащишь!

– Как и тебя, мамочка, – засмеялась тогда Стася. Обе они ничем так не дорожили, как хорошими интересными книгами.

…До чего же некстати припомнился ей тот сон! Так и с ума можно сойти от страха. Вон что-то – или кто-то – копошится за дальним барханом… Девочка в страхе бросилась бежать. Краем глаза она видела, что и это существо за барханом тоже прибавило скорость, вроде бы направляясь в ее сторону. И этот кто-то был жёлтый зверь с косматой гривой и разинутой пастью. Лев?! Стася вскрикнула, ноги её ослабели, она рухнула на дорогу. Только не смотреть! – она крепко зажмурила глаза, прощаясь с жизнью.

Вдруг резкий гул заполнил небо, и девочка с неясной надеждой подняла голову. Прямо над ней зависло огромное летающее блюдце – вроде тех, что описывают фантасты и контактёры. По краям блюдца светились круглые иллюминаторы. Из одного окошечка внезапно вырвался слепящий луч – и ударил прямо в зверя, оказавшегося совсем маленьким и вовсе не страшным – это был обычный тушканчик, только очень лохматый. От удара луча голова его разлетелась на куски, а тельце рухнуло на песок и задёргалось в агонии.

Стася, уже поднявшаяся на ноги, не могла отвести глаз от этой ужасной картины. Потому-то и прозевала торжественный миг, когда блюдце опустилось в нескольких шагах от неё и из широкого люка вышли несколько инопланетян. Они были совершенно такие, как в фантастических фильмах: голубовато-серые удлинённые лица с огромными глубоко вдавленными глазами, безгубые рты и ноздри прямо на безносых лицах. Пренеприятнейшее зрелище являли собой эти существа с перепончатыми трёхпалыми руками, с безобразными тельцами на жидких ножках.

Всё же Стася заставила себя изобразить улыбку на лице. Приветственно воздела правую руку и медленно изрекла:

– Жители далёкой планеты! Вас приветствует астронавт с планеты Земля!

– Зьемь… лья? – переспросил стоявший чуть впереди остальных инопланетянин. И, указав на небо, повторил: – Зьемьлья!

Тем же плавным жестом он указал вниз:

– Грациэлльо!

И, махнув рукой в сторону, где должна была закончиться дорога, произнёс чуть иначе:

– Грациэньо!

Он показал знаками девочке, чтобы она следовала за ним, и по трапу вошел на корабль. Стася подчинилась, хотя ей стало не по себе, когда его спутники сомкнулись за её спиной, словно конвоиры, и следом за ней поднялись на корабль. Прошли по узкому, тускло освещённому коридору в каюту, где возле пульта со множеством мерцавших лампочек стояли пластмассовые кресла с металлическими зажимами для рук – видимо, вместо земных ремней. Едва они успели сесть, как летающая тарелка мгновенно взмыла ввысь и плавно полетела над пустыней. И уже через несколько минут впереди показался город с одинаковыми, будто слепленными из идентичных – одна к одной – деталей детского конструктора, высокими домами - небоскрёбами.

– Грациэньо! – торжественно вымолвил командир экипажа. И Стася послушно повторила за ним название столицы.

Блюдце приземлилось на плоской крыше одного из небоскрёбов. Инопланетяне встали, указывая девочке на выход. На этот раз её сопровождение ещё больше напоминало конвой: командир важно вышагивал впереди, двое по бокам Стаси, и трое замыкали шествие. В руках у них были серебристые, будто из алюминия, трубки. Они вполне могли оказаться бластерами. Но не стоит прежде времени бояться, подумала Стася. Вряд ли они привезли бы её в такую даль, если хотели бы уничтожить. Это ещё проще было бы сделать в пустыне. Нет, они – конечно, не эти пешки, а руководители планеты – вступят с ней в контакт, обменяются посланиями, а потом… А потом будет видно.

И она высокомерно задрала подбородок, стараясь произвести впечатление на инопланетян. Скорее всего, сейчас её приведут в телестудию – чтобы вся планета смогла увидеть Гостью с Земли. И она скажет: «Я – посланница Планеты Земля! Ваша планета прекрасна, и мы хотим стать вашими друзьями!..»

Стася обдумывала речь и в кабине довольно-таки обшарпанного лифта: спуск вниз продолжался ужасно долго. Наконец лифт остановился – да так резко, что все попадали друг на друга. Стасе с трудом удалось скрыть своё отвращение, когда её руки коснулись по-лягушачьи холодных и скользких тел инопланетян, и она постаралась скорее высвободиться из большого копошащегося кома. Но и хозяева не остались в долгу. Их противные лица брезгливо кривились, и, наконец расцепившись, инопланетяне принялись трясти перепончатыми лапами, будто стряхивая налипшие молекулы чуждого – Стасиного! – тела. А главный даже прострекотал что-то вроде: «Бррр-р-р-р-р-ц-ц-ц!..»