Ящик Пандоры, или Пропавшие дети (стр. 22 )

– Простите, а как вас зовут? – спросила Аня. Мальчик чуть приподнялся на локте:

– Извините, сударыня, что не могу приветствовать вас согласно этикету. Я – рыцарь Лёха.

– Лёха? – удивилась Аня. – Но это же и значит – Алёша, Алексей.

– Алексей… – мальчик покачал головой. – Как-то странно знакомы мне эти слова: Алёша, Алексей, – но где я их слышал – вспомнить не могу! Простите…

– Так звали одного моего знакомого, – глотая слёзы, прошептала Аня. У Лёхи был Алёшин голос и такие же вихрастые светлые волосы. Только одет он был иначе. И – как бы мог Алёша Спирин оказаться здесь, на вершине старинной башни, да ещё и прикованным, словно преступник?

Снизу неожиданно послышались тихие шаги. Аня вздрогнула, а щенок, взвизгнув, прижался к её ногам.

– Не бойтесь, это мой холоп! – успокоил их рыцарь Лёха. И окликнул:

– Фил, это ты?

– Я, мой господин, — ответил негромкий мальчишечий голос. И на площадку поднялся мальчишка в грубой посконной рубахе. В руках он держал небольшой узел. Увидев Аню, он испуганно вжал голову в плечи, но потом разглядел, что это всего лишь босоногая девчонка, и ободрился.

– Простите, сударыня, а вас тоже сюда заточили? – осведомился он.

Аня пожала плечами, не зная, что ответить. Но Фил, забыв о ней, повернулся к своему господину, подал ему кувшин с водой и краюху ржаного хлеба. Аня сглотнула слюну: в Зазеркалье она и забыла, что такое голод, а теперь вот вспомнила снова…

Лёха недаром был рыцарем.

– Могу ли я предложить вам, сударыня, немного моего скудного угощения? – великодушно вопросил он.

– М-можете, – ответила Аня. И юный рыцарь разломил краюху пополам, протянув большую часть девочке. Аня в свою очередь поделилась с Дружком.

Трапеза была недолгой, и как только послед­ние крошки восхитительно пахнущего хлеба были съедены, Лёха обратился к Филу:

– Ну что, ты достал ключ?

Фил исподлобья опасливо глянул на Аню.

– Достал. Отдал кучу денег, но – достал…

Он вынул из-за пазухи небольшой ключик и, наклонившись над Лёхой, вставил ключ в замок, висящий на цепи. Ключ со скрежетом повернулся – и цепь упала на подставленные ладони Фила.

– Тихо! – сердито прошипел он, хотя никто и не думал шуметь. Рыцарь Лёха, шатаясь, поднялся и встал, опираясь на плечо своего холопа.

– Господин, нам пора! – проговорил Фил. – Ваш конь надёжно спрятан в кустах и ждёт. Пойдёмте, я помогу вам!

– Не могу! – болезненно простонал рыцарь. – Всё тело болит. Я весь день лежал на жаре, и теперь голова кружится, в ушах звенит…

– А если мы не поторопимся, то загремит! Топор палача… – пробурчал Фил. И Аня с ужасом поняла, что он не преувеличивает: рыцарь обречён на смерть.

– Я тоже помогу! – сказала она. – Пожалуйста, обопритесь и на моё плечо!..

– Какой стыд! – процедил сквозь зубы Лёха. – Я, благородный рыцарь…

– Господин, не время для разговоров! – воскликнул Фил. – Если мы ещё промедлим, всем нам несдобровать!

И рыцарь покорился, возложил свои благородные руки на плечи Фила и Ани. Щенок побежал впереди, стараясь не путаться под ногами, но и не слишком забегать. Идти вниз оказалось ещё тяжелее, ведь в башне было так темно, а надо было к тому же тащить на себе едва живого Лёху. Хорошо ещё, что он без стальных доспехов, – подумала Аня.

К счастью, эти мучения были не слишком долгими. Вскоре Лёха уже сам смог наступать на затёкшие ноги, а через какой-нибудь десяток лестничных пролётов он и вовсе убрал руки с плеч своих помощников.

– Ну всё, дальше я пойду сам! Благодарю вас, прекрасная незнакомка! – высокопарно произнёс он, и Аня фыркнула: тоже, нашёл красавицу! Это он её не видел при дневном свете. Нос курносый, глаза зелёные – разве такими бывают высокородные дамы?..

А дальнейший спуск занял совсем немного времени. И вот уже беглецы остановились перед едва угадывающейся во тьме дверью. У Ани заколотилось сердце: что окажется за ней – неужели опять зеркальный сад?..

Фил тихонько толкнул дверь – и снаружи отчётливо повеяло свежим осенним ветром. Прямо за дверью высился горбатый мостик, перекинутый через глубокий и широкий ров. А за ним чернели кусты. Где-то там был привязан конь рыцаря Лёхи.

Но до кустов ещё надо было дойти. А у дороги горел костёр, и рядом с ним сидели два громадных стражника с отточенными алебардами. Сюда-то Фил прополз, таясь в густой траве, но тогда он был один – да и то дрожал от страха: как бы не заметили. Теперь их трое, господин его изнурён пытками, голодом и немилосердным зноем, девчонка – кто её знает, сможет ли она прижаться к земле и ящерицей незамеченно проползти мимо стерегущих дорогу вояк… Да ещё и щенок!..

– Тс-с-с! – шепнул Фил. Даже в темноте было видно, как побледнело его лицо. Дети прижались к сложенной из крупных, грубо отёсанных камней стене башни, опасаясь сделать хоть шаг. Стражники могут заметить их, и тогда…

Дружок тихонько коснулся лапкой Фила. Тот нахмурился: ну что ещё – вот навязались непрошеные попутчики!.. А щенок тихонько проскользнул по мостику через ров и – звонко залаял, отбежав в сторону.

– Это что ещё такое! – удивился один стражник и направился к щенку. Тот отбежал и остановился, хитро поглядывая на громилу. – Это откуда это здесь псина взялась!..

Оба стражника, грохоча коваными сапогами, погнались за щенком. А тем временем беглецы успели перебежать опасный участок от башни до кустов. Фил ещё и успел плотно затворить и запереть на засов дверь – чтобы стражники при обходе не хватились и не подняли тревогу.

По одному только ему известной тропке Фил провёл своего господина и «прекрасную незнакомку» прямо к привязанному и измаявшемуся в ожидании коню. Увидев рыцаря, конь тихонько всхрапнул и потянулся к нему тёплой мордой. Фил помог рыцарю влезть в седло, а потом подсадил и Аню.

– Езжайте, конь дорогу знает, – сказал он. – Встретимся на старой мельнице…

Аня, вцепившись в гриву коня, молча плакала. Её маленький спаситель, Дружок, исчез, отвлекая на себя врагов. И теперь им никогда не найти друг друга!

Конь, осторожно перебирая ногами, – какой умный, он старался не хрустнуть даже веткой, не выдать себя и хозяина стуком копыт, – вынес беглецов на чистое место. Крики стражников смолкли. Башня – чёрная, мрачная – осталась позади. Конь понемногу прибавил шагу. Как вдруг под ногами у него пронёсся маленький быстрый клубок – и через миг Аня с радостью разглядела Дружка. Щенок отыскал их и теперь быстро бежал рядом, время от времени весело повизгивая.

Совсем сузившаяся дорога вела через почти непроходимый лес. Могучие вековые деревья сплетались кронами, заслоняя небо, ветки склонялись к самой дороге и, стоило зазеваться и не отвести их вовремя руками, больно били по лицу. Рыцарь уже достаточно ровно держался на коне: казалось, свобода вернула ему силы, исцелила раны. Только исполосованная бичом спина всё ещё жутко болела, и Лёха радовался, что Фил догадался усадить незнакомку спереди.

Лёгкий ветерок обдувал разгорячённые лица беглецов, и даже лес казался им не таким уж мрачным. Где-то в чащобе глухо ухнула, а потом жутко захохотала ночная птица, и Аня вздрогнула.

– Не бойтесь, – успокоил её рыцарь (сказать по правде, и сам в первый миг слегка струхнувший), – это просто сова.

Аня благодарно вздохнула.

Деревья стали реже, и вскоре конь вынес седоков на берег пруда. Невдалеке чернела полуразваленная старая мельница – туда и направил свой бег умный скакун. Аня легко соскольз­нула с коня и протянула руки Лёхе. Как ни храбрился рыцарь, а всё-таки Аня видела, что он ещё не до конца оправился от заключения.

Дружок помчался к мельнице, деловито обнюхал подгнившие ступеньки и дверь, вбежал внутрь – и через минутку с довольным видом показался на пороге, тявкнул, будто приглашая: входите, проверено – мин нет!..

Лёха замешкался: как быть – по этикету полагается первой пропустить даму, но там может быть опасность, нельзя же так уж полагаться на какого-то щенка! А пока он раздумывал, Аня сама смело шагнула на скрипучие ступени, вошла в пахнущие сыростью и чем-то затхлым сени, а потом и в комнату. Следом уныло плёлся Лёха. Его мучила совесть: надо было всё-таки идти первым!

В комнате было темно и душно. Сквозь окошки, затянутые то ли бычьим пузырём, то ли слюдой, почти не проникал лунный свет. Что ж, в последнее время Ане столько пришлось блуждать во тьме, что скоро она, пожалуй, как кошка сможет с лёгкостью ориентироваться в любом подземелье… У передней стены угадывался стол, а на нём – подсвечник с огарком толстой свечи. Рядом Аня нащупала какие-то непонятные предметы.

– Дайте-ка, – нетерпеливо сказал Лёха. – Вы что, никогда не держали в руках кремень и огниво?

И быстрым ударом высек искру, от которой вскоре разгорелась и свечка. Колеблющийся язычок пламени осветил комнату с покрытыми мхом бревенчатыми стенами, большую печь – с виду целую – и охапку поленьев, закопчённый котёл и котелок поменьше.

Надо бы растопить печь, но благородному рыцарю никогда не приходилось делать это самому, и Аня тоже всю свою недолгую жизнь провела в городе, где жильё обогревается ребристыми батареями, а готовят еду с помощью электричества или газа.

– Где же этот Фил запропастился! – досадливо произнёс Лёха. Аня покачала головой: ничего себе – он что: по воздуху должен был лететь, чтобы догнать их коня?.. Она подошла к печке и попробовала положить в неё дрова. Сначала поленья ни в какую не хотели влезать в топку, но вскоре девочка приноровилась и уложила дрова ровненько, полешко к полешку. В серёдке между ними, в самом низу, она оставила пустое место, куда поместила сухие щепки и кору. Поднесла свечку, и тоненькая лучинка загорелась было, но тут же погасла.

– Вы не открыли заслонку, – подсказал с интересом наблюдавший за Аниными действиями мальчик. – И из поддувала не вычистили золу.

Пришлось Ане осваивать все эти премудрости. Зато вскоре дрова весело загудели, охваченные жарким огнём, и в комнате сразу стало чуточку теплее и светлее. Аня подхватила стоявшие у двери деревянные вёдра (ну и тяжеленные!) и пошла к пруду за водой. Осторожно ступила на шаткие мостки, зачерпнула воду сначала одним, а потом и другим ведром. Набрала воды только до половины в каждое ведро, и всё-таки нести было тяжело. Увидев, как девочка едва тащит эту тяжесть, Лёха устыдился, забрал вёдра. Ополоснув котелок, налил в него воды и поставил на плиту, вымыл и большой котёл, вылил в него оставшуюся воду. В углу комнаты валялась пара крепких кожаных сапог, и Алёша натянул их на босые ноги, прежде чем пойти к пруду за водой.