Ящик Пандоры, или Пропавшие дети (стр. 17 )

– Так она что же: пришла к Стасе?

– Вот именно! – подтвердил муж. – Я, разумеется, не стал с ней разговаривать. Какая наглость: вспомнила нашу девочку, вызнала, как её зовут – и заявилась к ней! Нашла подругу!..

– Ты что же – выгнал её? – Александра чуть не заплакала. – Миша, она что-нибудь сказала тебе? Ведь если она спрашивает о Стасе, – а вдруг ей хоть что-то известно, что поможет нам в поисках?

– Ты думаешь, старуха как-то связана с её похищением? – Михаил вскочил из-за стола. – А я, идиот, отпустил её!..

– Нет же, я так не думаю, – поспешила успокоить его жена. – Но всё-таки, Миша, она не оставила тебе своего адреса?

Александра нетерпеливо встала. У неё возникло чувство, словно от того, разыщут ли они старую нищенку, напрямую зависит и судьба их пропавшей дочери.

– Что-то такое она сказала… Погоди: как же называется деревня? Марьевка, Хмаринка… – нет, не помню! Вот что-то наподобие этого, а вспомнить не могу!

– А твой компьютер работает? – спросила Александра. Муж понял с полуслова:

– Точно, найдём по поиску карту области… Нет, даже лучше – список населённых пунктов. И если увидим похожее название, поедем туда.

Компьютер выдал сразу семь подходящих названий: две Марьевки, одна Марьинка, Хмарино, Хмарево, Шемарино и Шушмарино. Два последних названия Михаил Дементьевич напрочь отмёл: не те! А вот в любой из остальных пяти вполне могла скрываться коварная нищенка. Хотя…

– Мы даже не знаем, как её зовут! Ничего не знаем! Нет, это пустая трата времени! – с досадой сказал Михаил Дементьевич. Но жена не согласилась: надо ехать и искать! Пять деревень, пусть и разбросанных по всей области, – не так много!

– Я сама завтра же поеду по этим адресам, – предложила она. – Что узнаю, позвоню. А ты будь на связи.

Говорить мужу, что она знает имя и отчество старой нищенки, она не стала. Ни к чему до времени выдавать лишнюю информацию. Прежде надо во всём разобраться самой.

Первой мыслью было с утра пораньше ехать в ближайшую Марьевку. Или Марьинку? Кажется, в письменном столе дочери она чуть ли не год назад видела клочок бумаги с похожим словом. Конечно, клочок мог потеряться, но…

И мать бросилась в комнату Стаси. У дочери было не так много бумаг, но нужный листок нашёлся в самом нижнем ящике письменного стола. На нём Стасиной рукой были наспех набросаны несколько несвязных слов: «Светка – круиз – В. Мих. – Марьинка – (это слово было подчёркнуто двумя линиями) – 15 т.»

Какая связь между Светкой, круизом и непонятным набором слов – Александра не стала сейчас и задумываться. Завтра, даст Бог, узнает. И, может быть, не только это.

Она ничего не сказала мужу. Мало того: подумав, решила и вовсе ничего не говорить ему о старой нищенке, когда найдёт её. Между нею и Стасей была какая-то непонятная связь, и эту тоненькую ниточку надлежало беречь от малейшего ветерка. А Михаил оборвёт её не задумываясь: что общего может быть у его – его! – дочери и нищей старухи? Разве только эта старая притворщица на самом деле – наводчица шайки, специализирующейся на похищении детей…

Нет, надо как можно дальше отвести Мишу от этой нелепой мысли!

— Я поеду на «десятке», – сказала она мужу. – Надо всё же объехать все семь деревень, даже те, которые ты вроде бы исключил. На всякий случай. Конечно, вряд ли нищенке что-то известно о Стасе. Но проверить и эту зацепку не мешает.

– Послать с тобой пару ребят покрепче? – это предложение вызвало у Александры Петровны ироничную улыбку. Ну да – с парой дуболомов на ветхую старушку: признавайся, где прячешь пленницу!..

– Зачем? – мягко возразила она. – Позову Надежду Сергеевну: может быть, она согласится поехать со мной.

И тут же позвонила подруге: не спишь? К тебе можно заглянуть на минутку?

– Заходи! – обрадовалась Надежда. И через пару минут они уже сидели в кухне, обсуждая завтрашнюю поездку в Марьинку.

Надежда не раздумывая согласилась ехать. Во-первых, поддержать подругу, а во-вторых… Все-таки очень уж неприятно было по нескольку раз на день проходить мимо зеркала, сыгравшего зловещую роль в исчезновении её дочери.

Благословение в путь

Выехали рано утром, но первым делом заехали к отцу Филофею. Келья иеромонаха была в маленьком домике во дворе храма. Батюшка не спал, уже помолился и теперь сидел на лавочке у кельи, наслаждаясь благословенной тишиной погожего осеннего утра.

Он внимательно выслушал рассказ Александры о визите старой нищенки, о странной записке.

– Не удивлюсь, если окажется, что это Настенькино доброе дело отыскалось! – предположил священник. – Может быть, она чем-то помогла этой бедной женщине. Даже скорее всего это так. И конечно, Господь не зря привёл её к вам именно сейчас. Значит, у нас с вами и впрямь появилась новая надежда на скорое возвращение Настеньки. Езжайте с Богом!

Он благословил женщин, но неожиданно велел им задержаться ещё на минуточку. Быстро прошёл в келью и вскоре вернулся с небольшим целлофановым пакетиком. В нём виднелся маленький эмалевый образок на простенькой верёвочке – гайтане.

– Этот образок святой мученицы Анастасии Узорешительницы – моё благословение Настеньке. У неё очень сильная Небесная покровительница: она вызволяет невинных из тюрьмы, разрушает узы темниц и плена, а главное – помогает избавиться от уз греха. Это, поверьте, самые страшные оковы! Было бы только желание избавиться от них…

С удивлением узнали женщины, что это строгая мать Леонтия первой додумалась призвать на помощь Анастасию Узорешительницу. Она в тот же вечер, когда узнала о беде с некрещёной девочкой, стала за неё со всем усердием молиться, читать Псалтирь и акафист святой мученице Анастасии. Она и надоумила батюшку Филофея передать матери этот образок.

– Лучше бы хорошую большую икону, да жаль, сейчас её нет в нашей иконной лавке, – посетовала она. – Ну хоть образок передайте. Пригодится…

И Александра с благоговением приложилась к образу Небесной покровительницы своей доченьки.

– Святая мученица Анастасия, моли Бога о нас! Моли Бога о отроковице Анастасии, – помолилась и Надежда.

С этим образочком и благословением отца Филофея женщины и поспешили в путь. Неведомая Марьинка находится где-то в самом захолустье, на краю области, ехать до неё не меньше двух часов. Хорошо бы ещё, чтобы дорога просохла – ведь только вчера установилась ясная тёплая погода.

Дорогой Надежда вслух читала канон и акафист святой мученице Анастасии Узорешительнице, а потом и Небесной покровительнице своей дочери, святой благоверной княгине Анне Кашинской, молитвы о детях. И дальний путь оказался намного короче, чем мог бы.

На часах ещё не было и десяти, когда машина подъехала к совсем маленькой заброшенной деревушке с табличкой у въезда: Марьинка. В ней и всего-то осталось с десяток домов, да и из тех, кажется, половина пустовала. Заколоченные окна, покосившиеся стены, проваленные серые крыши… Лишь в нескольких домах ставни были приветливо распахнуты, за беленькими занавесками алели герань или бальзамин. У одного двора паслась привязанная к колышку коза, у другого заполошно загоготали вспугнутые шумом мотора гуси.

Машина остановилась, женщины вышли, пытаясь понять, куда же им идти. Ведь, согласитесь, как-то не слишком хорошо будет постучаться в ближнюю от дороги дверь и спросить, не подскажут ли хозяева, где тут живёт старая нищенка…

Но спрашивать об этом им не пришлось.

Стасины серёжки

Над маленьким, в два окошка на фасаде, свежевыкрашенным голубым домиком вились два голубя: белый летел чуть впереди, за ним – толстый сизарь. Странное дело: к лапам обеих птиц были привязаны небольшие сетчатые мешочки – в таких обычно продают овощи. И в этих мешочках что-то лежало, что – снизу не разглядеть.

Белый голубь, казалось, точно знал, куда лететь, а сизарь следовал за ним, пытаясь не отставать, но это ему не очень удавалось. Неожиданно белый исчез – словно, долетев до невидимой черты, скрылся за нею. Сизарь подлетел к тому же месту – и, недоумённо ворочая головкой, тщетно пытался разглядеть, куда же делся его вожак. Трепеща крылышками, он метался, не в силах найти потерянную дорогу. И тут чуть не на голову ему камнем свалился вернувшийся за ним белый голубь. Он сердито клюнул своего товарища и нетерпеливо подтолкнул его узенькой грудкой, задавая направление полёта. И через миг обе птицы исчезли, будто растворились в небе!

Женщины переглянулись – и без слов заторопились к голубому домику. Постучались – и услышали:

– Заходите, открыто!

С первого же взгляда Александра узнала хозяйку домика. Это была та самая старушка, год назад просившая подаяние. Та, которую сама она безуспешно искала в городе. Но как изменилась она за год! Поникшие плечи выпрямились, на лице больше не было прежнего испуганно-жалкого выражения. И одета она была в скромную, но вполне приличную одежду.

В чистенькой кухоньке было уютно. В перед­нем углу – иконы, на покрытом клеёнкой столике стояла глубокая миска с малюсенькими, но такими ароматными пирожками! – а сквозь открытую дверь виднелась не менее уютная горенка…

– Здравствуйте, гости дорогие! – радушно приветствовала приезжих Валентина Михайловна. – Вы ведь Настенькина… то есть Стасина мама?

– Настенькина, – ответила Александра. – Я и сама теперь только так её и называю. Но скажите, пожалуйста, вам что-нибудь известно о ней – почему вы позавчера приезжали к нам?

Оживившаяся было старушка тихонько охнула:

– Я так и знала, что с ней что-то случилось!

И достала из стоявшей на столе шкатулки маленькие серёжки с голубоватыми камешками.

Троюродная внучка

– Не знаю, помните ли вы, как мы встретились с вашей семьёй год назад, – начала рассказ, немного успокоившись, хозяйка дома. Александра молча кивнула, боясь перебить её хоть словом.

…Стася тогда вернулась домой совершенно подавленная. Это что же, бедную бабушку изобьёт, а то и вовсе убьёт её родной сын? И всё из-за того, что все гордо отворачиваются при виде протянутой за милостыней руки?

Она закрылась в своей комнатке и сначала что-то искала в интернете, потом звонила кому-то и долго убеждала в чём-то. А через пару часов, уже повеселевшая, выгребла все свои карманные деньги и побежала к хлебному киоску. Старушка всё так же понуро сидела на фанерном ящике, на расстеленном у её ног платочке сиротливо желтели несколько мелких монеток. Стася подошла и высыпала туда же половину своей наличности. Нищенка удивлённо подняла глаза: неужели родители девочки сжалились над ней и послали денег? Но это же много!