Ящик Пандоры, или Пропавшие дети (стр. 28 )

…Последняя битва ждала героев в безлюдном и мрачном месте, среди отвесных скал, круто обрывающихся прямо в бездну! Внизу – воины видели это! – полыхал неугасающий смрадный огонь. Горе тому, кто поскользнётся и рухнет в эту пропасть…

Чтобы избежать этого, Алёша приказал дружинникам обвязаться одной длинной верёвкой, и каждый должен был не только сам быть предельно осторожным, но и следить за идущими рядом, в одной связке. Если кто-то срывался, другие изо всех сил удерживали его и вытягивали наверх.

В какой-то миг они забыли об опасности, подстерегавшей отряд с другой стороны. Неожиданно сверху полыхнуло пламя, засвистели мощные крылья, и на идущих цепочкой воинов ринулся огромный дракон! Они и раньше сражались с драконами, но те по сравнению с ним были милыми птенчиками. А этот…

Трёхголовая громадина, разинув пышущие огнём пасти, обрушилась на отряд. Воины вскинули луки – но что значили их стрелы для чешуйчатого исполина! Он был словно закован в непробиваемую броню! Алёша метнул в него один за другим три огненных шара – в своё время немало золота отвалил он за них чародею! Каждый шар ударился в драконьи головы, и изрыгаемое чудовищем пламя погасло!

Крики радости вырвались из груди нескольких дружинников. Но большинство воинов не обольщались: это лишь короткая передышка, дракона так просто не возьмёшь! И точно. Одним ударом чудовищного хвоста он рассёк отряд надвое – и сразу двое солдат безжизненно рухнули на уступ скалы.

Кто-то снова закричал – теперь уже от ужаса.

– У меня до сих пор стоит перед глазами жуткая картина: семеро дружинников, связанные одной верёвкой, с воплями летят в огненную бездну – их, словно мелкие щепочки, смахнул хвостом дракон, – продолжал Алёша.

…Рыцарь схватил свисток и трижды просвистел, призывая на помощь сразу трёх чародеев. И они прилетели – и с трёх сторон набросились на злобного гада. Если бы не их помощь – конечно, они не преминули первым делом потребовать золото! – так вот всё же если бы не они, недолго продержались бы и Алёша с Филом! Быть бы и им с остальными воинами в огненной пропасти.

Фил не растерялся:

– Господин, пришло время для меча Сверкающей Мощи! – крикнул он. И Алёша, отбросив свой обычный походный булат, выдернул волшебный меч, доставшийся ему в жестокой битве с циклопом, и, ухватившись за полу плаща одного из чародеев, взлетел вверх, оказавшись над драконом. А потом свалился – наверное, не слишком красиво, как сноп соломы, – но упал прямо на ту часть туловища зверя, где начинались все три его шеи. И в несколько взмахов отрубил его поганые головы…

Вообще-то это сказать легко. А тогда…

Как только рыцарь отрубил первую, среднюю голову, обе крайние головы по-змеиному изогнулись и с пронзительным воем устремились к нему. Из отрубленной шеи свистала огненно-горячая и ужасно вонючая чёрная кровь, заливая Алёшины ноги.

Молодчина Фил – и Майкл тоже – они вдвоём пустили в драконьи головы целые тучи стрел, впившихся прямо в его жёлто-зелёные глаза. Это помешало зверю расправиться с Алёшей, от боли дракон потерял способность действовать разумно – и головы чудища рванулись вниз, к двум храбрецам, спина к спине стоявшим насмерть.

Кажется, дракон так и не успел почувствовать, как ещё дважды ударил по его шеям сверкающий клинок – и мерзкая туша рухнула в пропасть.

Алёша едва успел соскочить в сторону, на самый краешек каменистой тропинки, вьющейся вдоль уступа. От удара камень подломился, и мальчик покачнулся, всем телом чувствуя близкую гибель. Но верные друзья и здесь не подвели. Фил и Майкл в самый последний миг подхватили его – один за правую руку, другой за левую – и мощно рванули к себе.

– Видели бы вы, Аня, как я еле стоял, шатаясь, будто надломленная тростинка! Весь в противной драконьей крови, опалённый его жгучим дыханием… Но живой! Немногим лучше моего выглядели и оставшиеся в живых дружинники.

Но цель похода была достигнута!

Из незамеченной прежде драконьей пещеры на вершине горы по извилистой тропинке сбегала к воинам, плача и смеясь, девушка, прекраснее которой Алёша никогда не видал! Она была в изящном золотистом платье, с маленькой короной на золотых кудрях, слёзы катились по её бледному лицу.

– Рыцарь, вы спасли меня! – вскричала она и протянула к Алёше руки. Он смущённо отступил, понимая, что выглядит не слишком хорошо. Опустившись на одно колено, мальчик произнёс какие-то учтивые слова, предложив принцессе Лионелии следовать вместе с его отрядом к её убитому горем отцу. Отерев слёзы белоснежным платочком, принцесса огляделась:

– Как же я могу спуститься с этих скал? Любезный рыцарь, позаботьтесь о том, чтобы я как можно скорее очутилась в своём дворце!

Первый искренний порыв благодарности за спасение прошёл, и теперь принцесса увидела воинов во всей неприглядности – израненных и перепачканных, обветренных, с мозолистыми руками, так не похожими на холёные длани придворных аристократов.

К тому же спасителем её оказался пусть рыцарь, но – мальчишка!..

– Надо полагать, Его Величество назначил за моё спасение достойную награду? – холодно осведомилась она.

– О да, Ваше Высочество. Но не ради наград мы отправились в этот долгий поход…

– Разумеется, — в её голосе сквозило пренебрежение. – Уж конечно, у доблестного рыцаря не было никаких корыстных мотивов!..

Фил вспыхнул как спичка.

– Да будет известно Вашему Высочеству, – произнёс он с очень тихой, хорошо скрытой яростью, – что высочайшим королевским указом Ваш спаситель получает Вашу драгоценнейшую руку и половину королевства.

– Вот как? Этого следовало ожидать! – прошипела Лионелия. – И как нарочно: не принц, не маркиз, не граф или герцог – обыкновенный худородный рыцарь!..

– Позвольте Вам возразить, Ваше Высочество, – вступил Майкл. – Наш господин – из древнего и знаменитого рода, ему принадлежит великолепное поместье Лёхвилль, а в походе господин Лёха присоединил к своему прежнему имению много новых завоёванных земель с мощными замками, плодородными полями, густыми лесами…

– …Сырыми болотами, – в тон ему завершила принцесса. – Ну что ж, слово короля – закон, и я не стану противиться ему.

С горечью наблюдал рыцарь за этой перепалкой. Его сердце, забившееся было так горячо, словно окатили ледяной водой. В надменном взоре красавицы он больше не видел благодарности. Не только Алёша был свидетелем этой сцены. С непонятным интересом жадно вслушивались в каждое слово стоявшие чуть поодаль чародеи. Астерий вопросительно посмотрел Алёше в глаза, и рыцарь кивнул. Им давно уже не требовалось слов. Звон золота понятен на любом языке, и маги с радостью подхватили дополнительные кошельки.

– Прикажете доставить во дворец? – поклонился главный чародей.

– Да. И постарайтесь, чтобы это путешествие прошло как можно более приятно для Её Высочества.

– Вы останетесь довольны! – осклабился маг. Он взмахнул руками (и Алёша чуть было не испугался, ведь любой обычный человек, вздумай он на краю пропасти так размахивать руками, сразу же свалился бы – и никто из отряда просто не успел бы ему помочь…), и вот уже в его пустой руке возник хрустальный шарик размером со средней величины яблоко. Глянув в шар пронзительным взглядом, Астерий выкрикнул какое-то слово – и тотчас с неба опустились большие чёрные лебеди. В клювах они держали с виду невесомое покрывало из тонкой, но прочной чёрной ткани. Принцесса первой ступила на него – и тут же крикнула:

– Несите меня во дворец, к королю!

– Ваше Высочество, а как же мы? – крикнул Майкл. Но лебеди уже взмыли ввысь, и сверху донёсся счастливый смех принцессы:

– А вы можете не спешить! Я и без вас теперь доберусь домой!..

– Я не стану повторять слово, которым в серд­цах наградил принцессу суровый Майкл, – грустно усмехнулся Алёша. – Фил промолчал, но его молчание было красноречивее слов. Оглядевшись, мы увидели, что и чародеи исчезли, оставив нас среди мрачных пустынных скал. Исчез и серебряный свисток, без которого я не мог вызывать магов.

…Собрав остатки своего отряда, рыцарь сказал:

– Дорогие мои братья по оружию, мы с вами сделали то, ради чего отправились в поход, – освободили принцессу. Не все, к сожалению, вернутся домой, но я обещаю щедро наградить всех участников похода и их вдов и сирот. Все богатства моего замка будут вашими, друзья! А сейчас – в путь. Внизу нас ждут верные кони, а летать с птицами… – ну их, право! Разве эти пичуги удержали бы нас, таких матёрых воинов!

Дружинники недружно рассмеялись. Горьким был этот безрадостный смех…

Путь в столицу был долгим и трудным. Им-то казалось, что за целый год скитаний по дороге сюда они вычистили все леса от разбойников и зверья, но не тут-то было! Опять их подстерегали засады, нападали злые хищники, а жители завоёванных поселений смотрели с затаённой ненавистью. И всё же через месяц отряд добрался до дворца!

В ближайшем лесочке привели себя в порядок, приоделись в лучшие свои одежды. Переодеваясь, Алёша вместе с доспехами стянул с себя эльфийскую кольчугу и забыл надеть её снова. Ну да зачем нужна она сейчас – ведь теперь с кровопролитными битвами покончено!.. И он небрежно бросил кольчугу в притороченный к седлу мешок.

Фил окинул Алёшу критическим взглядом – и не удержался от вопроса:

– Простите моё любопытство, господин, но неужели вы и в самом деле намерены жениться? Конечно, король обещал отдать руку принцессы её освободителю, но… Ей-то, ладно, лет шестнадцать уже есть, а вы – уж не серчайте на прямоту – слишком молоды…

– Да я и сам понимаю, что жениться мне рано, – признался Алёша. – И не только в этом дело: можно ведь пока только обручиться, со свадьбой торопиться ни к чему. К руке ведь и сердце полагается, а его ещё придётся завоёвывать. И не думаю, что это будет легче, чем победа над драконом… Всё же надо ехать. Иначе принцесса просто сочтёт это за пренебрежение и обидится.

– А если принцесса так и не полюбит вас – что тогда? – продолжал допытываться Фил.

– Не стану же я качать права! В любом случае – решать не королю, а ей.

Столица была увешана праздничными флагами, гирляндами цветов, повсюду висели транспаранты: «Слава великому победителю дракона!», «Да здравствует освободитель принцессы!..» – и прочее в том же роде. Воины приосанились: надо же – молва обогнала отряд, и теперь нас встречают как героев!

Ворота королевского дворца распахнулись, и из них вылетела шестёрка белых коней, запряжённых в золотую карету с откинутым верхом. И в этой карете победители дракона увидели прекрасную принцессу. Она, одетая в великолепный белоснежный наряд с струящейся серебристой фатой, была не одна: рядом с ней стоял, милостиво улыбаясь подданным, король Леопардин Тринадцатый и какой-то худенький изысканно одетый юноша с остроносым нервным лицом. Он обнимал принцессу, грациозно склонившую свою прелестную головку на его плечо.